Часть 1.
Дождь стучал по жестяной вывеске «Феникс и Ко. Запах правды», пытаясь смыть вековую пыль и подтеки ржавчины. Агентство ютилось между заколоченной прачечной «Чистюля» и сомнительным баром «Дыра», чья вывеска мигала из последних сил. Внутри пахло старым ковром, дешевым кофе и… ну, крысой. Но благородной.
За столом, заваленным бумагами, сидел Фениамин Фениксович. Старый серый крыс в потертом пиджаке и шарфе. Он методично чистил лупу краем того же пиджака, ворча что-то про оптические искажения и дешевые китайские линзы. Его главный рабочий инструмент – нос – чуть подрагивал.
Дверь с треском распахнулась, впуская порцию влажного воздуха и… сияние. Это была Лиана, его помощница. Опоссум в кислотно-розовых лосинах, неоново-зеленой майке с пайетками, поверх которой болталась кожаная куртка с наплечниками, достойными космического крейсера. На ногах – розовые кеды. Волосы, собранные в высокий хвост, были перехвачены леопардовой повязкой. Она сжимала кимоно желтого пояса по каратэ.
«Фениамин, ты опять этим своим носом в бумагах копаешься?» – щебетала она, грациозно перешагивая через стопку старых дел. «Я вон на пробежке была, чувствую – энергия бьет ключом! Готова врагов крушить!»
«Лиана, дорогая, врагов у нас пока нет, – процедил Фениамин, не отрываясь от лупы. – Есть неоплаченные счета за свет и сомнительная перспектива обеда. А твоя энергия пусть лучше на чайник направляется».
Препирательства прервал робкий стук в дверь. На пороге стоял сурикат. Невысокий, поджарый, в аккуратном, но явно дешевом костюме. Его большие темные глаза лихорадочно бегали по комнате. Он нервно теребил шляпу.
«М-мистер Фениамин?» – пискнул он. «Меня зовут Давид. Давид Суриков. Мне… мне нужна ваша помощь. Пропала моя жена. Эмилия».
Фениамин жестом пригласил его сесть на единственный свободный стул, который противно скрипнул. Лиана тут же устроилась на краю стола, демонстрируя свои кеды во всей красе. В руках у неё появился леденец.
«Рассказывайте, мистер Суриков, – сказал Фениамин, откладывая лупу. – Что случилось?»
«Она исчезла три дня назад! – Давид заговорил быстро, почти захлебываясь. – Ушла утром на работу… она работает кассиром в «Супер-Бобре»… и не вернулась! Вещей не брала, только сумочку! Я объездил всех знакомых, больницы… Ничего!»
«Вы обращались в полицию?» – спросил Фениамин, принюхиваясь и смотря на суриката. Лиана подняла бровь и засунула леденец в рот.
«Да! Конечно! – Давид заерзал. – Но они… они сказали, что им некогда заниматься подобной ерундой! Что, скорее всего она сбежала! С… с любовником!» Он произнес последнее слово с таким отвращением, будто это была смертельная болезнь.
Апчхи! Апчхи!
Два чиха подряд. Фениамин уже не просто смотрел, а изучал суриката. «Любовник? И вы в это не верите?»
«Ни за что! – Давид ударил лапкой по колену. – Эмилия – ангел! Она бы так никогда не поступила! И потом…» Он замялся, понизив голос. «…Она оставила это». Он осторожно достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри на потертом бархате лежала брошь. Золотая, довольно безвкусная, в виде… ну, предположительно, стилизованного суриката, усыпанная мелкими, мутноватыми камешками. «Это фамильная драгоценность ее бабули! Эмилия ее боготворила! Никогда, слышите, никогда не расставалась с ней! Она бы ее не забыла, если бы… если бы уходила просто так!»
Фениамин взял коробочку, поднес к лупе. Лиана тоже склонилась, разглядывая брошь. «Бабуля, говоришь? – пробормотал крыс. – Камушки… интересные. Стекляшки, похоже. Но оправа… тяжеловата для стекла. Хм». Он понюхал брошь, потом осторожно лизнул. Апчхи! – чихнул он уже на саму драгоценность. «Пыль. Старая пыль. И… запах дешевой колбасы?»
«Она работала в гастрономе!» – поспешно объяснил Давид.
«Ясно, – Фениамин закрыл коробочку обратно. – Мистер Суриков, мы беремся за ваше дело. Аванс – пятьдесят. Наличкой. И адресок ваш, и места, где жена бывала. Брошь пока побудет у меня.»
Давид, заметно оживившись, сунул руку в карман. Пока он отсчитывал купюры (мелкие, потрепанные), Фениамин бросил взгляд на Лиану. Та уже сияла в предвкушении погони.
