Марина Васильевна, держа в руках кружку с чаем, наблюдала за сыном через окно небольшой кухни. Артём копался во дворе, возясь со старым «Жигулём», купленным в рассрочку пару лет назад. Долг за машину всё ещё висел над ним. Женщина нахмурилась. Её тридцатилетний сын до сих пор жил с ней в маленькой квартире на краю города, работал механиком на местном заводе и встречался с некой... как её там... Лизой.
— Тёмка! — позвала она, приоткрыв окно. — Зайди домой!
Артём оторвался от работы, вытер руки старой ветошью и, слегка ворча, направился к дому. Марина Васильевна знала этот его взгляд — немного раздражённый, но привычный. Она была матерью и строила планы на его будущее.
— Чего кричишь на всю улицу? — буркнул Артём, заходя на кухню.
— Не кричу, а зову. Присядь, потолковать надо.
Артём плюхнулся на стул напротив, слегка ссутулившись. Невысокий, крепкий, с растрёпанной шевелюрой и пятнами масла на одежде — он казался старше своих лет.
— Слушай сюда, Тёма, — начала Марина Васильевна, отставляя кружку. — Эта твоя Лиза... сколько ей?
— Двадцать восемь, — ответил он, глядя в стол.
— А жильё у неё своё есть?
— Есть. Маленькая квартирка на Советской. От деда досталась.
Марина кивнула. Она уже знала это, но хотела уточнить.
— Тёма, ты же понимаешь, что тебе пора семью заводить. Тридцать лет! А эта твоя девица... что она тебе даёт? Год уже таскаетесь, а всё без толку.
— Мам, хватит...
— Нет, ты выслушай! — голос женщины стал твёрже. — Если уж вы вместе, то всё должно быть по-настоящему. Прописаться у неё надо! Слышал? Прописаться!
Артём удивлённо посмотрел на мать.
— Зачем мне это? У нас всё нормально.
— Ничего у вас не нормально! — Марина вскочила и заходила по кухне. — Она тебя просто использует! К вам приходит, ест мою еду, а что даёт взамен? К себе попробуй заявись — сразу нос воротит. Почему? Потому что у неё жильё есть, а у тебя — пусто!
— У меня есть работа...
— Работа! — фыркнула Марина. — За копейки! Она небось за день больше зарабатывает.
Это была правда. Лиза работала в крупной фирме, всегда в строгих костюмах, разъезжала на корпоративной машине. А он чинил старые трубы и станки.
— Короче, — продолжила мать, садясь. — Или она тебя прописывает, или пускай катится. Понял?
— Мам, ты о чём? Прописка... мы же не женаты.
— Вот это и беда! Нормальная женщина давно бы замуж тянула. А эта что? Забавляется тобой, как с игрушкой.
Артём замолчал, глядя в окно. Во дворе соседский пёс Шарик грыз палку.
— Ладно, поговорю, — буркнул он.
Елизавета Андреевна Смирнова сидела в своём офисе на десятом этаже современного бизнес-центра, листая документы. За окном виднелись старые крыши — где-то там, в одном из домов, жил Артём с матерью. Лиза усмехнулась. Марина Васильевна её явно недолюбливала, но это чувство было взаимным.
Зазвонил телефон. На экране высветилось: "Тёма".
— Привет, — ответила она, не отрываясь от бумаг.
— Лиза, надо поговорить. Серьёзно.
Его тон заставил её отложить ручку.
— Что стряслось?
— Не по телефону. Вечером увидимся?
— Хорошо. У меня или у тебя?
— У тебя.
После звонка Лиза задумалась. За год отношений она привыкла к прямолинейности Артёма, но в его голосе было что-то новое�ое. Тревожное.
К семи вечера Артём пришёл к ней. Лиза встретила его в домашней одежде — джинсы, футболка, волосы в пучке. Без делового костюма она казалась мягче, моложе.
