-Кто там? – раздался грубый мужской голос. Мишка замер, боясь пошевелиться. Аня вцепилась в его руку, дрожа всем телом. Что теперь будет? За дверью послышались тяжелые шаги и лязг металла.
Мишка похолодел. Он знал, что они скрываются незаконно, и любой досмотр грозил им большими неприятностями. Но шаги удалились, и дети успокоились.
В Кемерово они прибыли рано утром. Город встретил их гулом машин и запахом угля, смешанным с ароматами еды из ближайших кафешек. Им было нужно во что бы то не стало найти тётю Лизу, которая работала на шахте. Вот только на какой именно?
Вышли из вокзала, огляделись. Город большой, незнакомый.
-Ну, что делать будем? – спросила Аня, поправляя лямку рюкзака. Миша почесал затылок.
-Надо спросить кого-нибудь, где тут шахты.
Первым делом они подошли к таксисту, стоявшему у тротуара.
-Здравствуйте, не подскажете, как до шахт добраться?
Таксист окинул их взглядом, прищурился.
-Шахт тут у нас… как грибов после дождя. А вам какая нужна?
Миша с Аней переглянулись. Вот тебе и раз. Они и не подумали, что шахт в Кемерово может быть так много.
-Мы… мы не знаем, какая именно, – признался Миша. – Там работает наша тётя, Лиза. Может, вы знаете её?
Таксист задумался, почесал щетину.
-Лиза… тут у меня много Лиз пассажиров бывает. А на какой шахте работает, не знаете?
Поняв, что от таксиста толку мало, они решили обратиться к прохожим. Подходили к разным людям, задавали один и тот же вопрос.
-Здравствуйте, не подскажете, где тут шахты и может, вы знаете Лизу, которая там работает?
Большинство пожимали плечами, некоторые сочувственно улыбались, но никто не мог помочь.
Один дедушка, остановившись, сказал:
-Да, шахт много. Ты вот у автобусников спроси, они все шахты знают, маршруты возят.
Это показалось разумным.
На автобусной остановке они выловили водителя, который перекуривал между рейсами.
-Здравствуйте! Мы ищем шахту, где тётя Лиза работает. Как нам узнать, какая именно?
Водитель затянулся сигаретой и выпустил дым в небо.
-Лизу говорите? А фамилию знаете?
- Пономаренко.
Водитель снова задумался, прищурился, пытаясь что-то вспомнить. Потом вдруг оживился.
-Пономаренко? А не та ли это Лиза Пономаренко, что в бухгалтерии работает на шахте «Северная»? У нее еще дочка маленькая?
Миша и Аня радостно закивали.
-Да, да, точно! Это она!
Водитель улыбнулся.
-Ну, так вам на 12-й автобус. Он как раз до «Северной» идет. Там спросите у охраны, они подскажут, где бухгалтерия.
Окрыленные надеждой, они запрыгнули в автобус. Наконец-то они нашли зацепку! Теперь оставалось только найти тётю Лизу на огромной шахте "Северная".
Автобус мчал их по улицам Кемерово, мелькали дома, магазины, парки. Миша и Аня вглядывались в окна, пытаясь представить себе шахту "Северная". Что-то огромное, наверняка. Они уже предвкушали встречу с тетей Лизой, которая их обязательно спасёт.
Аня уже начала забывать аквариум и сравнивать людей с рыбками.
Наконец, автобус затормозил у нужной остановки. Перед ними возвышался настоящий промышленный гигант: огромные корпуса, копры, трубы, вагонетки. Запах угля здесь был еще сильнее, чем на вокзале.
-Вот это да, - выдохнула Аня, рассматривая масштабы шахты.
Они прошли через проходную, где охранник, выслушав их историю, добродушно указал на здание бухгалтерии.
В бухгалтерии их встретила суета: сотрудники что-то печатали, переговаривались, звенели телефоны. Миша подошел к ближайшей женщине за столом.