Через десять минут старый «мустанг» цвета «серой тряпочки» (когда-то блестящий, теперь ржаво - обшарпанный) с дребезжанием глушителя и треском пластика выкатил из-под ржавого навеса. Фениамин сидел за рулем, шляпа лихо сдвинута набок. Лиана на пассажирском сиденье настраивала кассетный магнитофон. Из динамиков полился синтезаторный трек в стиле диско.
«Куда мчимся, шеф?» – крикнула она поверх музыки.
«В «Супер-Бобр», Лианочка! – ответил Фениамин, виртуозно объезжая выбоину. – Надо поговорить с коллегами нашей пропавшей Эмилии. И… – он хитро прищурился, – проверить одну маленькую крысиную догадку насчет бабушкиной драгоценности».
«Мустанг», похрипывая амортизаторами, как старый пес после долгой прогулки, припарковался у невзрачного здания супермаркета «Супер-Бобр». Вывеска, изображавшая улыбающегося бобра в фартуке, давно потеряла былую яркость и теперь больше напоминала грустного ондатра. Внутри царила классическая атмосфера гастронома для небогатого населения: приглушенный гул толпы, витающий в воздухе едкий коктейль из дешевой колбасы, селедки и хлорки, длинные очереди к прилавкам с тоскливыми лицами покупателей, мечтающих о дефицитном сыре или бананах.
Фениамин, втянув носом знакомый уже запах, поморщился. Апчхи! – чихнул он прямо на пороге. «Знакомая пыль... и ложь. Уже веет.»
Лиана, поправляя радужную повязку на хвосте и эффектно встряхнув плечами в куртке-крейсере, парировала: «Пыль – это среда обитания, Феня. А ложь... ну, мы же здесь, чтобы ее развеять, да?» Она бросила вызывающий взгляд на пару бабулек-ондатр, увлеченно обсуждавших ее лосины.
Первой целью стал охранник – массивный, угрюмый бобр по имени Басир, стоявший у входа. Его униформа была велика, рукава подвёрнуты, а штаны были подвязаны бечёвкой (возможно от колбасы). Он лениво ковырял в зубах зубочисткой, наблюдая за толпой с видом человека, видевшего все и уже ничему не удивляющегося.
«Здрасьте вам,» – начал Фениамин, демонстрируя удостоверение агентства «Феникс и Ко», которое больше походило на просроченный пропуск в библиотеку. «Расследуем исчезновение Эмилии Суриковой. Кассирши вашей.»
Борис медленно перевел тяжелый взгляд с удостоверения на Фениамина, потом на Лиану, чей кислотный розовый цвет лосин, казалось, вызвал у него легкое головокружение. «Эмилия? Да, пропала. Полиция была. Сказали – сбежала. С мужиком.» Он равнодушно махнул лапой. Такое бывает. «Бабы ветреные.»
Апчхи! – Фениамин резко чихнул, чуть не выронив удостоверение. Ветреные, говорите? А как она работала? Заметили что-то необычное перед «исчезновением?»
Бобр пожал могучими плечами. «Кассирша как кассирша. Чеки пробивала, сдачу давала. Нервничала последние дни, что ли. Мельтешила, оглядывалась. Но кто у нас тут не нервничает?» Он кивнул в сторону очереди, где две тетки уже начинали препираться из-за места. «А потом – раз! И нету. Уборщица ключи от кассы сдала, сказала, не пришла. Вот и все.»
«Ключи сдала? Уборщица?» – переспросил Фениамин, прищурившись.
«Ага. Марфа. Белка та. Вон, шваброй машет у рыбного.» Басир ткнул зубочисткой в сторону прилавка.
Апчхи! – снова чихнул Фениамин. Ложь витала вокруг Басира густым туманом, но где именно она концентрировалась, пока было неясно. «Спасибо, Басир. Вы нам... очень помогли.»
Они направились к рыбному отделу, где тощая белка в огромном синем халате и клетчатом платке яростно терла пол, явно пытаясь стереть с лица земли следы раздавленной селедки. Это была Марфа.
«Марфа м... как вас по-батюшке?» – вежливо окликнул Фениамин, стараясь не попасть под размах швабры.
Белка вздрогнула, чуть не уронив ведро. «Ой, батюшки! Марфа Васильевна я!» – защебетала она, испуганно озираясь. «А вы кто? Санинспекция?»
«Нет-нет, детективы,» – успокоил ее Фениамин. «По делу Эмилии Суриковой. Это вы нашли ее ключи от кассы?»
«Ах, бедняжка Эмилия!» – Марфа схватилась за сердце, на глазах выступили слезинки. «Да, это я! Пришла утром, открываю кабинет начальства убирать – а они, ключи-то, на столе лежат! Рядом с горшком с геранью! Я так испугалась! Она же никогда не опаздывала, аккуратистка!»
