Если бы мне сказали год назад, что я буду прятаться в собственной ванной комнате, поедая шоколадку и планируя побег в Тайланд, я бы рассмеялась. Но вот я сижу на крышке унитаза в семь утра пятницы и серьёзно изучаю цены на билеты в Бангкок.
Всё началось с невинного звонка в четверг вечером.
— Машенька, дорогая, — мелодично пропела в трубку Валентина Игоревна, моя свекровь. — У меня к тебе маленькая просьбочка.
Я уже знала: когда она называет меня "дорогой" и просит "маленькую просьбочку", значит, готовься к масштабному бедствию. В последний раз такая "просьбочка" обернулась организацией поминок по её троюродной тёте, которую я видела один раз в жизни.
— Слушаю, — выдохнула я, мысленно прощаясь с планами на выходные.
— Моя подруга Римма Анатольевна, помнишь, я тебе рассказывала? Та самая, что в Италии жила? Так вот, она в субботу прилетает из Рима! Представляешь? И я её пригласила к нам на ужин. Вернее, к вам. Ну, ты же понимаешь, моя квартирка маленькая, а у вас такая красота...
Я закрыла глаза. Конечно, понимаю. Её двухкомнатная квартира внезапно стала "маленькой", зато наша однушка превратилась в "красоту".
— А может, лучше в ресторан? — робко предложила я.
— Что ты, дорогая! Римма так любит домашнюю атмосферу. Она же художница, тонкая натура. Ты уж постарайся, приготовь что-нибудь эдакое. Она привыкла к европейской кухне, понимаешь?
Конечно, понимаю. Значит, нужно превратить нашу крошечную кухню в итальянский ресторан, а себя — в шеф-повара мишленовского уровня.
— И ещё, — продолжала Валентина Игоревна, — она с дочкой прилетает. Вика, такая милая девочка, правда, уже тридцать пять, но у неё кризис, развод там какой-то. Ты уж её поддержи, женским пониманием.
Суббота превратилась в военную операцию. Я носилась по магазинам в поисках пармезана "не дешевле тысячи за килограмм", потому что "Римма сразу почувствует подделку". Дома превратила кухню в поле боя: лазанья, ризотто, тирамису — весь итальянский джентльменский набор.
Муж мой, Дима, как всегда в такие моменты, испарился. "Встречусь с друзьями, а то вы тут женскими разговорами займётесь". Спасибо, дорогой, за поддержку.
В шесть вечера прибыла делегация. Валентина Игоревна — при полном параде, с новой причёской и в платье, которое она явно купила специально для этого случая. Римма Анатольевна — загорелая, в шёлковом шарфике, с видом человека, который только что сошёл с яхты в Портофино. И Вика — бледная, с красными глазами и огромной сумкой, из которой торчала пачка салфеток.
— Машечка! — взвизгнула Валентина Игоревна, обнимая меня так, будто мы не виделись год. — Познакомься, это моя дорогая подруга Римма!
Римма окинула нашу квартиру оценивающим взглядом художника и снисходительно кивнула:
— Мило. Очень... по-русски.
Я не знала, как это понимать, но улыбнулась.
— А это Викочка, — Валентина Игоревна подтолкнула к нам замученную разводом даму.
Вика вздохнула так глубоко, что, казалось, сейчас расплачется:
— Маша, можно я у вас умоюсь? Самолёт, знаете ли...
Пока Вика приводила себя в порядок, Римма уселась за стол и начала рассказывать о своей жизни в Вечном городе. Я металась между кухней и гостиной, накладывая лазанью и подливая напитки, а сама думала: почему это всегда так? Почему я должна развлекать чужих подруг, кормить их, выслушивать и утешать их дочерей?
— Маша, дорогая, — Валентина Игоревна перехватила меня в коридоре, — ты уж с Викой поговори. Она совсем раскисла. А ты такая мудрая, у тебя семья крепкая...
Крепкая семья. Ха! Если бы она знала, что я сейчас думаю о билете в один конец.
За столом Римма рассказывала о римских фонтанах, Вика всхлипывала в салфетку, а Валентина Игоревна охала и ахала. Я молча жевала свою лазанью и думала о том, как же я устала быть удобной.
— А знаешь, Машенька, — внезапно обратилась ко мне Римма, — мне кажется, ты зря здесь сидишь. Такая молодая, красивая. Тебе бы в Европу, горизонты расширить. А то так и проваришься на этой домашней кухне.
Я чуть не подавилась. Валентина Игоревна покраснела:
— Римма, что ты говоришь! У Маши прекрасная жизнь, муж хороший, дом — полная чаша...
— Полная чаша? — переспросила я, и в моём голосе прозвучало что-то такое, что все замолчали. — Когда вы в последний раз интересовались, чего хочу я? Не что приготовить, не кого принять, не кого утешить. А что хочу я, Маша, для себя?
Повисла тишина. Вика перестала всхлипывать. Римма отложила вилку.
— Машенька, — растерянно начала свекровь, — я не понимаю...
— А я понимаю, — вдруг сказала Вика, вытирая глаза. — Я тоже так жила. Всё для всех, все довольны, а ты — пустое место. Пока муж не ушёл к той, которая живёт для себя.
Римма кивнула:
— Верно говорит. Я в Рим не от хорошей жизни уехала. Надоело быть удобной.
Я встала из-за стола:
— Знаете что? Я сейчас приготовлю кофе. А потом мы все честно поговорим. О том, что хотим. Каждая для себя.
Валентина Игоревна открыла рот, но я уже шла на кухню. И впервые за долгое время улыбалась.
Тот вечер стал переломным. Мы проговорили до полуночи. Римма рассказала, как в пятьдесят решила стать художницей. Вика — как поняла, что играла роль идеальной жены. А Валентина Игоревна призналась, что после смерти мужа боится остаться никому не нужной.
— Знаете, — сказала я, когда мы пили третью чашку кофе, — мне кажется, мы все немножко потерялись. В ролях, в ожиданиях, в том, какими нас хотят видеть.
— И что делать? — спросила Вика.
— Найти себя, — ответила Римма. — Каждая по-своему.
Прошло полгода. Я записалась на курсы дизайна — всегда мечтала. Валентина Игоревна пошла в театральную студию для пенсионеров и теперь играет в спектаклях. Вика уехала в Европу — работает гидом, счастлива и загорелая. А Римма... Римма вернулась в Россию и открыла мастерскую.
Дима поначалу не понимал, что происходит. Но когда увидел, что я стала счастливее, сам предложил помочь с моими проектами.
— Знаешь, — сказал он недавно, — мне больше нравится эта Маша. Живая такая.
А я подумала: как же хорошо, что иногда в жизни появляются люди, которые задают правильные вопросы. Даже если это происходит за субботним ужином с лазаньей и слезами развода.
Теперь мы с девочками встречаемся по мере возможностей. Не для того, чтобы жаловаться на жизнь, а чтобы рассказать, чего достигли. Валентина Игоревна называет это "клубом по интересам". Я называю это "терапией счастья".
А билет в Тайланд до сих пор лежит в закладках браузера. Просто на всякий случай. Потому что теперь я знаю: если захочу — смогу улететь. А это уже само по себе делает меня свободной.