-Здравствуйте, мы ищем Лизу Понамаренко, она здесь работает.
Женщина оторвалась от компьютера и улыбнулась.
-Лиза? Сейчас, подождите минутку.
Она крикнула вглубь кабинета:
-Лиза, к тебе гости!
Из-за стола поднялась женщина с короткой стрижкой.
-Миша? Не может быть! - воскликнула тетя Лиза.
Тетя Лиза стояла, как громом пораженная, глядя на Мишку. Он… вот он, живой и невредимый, стоит перед ней.
– Миша? – прошептала она, словно боясь спугнуть видение.
– Тетя Лиза! – мальчик кинулся к ней, крепко обняв. Лиза почувствовала, как дрожат его худенькие плечи.
Она отстранилась, взяла его за руки и повела во двор, подальше от любопытных глаз. Аня плелась следом.
– Что… что ты здесь делаешь, Мишенька? Как ты…
– Мы сбежали, теть Лиз. Из приюта, – выпалил он на одном дыхании. – Там… там плохо.
Лиза присела на скамейку, чувствуя, как подкашиваются ноги.
- Сбежали… из приюта… Куда же вы сбежали? Кто с тобой?
– С Аней. Вот она. Мы теперь вместе.
– Аня… – Лиза прикрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. – Мишенька, послушай меня. Ты понимаешь, что это опасно? Тебя будут искать.
– Мы прячемся, теть Лиз. Мы умеем. Мы хотели тебя увидеть. Спаси нас, мы не хотим жить в приюте. Почему ты меня не забрала? – Мишка вдруг заревел как маленький. Аня тоже стала всхлипывать, глядя на друга.
Тетя Лиза вздохнула, прикрывая глаза. Воспоминания накатили, как волна, смывая остатки спокойствия. Миша смотрел на нее, ожидая. И она знала, что должна рассказать. Должна объяснить, почему тогда, после смерти сестры, она не забрала его к себе.
- Мишенька, ты пойми, это не было простым решением. Не было так, что я не хотела тебя. Я хотела, очень хотела. Ты был мне как родной сын, племянник ведь, кровиночка. Но… обстоятельства сложились… сами видишь, как сложились.
Она замолчала, теребя край платья.
-Понимаешь, мне тогда и так было тяжело. Муж нас с Юлей бросил… ты маленький был, не помнишь, наверное,… осталась я одна, с долгами, с двумя работами, чтобы выжить. Дом этот… он старый, сырой, все время что-то ломалось, текло. Денег вечно не хватало. А ты… ты ребенок, тебе нужно тепло, забота, нормальная еда. А я… я просто не потянула бы. Честно. Не потянула бы. Загубила бы и себя, и тебя. И Юля на руках, малая ещё совсем.
Лиза снова вздохнула, глядя на Мишу. Она продолжила, стараясь говорить спокойно, ровно, без надрыва.
-Потом… потом появилась эта возможность, приют. Я сначала противилась, конечно. Душа разрывалась. Но директор приюта, хорошая женщина, она мне тогда все объяснила. Там, говорила она, у тебя будет все: и одежда, и еда, и образование. Там будут педагоги, которые займутся твоим развитием. А у меня что? Ничего. Только нищета и вечный страх, что завтра не будет чего есть.
Она замолчала, позволяя словам повиснуть в воздухе.
-Я долго думала, Мишенька. Ночами не спала, все взвешивала. И в итоге решила, что так будет лучше для тебя. Что там, в приюте, у тебя будет хоть какой-то шанс на нормальную жизнь. Я навещала тебя, как могла. Старалась. Но… ты ведь знаешь, как оно бывает. Работа, заботы… все это затягивает. А потом… а потом тебя перевели в другой город, ездить нет возможности.
Лиза замолчала, опустив голову. Слезы медленно катились по ее лицу. Миша тоже молчал, обняв ее за плечи. В этом молчании было больше понимания и прощения, чем в любых словах. Он знал. Он чувствовал. И это было самое главное.