Апчхи! – Чих Фениамина был громче предыдущих. Ложь! Сплошная ложь! Он наклонился ближе. «На столе? Рядом с геранью? Вы уверены? Может, они где-то еще лежали? Может, кто-то их подбросил?»
Глаза Марфы забегали. «Ну... то есть... как сказать... Стол... герань... Да, вроде там! А кто ж их знает, кто подбросил? Может, сама забыла? Хотя...» Она понизила голос до шепота, оглянувшись. «Она последние дни вся на нервах ходила. Будто боялась кого-то. Шепталась с кем-то по телефону в подсобке. А однажды я видела, как она... как она спорила с самим Василием Петровичем!»
«С Василием Петровичем? Это кто?» – навострила уши Лиана, доставая блокнот с пайетками.
«Директор наш! – прошептала Марфа, еще больше понижая голос. – Суровый такой бобёр. Ох, и напугал он ее тогда, бедняжку! Голос повысил, хвостом своим по столу! А она вся затряслась, брошка у нее... та самая, фамильная... аж отстегнулась от блузки, на пол свалилась! Она её с пола подняла, и вон из кабинета!»
Фениамин и Лиана переглянулись. Брошь! И директор!
«А что было после ссоры?» – спросил Фениамин.
«После? Она убежала, плакала в подсобке. А Василий Петрович... он потом долго сидел в кабинете, дверь закрыта. А когда вышел – лицо как пень. И велел всем молчать, что тут ничего не было.» Марфа перевела дух. «А потом она пропала. И ключи на столе. И полиция сказала – сбежала. А я вот думаю...»
Апчхи! Апчхи! Апчхи! – Фениамин чихал без остановки, вытирая слезящиеся глаза. Ложь, страх, полуправда – все смешалось в словах Марфы, но упоминание директора и броши явно било в цель. «Спасибо, Марфа Васильевна. Вы невероятно наблюдательны. А кабинет директора... он где?»
«Вон, в конце зала, дверь под табличкой «Администрация». Только он сейчас там, Василий Петрович!» – испуганно прошипела белка и снова принялась тереть пол, будто пытаясь стереть и этот разговор.
«Что думаешь, Фениамин?» – спросила Лиана, когда они отошли подальше от рыбного амбре. «Охранник врет про нервы, уборщица врет про место ключей, но насчет директора и броши... тут что-то есть.»
«Есть, Лианочка, есть, – кивнул Фениамин, разглядывая брошь через лупу, – И запах... тот самый, дешевой колбасы и старой пыли... он здесь, в магазине. Но есть еще что-то... химическое. Слабое. Как будто... чистящее средство? Он потер переносицу. «Иди-ка ты, развейся, поговори с другими кассиршами. Узнай про телефонные звонки, про ссору. А я... я пойду побеседую с товарищем директором. Послушаю, как он чихать заставит.»
«Тебе виднее, шеф! – Лиана энергично поправила наплечник. – Я найду этих кассирш! Они точно любят поболтать!» Она засеменила к кассам, ее яркий наряд сразу привлек внимание стоящих в очередях.
Фениамин направился к двери с табличкой «Администрация. Вход строго воспрещен». Он глубоко вздохнул, чувствуя, как нос уже начинает щекотать в предвкушении... или в предчувствии мощного чиха. Он закапал капли в нос и постучал.
«Войдите!» – прогремел из-за двери низкий, властный голос.
Старый крыс открыл дверь и шагнул в кабинет. За массивным деревянным столом, заваленным папками, сидел Василий Петрович. Бобер. Крупный, упитанный, в добротном, но немодном костюме. Его маленькие глазки, как бусинки, уставились на незваного гостя с немым вопросом и явным неудовольствием. Запах в кабинете был другой: дорогой табак, кожа, и... да, то самое слабое химическое средство, смешанное с запахом денег и власти.
«Кто вы? Что вам нужно? Я занят,» – отрезал директор, даже не предлагая сесть.
«Фениамин Фениксович, агентство «Феникс и Ко»,» – представился крыс, не смущаясь. «Расследую исчезновение вашей сотрудницы, Эмилии Суриковой. Хотел бы задать пару вопросов.»
Лицо Василия Петровича стало еще суровее. «Какое еще агентство? Полиция уже закрыла дело. Сурикатиха сбежала. По своей воле. К любовнику. Нечего тут расследовать. Работать надо, а не по любовникам бегать!»