— Заходи, — сказала она. — Поужинаешь?
— Не хочу есть.
Они сели в небольшой, но уютной гостиной. Артём крутил в руках брелок от ключей, молчал.
— Ну? — подтолкнула Лиза.
— Слушай... — он поднял взгляд. — Что мы вообще делаем?
— То есть?
— Год встречаемся. А дальше что? Так и будем?
Лиза нахмурилась. Такие разговоры были им не в новинку, но обычно они их избегали.
— Ты о чём думаешь? — спросила она осторожно.
— Думаю, пора решать. Может, жить вместе?
— Вместе?
— Ага. Я бы мог прописаться у тебя. Места хватит.
Лиза откинулась на спинку дивана. Вот оно что.
— Тёма, а зачем тебе прописка? У тебя же есть где жить.
— Есть. Но это мамино, не моё.
— И что? Ты же её сын.
— Лиза, ну ты пойми... — он провёл рукой по волосам. — Мне тридцать. Хочется чего-то своего.
— А купить жильё?
Артём хмыкнул.
— На мои деньги? Лет через пятнадцать, может.
Лиза подошла к окну. На улице дети носились на площадке, их смех доносился через стекло.
— Слушай, — сказала она, не оборачиваясь. — А что изменится, если ты пропишешься? Работать механиком не перестанешь. Зарплата твоя не вырастет.
— Изменится то, что у меня будет дом. Настоящий.
— А я? Я тоже изменюсь?
Артём промолчал. Лиза повернулась.
— Думаешь, прописка заставит меня больше тебя ценить? Или соседей — меньше коситься?
— Почему ты так?
— Потому что правда, Тёма. И ты это знаешь.
Они молчали, глядя друг на друга. Лиза видела, как сжались его плечи, как потух взгляд. Ей стало его жаль.
— Тёма, — мягче сказала она. — Не в прописке дело. Мы просто разные. Слишком разные.
— Я знаю, ты больше зарабатываешь...
— Не в деньгах суть. В том, как мы жизнь видим. Я хочу расти, двигаться вперёд. А ты...
— Что я?
— Ты хочешь, чтобы всё было просто. Дом, работа, жена. Без борьбы.
Артём встал.
— Значит, прописки не будет?
— Будет, если тебе так надо.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но сначала скажи — это ты придумал или мама твоя?
Артём молчал слишком долго. Этого хватило для ответа.
— Ясно, — кивнула Лиза. — Иди домой, Тёма. Подумай, чего ты сам хочешь, а не что тебе велят.
На следующий день Марина Васильевна ждала сына с работы с нетерпением. Она наготовила его любимых сырников, накрыла стол, открыла банку солёных помидоров, припасённую для особого случая.
— Ну что? — набросилась она, как только он вошёл. — Договорились?
— Мам, дай переодеться.
— Не тяни! Согласилась она?
Артём прошёл в комнату, сменил рабочую одежду на домашнюю. Марина следовала за ним.
— Согласилась, — наконец сказал он.
— Вот видишь! — воскликнула мать. — А ты не хотел! Не такая уж она гордая.
Артём сел за стол, взял ложку, но есть не стал.
— Мам, а зачем мне эта прописка?
— Как зачем? Будет своё жильё!
— Не своё. Её.
— И что? Главное, не чужое. А там, глядишь, и в собственность перепишет.
— С чего бы?
— А как же! Будете жить, детей заведёте... Не чужая же она станет.
Артём отложил ложку. Дети? Он о них с Лизой не думал. Да и вообще о детях серьёзно не задумывался.
— Мам, а если мы не подходим друг другу?
— Чепуха! — отмахнулась Марина. — Год вместе — значит, подходите. Не подходила бы — давно ушла.
— А может, я её не люблю?
Марина посмотрела на сына внимательно.
— Любовь — дело наживное. Главное, чтобы удобно было. А с ней тебе удобно?