В голове у женщины роились тысячи мыслей. Как помочь? Куда спрятать? Что делать?
– Миша, – тихо сказала она, – послушай меня внимательно. Ты должен рассказать мне все. Абсолютно все.
Миша, немного успокоившись, начал свой рассказ. Голос его дрожал, слова путались, но Лиза слушала, не перебивая, впитывая каждое слово, каждую деталь. И с каждой минутой ужас в ее душе рос и креп. Приют оказался совсем не таким, каким она его представляла. И побег, хоть и отчаянный, был, наверное, единственным способом спастись.
- Это не приют, это аквариум, - вдруг влезла в разговор Аня, - там пацаны – они пираньи, если бы мы не удрали, они бы нас съели, правда Миша?
Мишка кивнул.
- Что же делать с вами, ума не приложу. Ну вот что, сейчас я отпрошусь с работы. Отвезу вас домой, Юльку из сада заберу и приду, а вы тихо сидите, не высовывайтесь.
Лиза знала о том, что Мишу и Аню, сбежавших из приюта будут искать или уже ищут, требовало немедленных действий. Ожидание простого завершения поисков и возвращения детей обратно в казенные стены было невыносимым. На сердце лежала тяжесть, осознание того, что они, возможно, переживают сейчас страх и лишения, только подстегивало к действию.
Первым делом было необходимо посетить органы опеки. Лиза понимала, что бюрократия может замедлить процесс, но отступать было нельзя. Она собиралась, вооружившись своей убежденностью и решимостью, доказать, что Мише будет лучше рядом с ними, в их городе, под их присмотром.
Предстоящий разговор с представителями опеки волновал. Лиза прокручивала в голове возможные вопросы и возражения. Ей нужно было четко и аргументированно объяснить свою позицию, убедить их в серьезности своих намерений и готовности взять на себя ответственность за мальчика.
Кроме того, нужно было собрать все необходимые документы и подготовиться к возможным проверкам условий проживания. Все это требовало времени и усилий, но Лиза была готова ко всему, лишь бы Миша оказался в безопасности и под их крылом.
Лиза переступила порог кабинета Валентины Юрьевны с надеждой, но уже с первой фразы почувствовала, как ее крылья подрезают. Валентина Юрьевна выслушала просьбу Лизы о переводе Миши из приюта Барнаула в Кемерово с непроницаемым выражением лица.
-Перевод племянника? Из Барнаула сюда, в Кемерово? Боюсь, это невозможно, Елизавета Петровна, - отрезала она, даже не взглянув в бумаги. -Понимаете, у нас строгая процедура, да и, честно говоря, без веских оснований такие переводы не осуществляются. В Барнауле у него наверняка есть все необходимое, устоявшийся распорядок…
Лиза попыталась объяснить, что расстояние не позволяет ей часто навещать Мишу, что она очень переживает за него, что ей просто необходимо быть рядом. Но Валентина Юрьевна была непреклонна. Бюрократическая стена возвышалась между Лизой и ее племянником.
-Ну что ж, - вздохнула Лиза, чувствуя, как надежда тает. -Тогда, может быть, есть возможность оформить опеку? Я хочу забрать Мишу к себе.
Вот тут Валентина Юрьевна оживилась. Приподняла очки и внимательно посмотрела на Лизу. -Опека… Это уже серьезнее. Давайте посмотрим, что у нас тут. Жилищные условия, доход, судимости…
Она принялась рыться в документах, задавая вопросы о работе Лизы, о ее квартире, о составе семьи. С каждым вопросом лицо Лизы становилось все более и более печальным. Она чувствовала, как ее шансы тают на глазах.
В конце концов, Валентина Юрьевна отложила бумаги и покачала головой. -Боюсь, Елизавета Петровна, в вашем случае это невозможно. Вашего дохода недостаточно для содержания ребенка, да и жилищные условия… К сожалению, мы не можем передать ребенка под опеку в таких условиях.