Апчхи! Апчхи! Апчхиии! – Фениамин чихнул так сильно, что его шляпа слетела на пол. Он медленно нагнулся, поднимая ее, его глаза не отрывались от бобра. «Любовник? Интересно... А почему тогда она оставила на столе свою самую дорогую вещь? Фамильную брошь?» Он вытащил бархатную коробочку и открыл ее. «Вот она. Знакомо?»
Глаза Василия Петровича на мгновение сузились до щелочек, в них мелькнуло что-то – удивление? Страх? Гнев? Он резко отодвинулся в кресле. «Брошь? Какая брошь? Не знаю я никакой броши! Какая разница, что она забыла? Ушла и ушла! Концы в воду!» Он нервно постучал когтями по столу. «А теперь прошу покинуть мой кабинет! У меня совещание!»
Апчхи! Апчхи! Апчхи! – Чихи Фениамина слились в один непрерывный приступ. Он еле успевал доставать платок. Ложь лилась из барсука потоком. «Концы в воду... – прохрипел он, наконец справившись с чиханием и водружая шляпу на голову. – Очень образно, Василий Петрович. Но вода, как известно, имеет свойство выносить на поверхность самые неожиданные... предметы. До свидания. Мы еще встретимся.»
Фениамин вышел из кабинета, оставив директора барабанить когтями по столу с лицом, похожим на грозовую тучу. Выйдя в торговый зал, он увидел Лиану, оживленно беседующую с двумя кассиршами-бурундучихами. Они что-то азартно шептали, показывая куда-то в сторону подсобки. Лиана поймала его взгляд и сделала многозначительный знак глазами: «Идем!»
«Ну что, Лианочка?» – спросил Фениамин, подходя.
«Шеф, ты не поверишь! – зашептала Лиана, отведя его в сторону от колонны с дефицитной тушенкой. – Телефонные звонки были! Частые! И не любовник, а... коллектор! Или кто-то вроде того! Эмилия кому-то задолжала! И она умоляла о времени! А с директором она спорила как раз об этом! Он застал ее в подсобке за таким разговором! Он был в ярости, кричал, что она позорит магазин, что уволит! А еще...» Лиана понизила голос до минимума. «Одна из девочек видела, как Василий Петрович заходил в подсобку после того, как Эмилия ушла в тот роковой день! И вышел оттуда... с каким-то конвертом!»
«Конверт...» – задумчиво проговорил Фениамин, потирая нос, который снова начинал чесаться. «Долги... Директор... Брошь, оставленная на столе в администрации... Ключи, «найденные» уборщицей... И этот химический запах...» Вдруг его глаза расширились. Он резко схватил брошь из коробочки и пристально всмотрелся не в камушки, а в изнанку. Там, под слоем старой пыли и патины, едва виднелась крошечная, почти стертая гравировка. Не узор. Цифры.
«Лиана! – прошипел он. – Камера хранения! Где здесь камеры хранения?!»
«Вон там, у выхода!» – показала опоссум.
Они почти побежали к ряду металлических ящичков. Фениамин начал открывать ящички, один из них оказался заперт. Он набрал код из четырёх цифр, нацарапанных на броши. Цифры совпали! Ящик открылся.
Внутри лежал не пиджак любовника и не прощальная записка. Там лежала папка. Толстая папка с надписью «Сметы. Супер-Бобр. Приход.!» И прикрепленная к ней записка, написанная нервным почерком: «Давиду. Если что-то случится. В.П. ворует. Я знаю слишком много.!»
В этот момент над их головами резко и громко щелкнул рубильник. Освещение в отделе камер хранения погасло, погрузив их в полумрак. Где-то совсем рядом раздалось тяжелое, прерывистое дыхание. И шаги. Медленные, целенаправленные шаги, приближающиеся к ним из темноты.
Лиана взвизгнула. Не громко. Скорее, тоненько и... неестественно. Потом последовал глухой удар. Фениамин обернулся.
Его помощница лежала на холодном кафельном полу камер хранения в своей кислотно-розовой и неоново-зеленой славе, раскинув лапки. Глаза закрыты, язык слегка высунут. Совершенно неподвижна.
«Лиана! Ты что...» – начал Фениамин, но тут же понял. Она не просто упала. Она притворилась мертвой. Значит, опасность была реальной и очень близкой.
Из темноты материализовалась массивная фигура. Басир-бобр. Но теперь в его лапе была не зубочистка, а увесистая резиновая дубинка. И смотрел он на старого крыса и «мертвую» опоссумиху не с ленивым равнодушием, а с ледяной жестокостью.
«Ну что, сыщики?» – прохрипел он, делая шаг вперед. Дубинка угрожающе постукивала по его ладони. – «Нашли, что искали? Теперь придется и вам... исчезнуть.»
Продолжение во второй части, если хотите знать чем закончился детектив!👇