Часть 2.
Темнота в отделе камер хранения была не просто отсутствием света. Она была густой, липкой и пахла старой резиной, пылью и... внезапно осознанным страхом. Фигура Басира-бобра с дубинкой нависала над Фениамином, как зловещая гора в униформе охраны "Супер-Бобра".
«Исчезнуть?» – Фениамин фыркнул, стараясь звучать презрительно, хотя его хвост непроизвольно поджался. Он наступил на папку с компроматом, прикрывая ее потертым ботинком. «Милейший, я исчезаю только в двух случаях: когда заканчивается дешевый виски и когда Лиана включает свой плейлист «Диско-Битва 83». И то, первое случается чаще.»
Тук! Дубинка гулко ударила по металлическому ящику рядом, заставив Фениамина вздрогнуть. Искры (воображаемые, но очень эффектные) полетели во тьму.
«Шутишь, крысеныш? – прохрипел Басир, делая еще шаг. Его дыхание пахло чесноком и злобой. – Тут не до шуток. Отдай папку. Или будешь знакомиться с моей дубинкой поближе. А твоя модная подружка... – он пнул ногой неподвижную Лиану, – ...уже сделала выбор.»
Лиана лежала в позе, достойной учебника по опоссумьей мимикрии смерти: лапки раскинуты, глаза закатаны, язык высунут ровно настолько, чтобы выглядеть достоверно, но не комично. Внутри же у нее бушевал ураган:
«Пнул! Этот мешок с салом меня пнул! В мои новые лосины! Ах ты ж жирный... Ох, Феня, держись, шеф... Хотя бы до того момента, когда он отвернется, и я смогу вскочить и сделать ему «маваши-гер»' в его бобровую... эээ... поясницу! Но пока... я мертва. Очень мертва. О, звездочки... надо бы добавить звездочек в глазах... мысленно.»
«Подружка, – Фениамин вздохнул с театральной скорбью, – была светом в моей старой, крысиной жизни. И главным экспертом по пайеткам. Теперь лишь память... и этот ужасный запах ее лака для когтей.» Он сделал вид, что нюхает воздух, но на самом деле принюхивался к Басиру. Апчхи! «Врешь, бобёр. Ты не просто охранял. Ты участвовал. Что, Василий Петрович пообещал тебе должность зам. по безопасности? Или ты ему задолжал?"
Апчхи! Апчхи! Чихи подтверждали каждое слово. Басир зарычал. «Заткни свой чихающий нос, старый пергамент! Папку – быстро!» Он занес дубинку для более убедительного аргумента.
В этот критический момент случилось нечто... неожиданное. Из темноты, как призрак замка, выплыла тощая фигура Марфы-белки. В одной лапке – швабра, в другой – ведро сомнительной жидкости.
«Басир? – пискнула она, щурясь в полумраке. – Это ты? Что тут происходит? Я пол мою... Ой! Деточка! Что с тобой?!» Марфа бросила швабру и ведро (которое с грохотом опрокинулось, распространяя запах хлорки) и кинулась к «мертвой» опоссумихе. «Она не дышит! Батюшки, убили! Охранник убил!»
«Марфа, дура! – взревел Басир, отвлекаясь от Фениамина. – Не мешай! Всё под контролем!»
«Убили! – не унималась Марфа, в ужасе хватая Басира за рукав. – Ой, я сейчас сама умру!» И Марфа, для убедительности, схватилась за сердце и начала медленно оседать рядом с Лианой, громко стеная.
Хаос был идеальным прикрытием. Фениамин, не теряя ни секунды, рванул не к выходу, а... назад, к открытой камере хранения! Он схватил папку, а заодно и валявшуюся рядом леопардовую повязку Лианы (авось пригодится). Потом, с грацией немолодого, но опытного крыса, юркнул под ряд ящиков, исчезнув в щели между нижним ящиком и полом.