Слова Валентины Юрьевны прозвучали как приговор. Лиза чувствовала, как мир вокруг нее рушится. Она пришла сюда с надеждой, с желанием помочь Мише, а уходит с разбитым сердцем и чувством полной беспомощности. Она знала, что не сдастся, но сейчас, в этом холодном кабинете, под пристальным взглядом Валентины Юрьевны, она чувствовала себя маленькой и бессильной.
- Нужно ехать в Барнаул, искать мать этой девочки, - размышляла вслух Лиза, - отпуск, могут не дать, но надо что-то придумать.
Соня вышла из ребцентра. Первый вдох свободы обжигал легкие. Впереди – неизвестность, но в сердце робко теплилась надежда. Главное – работа. Без нее не будет ни крыши над головой, ни шанса вернуть Анюту.
Поиски оказались мучительными. Отказывали почти везде. И прошлое, как темный шлейф, тянулось за ней, отравляя настоящее. Но Соня не сдавалась. Она знала, что должна, обязана выстоять. И вот, удача – ресторан "Весна". Уборщица. Скромная должность, но Соня радовалась как ребенок. Это был шанс.
"Весна" оказалась шумным, многолюдным местом. Повара колдовали над плитами, официанты сновали между столиками, гремела посуда, звучали голоса. Соня старалась не отставать, мыла, чистила, полировала до блеска. Каждый вымытый пол, каждая вытертая тарелка приближали ее к Анюте.
Денег катастрофически не хватало. Но Соня не стеснялась просить подработку. Мыла окна, помогала на кухне, иногда, когда не хватало официантов, выходила в зал. Она была готова на все, лишь бы заработать хоть немного больше.
И вот, в "Весне" началась суета. Все носились, переставляли столы, драили люстры. Готовились к встрече важного гостя – мецената Василия Сергеевича Дорохова. Говорили, что он помогает детским домам. У Сони замерло сердце. Может быть, именно он сможет помочь ей вернуть Анюту?
За два часа до прибытия Василия Сергеевича в ресторане поднялась паника. Анастасия Миллер, их коронная певица, слегла с температурой. Заменить ее было некем, по крайней мере, так думал мечущийся по залу директор. Он рвал на себе волосы, представляя, как рухнет вся встреча, как Дорохов покинет ресторан в гневе, и все их усилия пойдут прахом.
Соня, как раз полировавшая стойку в баре, краем уха слышала нарастающую волну отчаяния. Она украдкой наблюдала за директором, мечущимся между кухней и сценой, как загнанный зверь. Сердце ее вдруг забилось чаще. Она знала репертуар Анастасии Миллер наизусть. Когда-то, в прошлой жизни, она и сама мечтала о сцене.
Собравшись с духом, Соня подошла к директору, который, казалось, готов был расплакаться прямо посреди зала.
-Я могу, - тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. -Я знаю весь репертуар Анастасии. Могу попробовать заменить ее.
Директор замер, уставившись на Соню, как на привидение. На секунду в его глазах мелькнуло недоверие, но отчаянное положение заставило его отбросить сомнения.
-Ты? Ты поёшь? - переспросил он, недоверчиво приподняв бровь.
Соня кивнула, закусив губу.
Директор, недолго думая, схватил ее за руку и потащил к сцене.
-Репетиция! Живо! У нас нет времени! - кричал он, не обращая внимания на удивленные взгляды персонала. Соня, еще недавно скромная уборщица, внезапно оказалась в центре внимания. Сердце ее бешено колотилось, но страх отступал перед предвкушением. Она чувствовала, как просыпается что-то давно забытое, что-то живое и настоящее. И она была готова.
Первые ноты зазвучали робко, неуверенно, но постепенно голос Сони креп, наполнялся силой и страстью. Она пела о любви, о надежде, о боли – о том, что знала и чувствовала сама. Зал замер. Даже привыкшие к ресторанной суете официанты остановились, завороженные ее пением.
