Началом триумфа разума смело можно назвать эпоху Просвещения, развернувшуюся на рубеже XVII и XIX веков.
Конечно, про любую историческую эпоху, начиная с древней Месопотамии, можно сказать, что она была густо усеяна отправными точками, социальными потрясениями и неразрешимыми противоречиями. Однако именно в этот период казалось, что все звёзды сошлись удачно – дух времени, жажда перемен и излишне оптимистичная вера в силу человеческого разума слились в едином потоке, преображающем мир.
Идеи всеобщего равенства и братства прекрасно уживались с рабовладением и серьёзным бесправием женщин. Просветительские мысли, столь благородные на словах, благополучно превращались в оправдание «бремени белого человека» и превосходства европейской культуры. А высокие принципы демократии и свободы зажгли искру Французской революции и подарили миру якобинский террор.
Кстати, о Французской революции. В качестве одной из примет того времени на улицах появились молодчики под названием «Muscadins» – по сути, новая золотая молодежь, но родом из низших слоёв общества. Когда революция начала поедать собственных детей, а Робеспьер и его товарищи пали жертвой созданного ими террора, эти отряды превратились в нечто вроде уличных банд. Вооружившись тяжёлыми дубинами-тростями, которые они с вызовом называли «Конституциями», Muscadins гоняли оставшихся якобинцев по улицам городов, истребляя всякие напоминания о республиканских идеалах.
Позже, уже в эпоху Реставрации, трость вновь вышла на политическую сцену – теперь как средство наглядной агитации, говоря современным языком. Сторонники свергнутого Наполеона создавали изящные трости с набалдашниками из слоновой кости. Искусно вырезанные, они обладали одной удивительной особенностью: отбрасываемая ими тень точно повторяла профиль императора. Такие трости становились не просто символом приверженности стороне Бонапарта, но и откровенным выражением ностальгии по его эпохе.
Отсюда можно сделать вывод, что трость в эпоху Просвещения не утратила актуальности и применялась достаточно широко, по крайней мере во Франции. Совершенно верно. Более того, именно в эти прогрессивные и неспокойные времена популярность трости достигла максимума в большинстве стран Европы. Произошло это за счёт ранее упомянутого превращения простого бытового инструмента в предмет, подчёркивающий статус владельца.
Считается, что концепция трости как части образа возникла, чтобы решить одну простую проблему с одеждой. А именно – куда девать руки в роскошных нарядах, которые тоже не страдали излишней функциональностью и весьма ограничивали движения.
Трости того периода сильно отличались от привычного дорожного посоха – это были настоящие произведения искусства. И уже тогда трость стала чем-то вроде продолжения личности её хозяина, обязательной частью образа.
При этом функционал трости расширился настолько, что обладать всего лишь одной тростью было сродни обладанию всего лишь одной парой штанов на все случаи жизни.
Трость становилась настоящим социальным маркером. Она могла рассказать окружающим о вкусах владельца, его политических взглядах и интересах. Ну и конечно – об уровне личного богатства и влияния.
Более того, появление юноши на балу с тростью означало момент перехода во взрослую жизнь. Этот молодой человек воспринимался как состоявшаяся личность, готовая к браку, карьере и независимости.
Но трость того периода была не только статусным аксессуаром. Она все активнее играла роль уличного оружия. Эпоха дуэлей, накала страстей и политических противостояний диктовала свои правила. А в сочетании со всё более ужесточающимися запретами на ношение гражданскими лицами холодного оружия – скрытый клинок зачастую оставался единственной возможностью защитить свою жизнь. Впрочем, власти с переменным успехом боролись и с этой хитростью. И это, в свою очередь, вызвало появление на свет концепции трости в каноническом виде – как оружия самозащиты.
А ещё в то время трость стала объектом технологических и дизайнерских экспериментов на грани моды и функциональности.
Театралы использовали трости со встроенными биноклями, чтобы удобнее было наблюдать за спектаклями, либо со свистками, чтобы выражать своё негодование. Модники носили трости, оснащённые расчёсками, часами или даже сосудами для спиртного. Для врачей трость служила своеобразной аптечкой, вмещая лекарства и медицинский инструментарий. Художники использовали трость для хранения кистей и красок, а первые фотографы умудрялись превращать её в полноценный штатив.
Появление на улице мужчины, который следит за своим имиджем, без трости было немыслимо, ибо трость полностью вошла в социальную и культурную жизнь человека.
Для понимания, насколько трость обрела популярность среди жителей городов, может служить введённый в Англии налог на ношение трости в черте города. Тростей, по мнению законотворцев, было настолько много, что они своими наконечниками портили мостовые.
Трость стала одним из важнейших символов эпохи.
Однако прежде всего она была маркером принадлежности к светскому обществу.
Каждое движение, связанное с тростью, – то, как её держат, куда кладут, как ею указывают – подчинялось строгим нормам этикета. Нарушение этих правил могло выставить человека в невыгодном свете или даже создать повод для насмешек или скандала.
Об этом – в следующей главе.