«Куда?! Старый хрыч! Выходи!» – Басир, пытаясь стряхнуть с себя истеричную Марфу, метался со своей дубинкой, тыкая ею наугад в темноту. Он заглянул в открытую камеру – пусто. Заглянул за соседние ящики – никого. Крыс будто испарился.
«Под ящики смотри, дубина!» – прошипел внезапно появившийся в дверях камер хранения Василий Петрович. Директор был багров от ярости, его маленькие глазки метали молнии. «Он там! Вытащи его!»
Басир, кряхтя, начал приседать, пытаясь заглянуть в узкую щель. В этот момент «мертвая» Лиана очнулась, резко подпрыгнула вверх, в полёте выбросила ногу в розовом кеде. Удар пришелся... ну, не совсем в то место, куда она целилась (темнота!), но достаточно точно по пятой точке Басира.
А-а-аргх! – бобр потерял равновесие и грохнулся на мокрый от швабры и хлорного раствора пол, точно мешок картошки. Дубинка с грохотом укатилась в темный угол.
Василий Петрович ахнул от бешенства. «Идиоты! Кретины! Я сам!» Он рванулся вперед, намереваясь, видимо, лично залезть под ящики. Но не учел Марфу, которая, полусидя, полулежа, все еще причитала. Он споткнулся о ее хвост и с размаху шлепнулся плашмя рядом с орущим Басиром, растянувшись во всю свою бобровью длину.
В этот момент из-под ящиков, как джинн из бутылки, вынырнул Фениамин. Он был покрыт пылью и паутиной, в шляпе застрял какой-то ржавый винтик, но в лапах он крепко сжимал спасительную папку и леопардовую повязку.
«Василий Петрович! Басир!» – торжественно провозгласил Фениамин, вынырнув из-под ящиков, покрытый пылью и триумфом, с папкой в одной лапе и радужной повязкой в другой. – «Агентство «Феникс и Ко» считает дело раскрытым!»
Тишина в темноте камер хранения повисла гуще селедочного запаха. Даже кряхтевший Басир замер. Василий Петрович, пытавшийся подняться, застыл в нелепой позе.
«Что?» – хрипло выдавил директор, его бобровья морда побледнела под шерстью.
«Согласно этому драгоценному компендиуму ваших махинаций, Василий Петрович,» – Фениамин похлопал папкой, – а также благодаря нервным пометкам на полях и одной очень откровенной записке Эмилии к мужу... – он вытащил из папки листок с нервным почерком, – «... вы не просто воровали. Вы боялись, что Эмилия, как кассир, слишком много знает о ваших «творческих» сметах. И когда она попыталась шантажировать вас своими долгами, требуя молчания в обмен на отсрочку... вы поступили по-бобровьи радикально.»
Апчхи! – Чих Фениамина прозвучал как удар хлыста. «Вы не уволили ее. Вы не дали денег. Вы... похитили ее. Вечером, после смены, когда все разошлись. Басир помог – проводил до машины, да? А дальше... куда? Василий Петрович?»
Василий Петрович молчал, как селёдка в рассоле. И тут Марфа Васильевна воскликнула: «Я знаю, где она может находится! В овощном складе!»
«Где он находится, Василий Петрович?» – Фениамин не сводил глаз с директора. – «Ну же, хватит «ваньку валять»!»
Василий Петрович прошипел: «Бред! Никакой Эмилии там нет! Вы ничего не докажете!»
Апчхи! Апчхи! Апчхи! – Фениамин чихал так, что его чуть не сдуло обратно под ящики. «Врешь, Василий! Как дышишь!»
«Я знаю адрес, как-то раз директор посылал меня туда, на уборку территории!Он находится на пустыре, за овощными теплицами.» – окончательно приходя в себя сказала белка.