Соня словно преобразилась под светом софитов. Забыв о скромной должности уборщицы, о прошлом, полном разочарований, она просто пела. Пела от души, вкладывая в каждую ноту частичку себя. Голос ее лился, как горный ручей, чистый и звонкий, проникая в самые глубины души слушателей.
В первом ряду сидел Василий Сергеевич Дорохов. Сначала он слушал сдержанно, с вежливым вниманием, но постепенно в его взгляде появился неподдельный интерес. Он оторвался от еды, перестал разговаривать с соседями и просто слушал. В глазах его читался восторг.
Когда Соня закончила, зал взорвался аплодисментами. Крики "Браво!" разносились под сводами ресторана. Дорохов аплодировал стоя, с широкой улыбкой на лице.
-Еще! Еще! - кричали из разных уголков зала. И Соня пела снова, и снова, отдавая себя без остатка, наслаждаясь каждой минутой этого неожиданного триумфа.
После выступления Дорохов подозвал ее к своему столику. Соня, слегка смущенная, подошла.
-Девушка, у вас потрясающий голос! Давно я не слышал ничего подобного, - произнес Дорохов, внимательно рассматривая ее. - Я устраиваю юбилей в своем загородном доме на следующей неделе. Не согласитесь ли выступить? Уверен, мои гости будут в восторге.
Соня кивнула в знак согласия.
Соня получила за выступление сумму, о которой и мечтать не смела. Руки дрожали, когда она пересчитывала купюры. Первая мысль – Анюта! Накупила игрушек, сладостей, теплой одежды – всего, о чем так долго мечтала порадовать дочку. Сердце билось в предвкушении встречи.
Подъехав к приюту, Соня вся сияла. Но радость угасла, как только она переступила порог. Вместо улыбающейся Анюты ее встретили встревоженные лица воспитателей.
-Софья Сергеевна, нам нужно поговорить, - сказала заведующая, поведя ее в свой кабинет.
Соня почувствовала неладное. Села в кресло и замерла, ожидая худшего.
-Анечка… Она сбежала, - произнесла заведующая, глядя в пол.
-Сбежала? Как сбежала? Как семилетний ребенок может сбежать из приюта? - Соня была в шоке. Голос ее сорвался.
-Она сбежала не одна. С Мишей Пономаренко. Он постарше, видимо, он и был инициатором. Мы уже заявили в полицию, они в розыске. Если она объявится, Анастасия Сергеевна, пожалуйста, немедленно сообщите нам. Мы очень беспокоимся.
Куда они могли пойти? Холодный пот выступил у нее на лбу. Вместо долгожданной встречи ее ждал новый удар, новая боль. И чувство вины – оно никуда не делось, а лишь усилилось, разрывая душу на части. Теперь нужно было искать Анюту. Во что бы то ни стало.
Соня, недолго думая, набрала номер Василия Сергеевича. Сказать, что волновалась – ничего не сказать. Сердце колотилось, как у пойманной птицы. Он ответил сразу. Голос его был теплым, располагающим. Она объяснила, что ей срочно нужна встреча, и он без колебаний согласился.
Встретились они в небольшом кафе недалеко от ресторана "Весна". Соня рассказала всё: о дочери, об ошибках прошлого, о реабилитации, о побеге Анюты. Голос ее дрожал, слезы душили, но она старалась говорить спокойно, четко. Василий Сергеевич слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.
Когда Соня закончила, в глазах его читалось сочувствие и понимание.
- Соня, я понимаю ваше отчаяние. Я не могу представить, что бы я чувствовал, окажись они в такой ситуации. - Он задумался на мгновение, потом продолжил, - Нужно подумать. Первым делом, нужно узнать, есть ли у этого мальчика, Миши, родственники. Возможно, они направились к ним.
Он достал телефон и отдал распоряжение своим помощникам навести справки о семье Пономаренко.
-У меня есть кое-какие связи, я подключу людей. Постараюсь помочь чем смогу. Не отчаивайтесь, Соня. Мы найдем Анюту.
