ОН:
Ему хотелось кричать. Нет - выть. Протяжно, надрывно, как раненый зверь.
Хотелось биться головой о стекло, с яростью, до звона в ушах, до крови - чтобы хоть на миг притупить ту боль, которая рвала его изнутри на части. Никто не слышал. Никто не знал. А он просто сидел в машине, захлебываясь этой болью.
Слёз не было. Только глухая, бессильная ярость, распухшая внутри. Почему? Он ведь знал, знал, что это однажды случится. Но почему сейчас? Почему вот так - внезапно, жестоко, без предупреждения? Слёз не было.
Взревел мотор, тормоза взвизгнули в отчаянии. Он мчался по дороге, игнорируя все знаки - и не мог вдохнуть. Как будто кто-то вдавил ему грудную клетку в позвоночник. Лёгкие схлопнулись. Машины шарахались прочь, не зная: он сейчас не здесь, он - внутри своей бездны.
Маленький белый кроссовер не шарахнулся. Наоборот - он демонстративно катил по полосе с положенной скоростью, игнорируя его бешеное мигание фарами и истеричный сигнал.
- Сука! - выдохнул он, резко вывернув руль влево.
Он выскочил на встречку, обогнал кроссовер и вдавил тормоз до пола - с какой-то жуткой решимостью, будто просил судьбу: «Ну, давай. Закончим всё».
Машину занесло, и она дёрнулась, как от боли. Отчаянный визг шин, будто кто-то закричал. Кроссовер замер в сантиметре от пассажирской двери. В сантиметре от сгустка отчаяния.
Распахнув дверь, он выскочил наружу. Обогнул машину и сжимая кулаки встал перед кроссовером.
Он не видел водителя в салоне. Просто ощущал какое-то шевеление внутри.
- Выходи! - надрывно выкрикнул он.
Дверь медленно приоткрылась, и из машины вышел человек. В этом движении не было страха - только усталость. Он всмотрелся… и только теперь понял, что это женщина. Он почувствовал укол разочарования. Будто он ждал не объяснений - а удара.
Девушка смотрела на него странным, спокойным взглядом, в котором не было ни гнева, ни удивления.
Через пару секунд она медленно склонила голову к правому плечу и немного хриплым голосом спросила…
ОНА:
У неё была странная привычка - перед выходом из дома она спрашивала себя: «А если это твой последний день, тебе норм в этом платье?» Сегодня было норм.
Врач сказал спокойно, почти нейтрально: «К сожалению, вероятность практически нулевая». Она кивнула, будто услышала диагноз кому-то другому. Поблагодарила. Вышла.
Села в машину. Она ехала молча, не включая музыку. Впервые за долгое время не анализировала, не копалась в себе. Просто ехала. Ровно, чётко. Как робот.
И вдруг мелькнула нелепая мысль: «А если бы я рассказала кому-нибудь? Просто - сказала. А не держала в себе, как обычно. Что было бы?»
Но рассказать - это значит признать. А пока можно просто ехать.
Просто ехать не получалось. Какой-то ненормальный фарил и сигналил ей в спину.
- И пусть весь мир подождет, - процедила она сквозь зубы и постаралась отключиться от этого раздражителя.
Резкий визг шин пронзил её, как сирена изнутри. Машину повело - влево, вправо - и она на долю секунды замерла, позволив металлу сделать своё дело.
Остановка. Тишина. Руки всё ещё на руле, как у куклы.
Кто-то выскочил из машины. Ярость чувствовалась даже сквозь закрытые окна. Он подбежал, стал перед машиной.
Она видела его силуэт - широкие плечи, сжатые кулаки, резкие движения. И голос, осипший от эмоций:
- Выходи!
Она медленно потянулась к ручке. Она не могла понять, страшно ли ей. Дверь приоткрылась, воздух ударил в лицо, и она вышла. Ровно. Спокойно. Словно это не было разборкой на дороге.
Он замер, всмотрелся в неё. Она увидела, как в его взгляде мелькнуло разочарование - он ожидал другого. Не женщину. Не такую.
Она стояла и смотрела на него. В её взгляде не было ни защиты, ни нападения. Просто тишина. Та, что наступает, когда всё уже случилось.
Потом она медленно наклонила голову к правому плечу, и глядя ему прямо в глаза, спросила:
- Тоже что-то потерял?..
ОНИ:
Ее немного хриплый голос и этот полный боли и тоски вопрос пронзили его насквозь. Легкие отлипли от позвоночника, он судорожно втянул в себя воздух и… наконец-то заплакал.
Она читала это выражение в книгах - «слезы брызнули из глаз». Но никогда не видела такого. До сегодняшнего дня.
Она не ожидала, что ее простой по сути вопрос вызовет такую реакцию. Мужчина растерянно, как-то по-детски вздохнул и прошептал:
- У меня мама умерла…
Слезы лились, унося с собой гнев, страх и отчаяние. И она вдруг заметила, какие у него красивые глаза.
Он смотрел на нее сквозь слезы - с той невыносимой тоской, которую испытывают только осиротевшие души. Боль утраты рвала изнутри, но вместе с ней пришло странное, пугающее облегчение: словно тяжёлый лед, сковывавший сердце, наконец треснул и дал вдохнуть полной грудью.
Она смотрела на него, затаив дыхание, вспоминая слова врачей, прозвучавшие как приговор: «Вы никогда не сможете стать матерью». Что она чувствовала в этот момент? Жалость? Зависть? Или что-то гораздо глубже - невыносимую близость к его одиночеству?
А потом она снова удивила его. Тихо, почти неуверенно, протянула руку и коснулась его щеки. Ладонь была прохладной - но в этом прикосновении было столько нежности, что он на миг забыл, где находится.
Так когда-то, в далёком детстве, мама гладила его перед сном… Только мамины руки всегда были тёплыми. Тепло ушло вместе с ней. А это прикосновение - чужое, но почему-то такое родное - стало единственным, что удерживало его от того, чтобы снова провалиться в бездну.
- Как ты думаешь, - тихо сказала она, - что больнее? Познать материнскую любовь - тёплую, безусловную, единственную - и однажды её потерять? Или с самого рождения быть никому не нужным… Не помнить ни запаха, ни голоса, ни прикосновения. Просто переходить из рук в руки, как вещь, и ни разу не почувствовать, что тебя ждали? Что ты - чей-то?
Он молчал, не отрывая от нее взгляда.
- А из этого что страшнее, - прошептала она, - никогда не стать матерью - не услышать, как кто-то зовёт тебя «мама», не почувствовать, как к тебе тянутся маленькие руки…
Или прожить всю жизнь, так и не найдя человека, которого сможешь полюбить. Не потому что не пыталась - просто не случилось. Ни одного взгляда, от которого перехватило бы дыхание. Ни одной души, к которой захотелось бы прижаться.
Она встряхнула головой, посмотрела вокруг и буднично сказала:
- У меня не будет детей. Никогда. Таков приговор.
Он кивнул и, немного помедлив, произнес:
- Я вообще не должен был родиться. Мама меня усыновила. Просто… однажды выбрала.
Она замерла, всматриваясь в него.
- Иногда не нужно родить, чтобы стать чьим-то смыслом, - добавил он. - Посмотри на меня.
Она смотрела на него. Потом вдруг - почти незаметно - улыбнулась. Впервые за долгое время.
И он тоже замер, будто только что вынырнул - из боли, шума, мрака.
И впервые почувствовал, что можно не терять, а помнить. И этого - уже достаточно. И это - только твой выбор.