«Лиана!» – крикнул Фениамин, не отрывая взгляда от бобров. – «Звони Давиду! Пусть мчит со всеми своими сурикатьими родственниками к овощному складу на пустырь! А мы... – он хитро прищурился, – ...пока займемся нашими друзьями. И вызовем настоящую полицию. На этот раз с конкретным адресом!»
Старый «мустанг», пыхтя как паровоз времен оттепели, вырулил к заросшим бурьяном воротам овощного склада. Рядом уже толпилась целая колония взволнованных сурикатов во главе с Давидом. Полицейская машина с мигалкой (выглядевшей как усталая светлячок) стояла чуть поодаль, а сержант-ёж в форме терпеливо объяснял что-то сидящим в машине, Василию Петровичу и Басиру, чьи лапы были уже в наручниках.
Дверь склада, некрепко запираемая лишь ржавым засовом, распахнулась под дружным напором сурикатов. И оттуда, закутанная в чей-то пиджак, вышла... Эмилия. Немного бледная, очень испуганная, но целая и невредимая. Увидев Давида, она издала тонкий писк и бросилась к нему. Сурикаты засуетились, защебетали, замахали лапками, создавая живую стену радости и облегчения.
«Видишь, Лианочка? – Фениамин, стоя у своего «мустанга», смахнул невидимую пылинку с пиджака. – И фамильные броши, пусть и со стекляшками, могут быть ключом куда важнее бриллиантов.»
Лиана, поправляя слегка порванные в схватке лосины, согласно кивнула: «Ага. Хотя мой «маваши-гари» тоже неплохой ключ. К болевым точкам.» Она заметила, как Эмилия, наконец оторвавшись от Давида, указала лапкой на Василия Петровича и что-то страстно объясняла полицейскому ежу. Апчхи! – донеслось даже издалека. Фениамин удовлетворенно крякнул: «Чистая правда. Без прикрас.»
Давид, осторожно поддерживая жену, подбежал к детективам. Его глаза сияли благодарностью, граничащей с обожанием. «Мистер Фениамин! Мисс Лиана! Вы... вы чудо! Как вас отблагодарить?!»
Фениамин скромно кашлянул: «Ох, мистер Суриков, не стоит... Хотя... – он многозначительно посмотрел на Лиану, та тут же подхватила: «Наш стандартный гонорар за успешно завершенное дело, включая экстренное извлечение клиентов из складских помещений и рукопашный бой с охраной, воняющей чесноком... это двести. Плюс... – она показала на лосины, – ...компенсация за моральный ущерб и порчу экипировки. Скажем, еще пятьдесят? Радужная повязка тоже пострадала.»
Давид, не колеблясь, вытащил толстую пачку купюр (видимо, все семейные сбережения сурикатов). «Берите! Берите все! Это того стоит!»
Фениамин, стараясь сохранить деловой вид, но невольно потирая лапки, взял аккуратную стопку. «Апчхи! Спасибо. Правда всегда приятна... и немного прибыльна. Теперь, если позволите, мы удалимся. Нас ждет... – он бросил взгляд на коптящий двигатель «мустанга», – ...героическое усилие по доставке нас в бар «Дыра» до того, как этот раритет окончательно станет частью городского пейзажа.»
Они уезжали под радостный щебет сурикатов, недовольное ворчание арестованных и мигание полицейской мигалки. Лиана, повязав свою слегка помятую, но все такую же леопардовую повязку, напевала что-то из диско. Фениамин, удобно устроив папку с компроматом на заднем сиденье (как вещественное доказательство для формальностей), с удовлетворением подумал, что сегодняшний день удался: ложь разоблачена, невиновная спасена, аванс получен, и даже старый «мустанг» завелся с полтычка.
Жизнь агентства «Феникс и Ко», несмотря на ржавую вывеску и запах старого ковра, была полна смысла... и отличного материала для ироничных рассказов за стаканчиком дешевого виски. Главное – не чихнуть в него.
Конец.
Если понравилось подпишись, поставь 👍! Впереди новые расследования🕵️♀️