Через пару часов Дорохов перезвонил.
-Выяснилось, что у Миши есть тётка, Лиза, живет в Кемерово. Вполне возможно, они направились туда. Я отправлю туда своего человека, пусть проверит, не появлялись ли дети.
- Спасибо, Василий Сергеевич, - кричала в трубку Соня.
Соня почувствовала, как надежда, словно хрупкий росток, пробивается сквозь толщу отчаяния. Может быть, все не так безнадежно. Может быть, Анюта найдется. Благодаря помощи этого неожиданного, но такого великодушного человека.
На работу к Лизе заявился мужчина, одетый как с обложки журнала. Костюм безупречный, галстук шелковый, даже запах одеколона говорил о том, что человек серьезный и с деньгами. Сразу начал расспрашивать о Мише, о племяннике. Лиза, и без того запуганная нежданным приездом детей, совсем растерялась.
Глаза забегали, руки задрожали.
-Я… я впервые слышу, что он сбежал, - пролепетала она, стараясь казаться спокойной. Внутри все кипело от страха. Полиция? Опека? Что ей грозит за укрывательство беглых детей? - Если что-то узнаю, обязательно сообщу, - пообещала она, надеясь, что он поверит и оставит ее в покое.
Как только "представитель" ушел, Лиза сказала начальнице, что заболела. Попросила денька три в счет отпуска отлежаться и побежала домой. Дрожащими руками налила себе чаю, выпила залпом. Потом, собравшись с духом, начала допрашивать Аню. Подробно расспрашивала, как зовут маму, где она жила, какие-нибудь особые приметы. Аня, напуганная строгим тоном тёти Лизы, отвечала тихо и робко, но старалась вспомнить все, что знала. Лиза все записывала в старый блокнот.
Оставив дочку у соседки, наказав Мише и Ане никуда не выходить, Лиза пригрозила им карой небесной, если ослушаются. Она соврала, что едет по делам, хотя знала, что ее настоящая цель – Барнаул. "Поеду, - подумала она, - найду эту бедолагу, Соню. Надо что-то решать" Сжимая в руке исписанный блокнот, она села в поезд и отправилась в путь.
Лиза, на удивление, сориентировалась в Барнауле быстро. Адрес Сони нашла почти сразу. Она поднялась по скрипучей лестнице и позвонила в дверь три раза, как поясняла Аня.
Соня открыла сразу. Увидев незнакомую женщину, насторожилась. Лиза выпалила все на одном дыхании: кто она такая, что дети у нее, что с Аней всё в порядке. Соня слушала, не перебивая, глаза расширялись от удивления и, главное, облегчения. Когда Лиза закончила, Соня выдохнула, словно камень с души упал. Пригласила ее в дом, напоила чаем.
-Спасибо вам огромное! Я даже не знаю, как вас благодарить. Нужно немедленно обратиться к Василию Сергеевичу. Он мне очень помогает. Он найдет способ вернуть детей домой.
Василий Сергеевич, увидев Лизу, был искренне удивлен. Он никак не ожидал, что Лиза Пономаренко – это та самая Лиза, его однокурсница по институту. Как же тесен мир! Соня быстро объяснила ситуацию. Василий Сергеевич пообещал помочь, попросил Соню подождать в приемной.
Когда он остался наедине с Лизой, лицо его посерьезнело.
-Лиза, сколько лет, сколько зим! Как ты? Замужем? - Он замялся, потом продолжил, - Я вот… помнишь Ольгу Милюхину? Я был влюблен в нее в институте. Мы поженились, но вместе прожили недолго. Не судьба…
Лиза вздохнула.