Артём задумался. Удобно ли? Лиза не закатывала истерик, не требовала подарков, не упрекала за зарплату. С ней было спокойно. Но любовь ли это?
— Не знаю, — честно сказал он.
— Узнаешь, когда поживёте вместе, — уверенно ответила мать. — Вот увидишь.
Лиза сидела в кафе с подругой Аней, рассказывая о вчерашнем разговоре с Артёмом.
— И ты согласилась? — переспросила Аня, помешивая чай. — Правда?
— Ага.
— Зачем?
Лиза пожала плечами. Аня была её давней подругой — учились вместе, потом работали в одной фирме. Теперь Аня занимала пост повыше, но дружба осталась.
— Может, я его люблю, — сказала Лиза.
— Лиза, — Аня отложила ложку. — А помнишь Диму?
Лиза поморщилась. Дима — её первая любовь, закончившаяся разводом после недолгого брака.
— При чём тут Дима?
— При том, что про него ты говорила с огнём в глазах. А про Артёма — как про коллегу.
— Дима был другим.
— Вот именно. Ярким, амбициозным. Не зря он теперь в Питере крупную компанию ведёт.
— И не зря бросил меня ради ассистентки.
— Бросил. Но ты его любила по-настоящему.
Лиза задумалась. Да, Диму она любила — до дрожи, до бессонницы, до готовности всё простить. После его ухода она полгода приходила в себя.
— Ань, а если я больше не могу так любить? Может, с возрастом чувства тише?
— Ерунда. Тебе двадцать восемь. Просто боишься снова обжечься и выбираешь безопасный путь.
— Артём — хороший.
— Хороший — не значит подходящий. Лиза, что у вас общего?
Лиза попыталась вспомнить. О чём они говорили? О её работе — его работа ему самому была неинтересна. О сериалах — но вкусы не совпадали. О планах — но у Артёма планов, кроме ремонта машины, не было.
— Просто... комфортно вместе, — неуверенно сказала она.
— Комфорт — это для тапочек, а не для отношений.
Лиза допила чай, глянула на часы.
— Пора. Скоро встреча.
— Лиза, — Аня схватила её за руку. — Подумай ещё. Прописка — это серьёзно. Потом сложнее будет его выгнать.
По пути в офис Лиза размышляла. Что её держит с Артёмом? Привычка? Страх одиночества? Желание доказать, что она может быть в нормальных отношениях?
В офисе её ждали новые контракты и звонок от клиентов из Екатеринбурга. Работа затянула, и об Артёме она вспомнила только вечером, когда он написал: "Когда увидимся насчёт прописки?"
Лиза долго смотрела на сообщение, потом ответила: "Завтра в семь. Приходи."
Артём явился с пакетом документов — справка о семейном положении, выписка из домовой книги.
— Быстро собрал, — заметила Лиза, впуская его.
— Мама помогла. Она всё организовала.
— Твоя мама написала заявление за тебя?
— Ну да. Она в этом разбирается.
Лиза присела на диван. Что-то в голове щёлкнуло.
— Тёма, скажи честно — ты хочешь со мной жить или твоя мама хочет?
— Какая разница? Я же согласен.
— Огромная разница.
Артём сел рядом, положил бумаги на стол.
— Лиза, ну чего ты? Мама — она жизнь знает. Если говорит, что нам надо жить вместе, значит, так и есть.
— А ты что думаешь?
— Я... — он замялся. — Думаю, было бы неплохо.
— Неплохо?
— Ну да. Мы же не ссоримся. И удобно — одна квартира, меньше расходов...
Лиза встала, подошла к окну. На улице темнело, в окнах домов горел свет. Люди жили своей жизнью — ужинали, спорили, мирились.
— Тёма, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты меня любишь?
— Конечно.
— Как?
— Ну... как любят.
Лиза повернулась.
— Расскажи, что чувствуешь, когда меня видишь. О чём думаешь, когда мы не видимся. О чём мечтаешь для нас.
Артём растерялся.
— Чувствую... нормально. Спокойно. Думаю, что всё ок. Мечтаю... о семье, детях.
— Детях? — удивилась Лиза. — Ты хочешь детей?
— А что, не пора? Мама говорит, в нашем возрасте уже надо.
Лиза закрыла глаза. Всё стало ясно.
— Тёма, забирай документы и иди домой.
— Почему?
— Потому что ты не меня любишь. Ты маму свою любишь. И готов жениться на ком угодно, лишь бы она была довольна.
— Лиза, что ты несёшь? Мама тут при чём?
— При всём. Она решила, что тебе нужна жена. Выбрала меня из-за квартиры. Заявление она написала.
— Мама просто хочет мне добра...
— Мама хочет или от тебя избавиться, или ещё крепче привязать, используя меня.
Артём встал, лицо покраснело.
— Не смей так говорить о моей матери!
— Смею. Потому что вижу правду. Ты её марионетка, Тёма. И не понимаешь этого.
— А ты лучше? — вдруг вспыхнул он. — Сидишь в своём офисе и всех презираешь!
— Может. Но я хотя бы честна с собой.
— Честна? — Артём шагнул ближе, в глазах загорелась злость. — А зачем тогда год со мной была? Почему сразу не сказала, что я тебе не пара?
Лиза задумалась. Почему?
— Не знаю, — призналась она. — Может, боялась одиночества. Хотела быть кому-то нужной.
— Нужной? — он горько рассмеялся. — Да ты меня за человека не считала! Я для тебя — как хобби!
— Неправда.
— Правда! Ты ни разу не спросила, о чём я мечтаю, что меня волнует. Решила, что у механика мечт нет!
Лиза хотела возразить, но поняла — он прав. Она не интересовалась его миром, думая, что его нет.
— А какие у тебя мечты, Тёма? — тихо спросила она.
— Уже неважно, — он собрал документы. — Поздно.
У двери он остановился.
— Знаешь, Лиза, я не олигарх. Обычный парень с маленькой зарплатой и кучей проблем. Но я хотя бы не притворяюсь.
— А кем я притворяюсь?
— Уверенной и независимой. А на деле ты такая же несчастная, как мы все. Только прячешься за деньгами и должностью.
Дверь хлопнула. Лиза осталась одна.
Марина Васильевна поняла, что что-то не так, по тому, как сын вошёл. Он бросил бумаги на стол и ушёл в свою комнату молча.
— Тёмка! — крикнула она. — Что стряслось?
— Ничего. Всё кончено.
— Как кончено? Она отказалась?
— Нет. Я отказался.
Марина вошла к сыну. Артём лежал на кровати, глядя в потолок.
— Объясни нормально.
— Чего объяснять? Не сошлись.
— Как не сошлись? Год были вместе!
Артём повернулся к матери.
— Мам, скажи честно — почему ты хотела, чтобы я женился на Лизе?
— Потому что она нормальная. Работящая, с квартирой...
— А без квартиры?
Марина замялась.
— Ну... квартира важна. Молодым надо где-то жить.
— Ясно.
— Тёма, ну что ты? Конечно, я думала о вашем жилье. Это нормально!
— А про любовь ты думала?
— Любовь наживётся. Главное — человек подходящий.
Артём сел.
— А мне она подходящая?
— Кто?
— Лиза. Я ей подхожу?
Марина нахмурилась. Такие вопросы от сына были в новинку.
— А почему нет? Ты работящий, не пьёшь...
— Мам, ты про пса говоришь или про меня?
— Тёма! — возмутилась она.
— Ладно, не важно, — он лёг обратно. — Всё кончено. И больше мне никого не сватай.
Марина постояла у двери и ушла. На кухне она смотрела на документы — справки, выписки. Всё для прописки. Всё, кроме желания самого Артёма.