-А у меня с замужеством не сложилось. Была замужем, да недолго. Несчастлива была. Сейчас одна дочку воспитываю. Знаешь, Вася, я вот думаю, взять опеку над Мишкой. Жалко мальчишку. Но условия у меня… сами понимаете, какие. Живем в стесненных обстоятельствах. Не знаю, получится ли…
Василий Сергеевич, как настоящий рыцарь без страха и упрека, развернул целую операцию по возвращению Ани домой. Подключил свои связи, кое-кого попросил, кое-где надавил – и вот уже Аня едет на встречу с мамой.
Когда Аня увидела маму, она сначала замерла, словно не веря своим глазам. А потом как бросится к ней, как обнимет! И плачет, и шепчет: "Мамочка, мамочка!" Соня тоже не могла сдержать слез, прижимала дочку к себе, целовала ее волосы. Мир вокруг перестал существовать, были только они двое, после долгой разлуки снова вместе.
А дядя Гена, как увидел Аню, аж подпрыгнул от радости. Долго думал, что же ей подарить, и решил, что лучше всего – аквариум с золотой рыбкой.
-Пусть она исполняет все твои мечты, Анечка! - сказал он, вручая ей подарок. Аня, конечно, была в восторге. Рыбка и правда была красивая, такая золотая, переливалась на свету.
-Ты знаешь, - рассказывал дядя Гена Ане. – пока эта рыбка ждала тебя. Она уже исполнила два желания.
- Какие? – удивилась девочка.
- Вернула твою маму, а тётю Зину депортировала в деревню к родной сестре. Теперь ее комната принадлежит вам.
Аня недоверчиво смотрела то на дядю Гену, то на рыбку. Потом побежала, открыла комнату под номером 5 и увидела, что там действительно пусто, значит дядя Гена не обманывает.
Ну а Мише пока разрешили побыть у Лизы. Все-таки, родная тетя, присмотрит за ним. А там уже суд решит, как будет дальше. Конечно, всем было не по себе от этой ситуации, но все надеялись, что все уладится и Миша сможет вернуться домой.
Главное, что Аня теперь рядом с мамой, а там, глядишь, и все остальные проблемы решатся, - думал Василий Сергеевич, набирая номер Лизы. Он часто звонил ей и не только по делам.
Р.S. Лиза, порхая по кухне, колдовала над праздничным ужином. Запах пирогов с яблоками смешивался с ароматом жареной индейки. Миша крутился рядом, стараясь помочь.
- Тётя Лиза, а где скатерть взять? - спросил он, заглядывая в шкафчик. Но ответил ему Василий Сергеевич, в белом фартуке, он протирал бокалы.
-На верхней полке, Миша, там белая, с вышивкой.
Миша старательно сервировал стол, помня, как важна каждая деталь. Он приготовил место для Ани рядом с собой, поставил стул для тети Сони и Юли, во главе стола должны были сидеть тётя Лиза с Василием Сергеевичем. Василий Сергеевич, наблюдая за Лизой, нежно поправлял ей волосы, словно оберегая от малейшей тревоги. Он был особенно заботлив, ведь Лиза была на третьем месяце, и они ждали пополнения в семье.
После ужина, Аня и Миша отправились гулять в сад. Аня, взяв Мишу за руку, остановилась под старой яблоней.
— Миша, знаешь, как же здорово, что мы вырвались из этого аквариума! Теперь у нас впереди целый океан, — сказала она, глядя на него своими огромными, распахнутыми глазами, в которых была неподдельная радость. Она доверчиво прижалась к Мише и, немного помедлив, добавила: — А Василий Сергеевич с тётей Лизой…и моя мама с дядей Геной, они как стайка дельфинов, знаешь? Добрые, настоящие. Они нас оберегают. Мы теперь не лабиринтовые рыбки, мечущиеся в тесноте, а их дети, плавающие в океане.
Миша крепко обнял Аню в ответ, чувствуя, как сильно бьется его сердце от любви к ней, и понимая, что они — целая вселенная друг для друга.
Дорогие читатели! Вот закончилась еще одна история. Оставляйте отзывы, ставьте лайки, подписывайтесь, дарите автору донаты. Буду рада любой вашей поддержке.