Прошло две недели. Лиза с головой ушла в работу — новый проект требовал всего её времени. Она возвращалась домой уставшая, но это помогало не думать об Артёме. Хотя иногда его слова всплывали в памяти. Он был прав — она не знала его мечт. И ошибалась, думая, что их нет.
В субботу позвонила мама.
— Лизонька, как дела?
— Нормально, мам. Много работы.
— А с парнем твоим? Артёмом, да?
Лиза помолчала. Маме она о разрыве не говорила.
— Расстались.
— Почему?
— Не сошлись.
— Жалко. Хороший ведь парень. Спокойный.
— Мам, а хороший и подходящий — это одно и то же?
— Нет, конечно. Хороших много, а подходящих — раз-два.
— А как понять, подходящий?
Мама задумалась.
— Когда я встретила твоего отца, мне было двадцать два. И я сразу поняла — он мой. Не потому что богатый или красивый. С ним я становилась лучше. Не спокойнее, а лучше.
— А если такого не встречу?
— Тогда живёшь одна. И это нормально.
После разговора Лиза вышла на балкон. Во дворе играли дети, старушка сидела с книгой. Всё тихо, скучно.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Елизавета Андреевна? Это Марина Васильевна, мать Артёма.
Лиза напряглась. Чего хотела несостоявшаяся свекровь?
— Слушаю.
— Надо встретиться. О Тёмке поговорить.
— О чём?
— Не по телефону. Можете к нам зайти?
— Нет.
— Тогда я к вам.
Через час Марина стояла у двери. Усталая, постаревшая.
— Заходите, — буркнула Лиза, без особого желания.
Они сели на кухне. Марина огляделась — чисто, дорого.
— Хорошо у вас, — сказала она без восторга.
— Спасибо. Что хотели?
— Тёмка совсем плох. Не ест, не спит, на работе ругают. Что вы с ним сделали?
— Ничего. Сказала правду.
— Какую?
Лиза посмотрела на женщину. Усталая, проработавшая всю жизнь на заводе, одна вырастила сына. И до сих пор не может его отпустить.
— Марина Васильевна, а вы понимаете, что с сыном сделали?
— Что? Вырастила, на ноги поставила!
— Сделали его безвольным. В тридцать лет он сам ничего не решает.
— Чушь! Он самостоятельный!
— Который живёт с мамой и спрашивает, на ком жениться.
Марина покраснела.
— Я хотела ему добра!
— И что вышло? Артём несчастен. Я несчастна. Вы довольны?
— Что мне теперь делать? — сломалась женщина. — Он же пропадёт!
— Не пропадёт. Научится жить.
— Легко сказать...
Лиза подошла к окну. Шёл дождь.
— Отпустите его. Дайте шанс стать мужчиной.
— А если не справится?
— Вернётся. Но пусть попробует.
После ухода Марины Лиза сидела, глядя в пустую кружку. Потом позвонила Ане.
— Новость хочешь? — сказала она.
— Какую?
— Завтра подаю на перевод в питерский офис.
— Серьёзно? А Артём?
— Он ни при чём. Просто поняла — здесь мне ловить нечего.
— Лиза, это серьёзно...
— Знаю. Но правильно.
На следующий день она подала заявление. Через месяц — Питер, новая работа, новая жизнь.
А Артём... Через месяц он съехал от матери. Снял комнату, устроился в небольшую мастерскую. Зарплата меньше, но появилось чувство, что жизнь — его.
Они больше не виделись. Лиза слышала, что он женился на воспитательнице из детсада, родилась дочь. Марина переехала к ним, нянчила внучку. Всё сложилось.
Лиза замуж не вышла. Но не жалела — лучше одной, чем с неподходящим. Иногда, возвращаясь в пустую квартиру, она вспоминала мамины слова: "Жить одной — тоже нормально."
Да, думала она, поднимаясь на лифте в питерской высотке. Это нормально.