— Тебе идёт.
Он сказал это однажды утром, когда я стояла у плиты в его клетчатой рубашке, закатав рукава выше локтя. Я тогда улыбнулась. Всё внутри дрогнуло, как будто что-то маленькое, тёплое, зашевелилось под рёбрами.
Он не повторял этого больше никогда.
Но я продолжала носить его рубашки. Всё равно. Как будто каждое утро ждала — вдруг снова скажет. Вдруг снова увижу в его глазах нечто большее, чем просто привычку к моему телу на кухне.
Он пил кофе. Я молчала.
А потом варила ему еду, выбирая специи по памяти. Он любил острое, но не слишком. Не любил лук. Обожал кориандр. Я запоминала. Он — нет.
Понемногу — себя
Сначала я думала: любовь — это когда ты отдаёшь.
Не просишь. Не жалуешься. Не требуешь. Просто — даёшь.
Он забывал: полотенце после душа. Я приносила.
Он терял носки. Я находила.
Он засыпал, не спрося, как прошёл мой день. Я — прощала.
— Ты как-то не такая стала, — сказал он однажды.
А я ведь просто устала. Носить на себе нас двоих.
Невидимая работа любви
Знаешь, что самое страшное? Быть рядом с тем, кто считает твою любовь… нормой. Базой. Должным.
Ты готовишь ужин — и это "естественно".
Ты гладишь его рубашки — потому что "ну а кто ещё?"
Ты не просишь подарков — он считает тебя скромной.
Он не знал, когда у меня день рождения.
Это не про забывчивость. Это — про безразличие.
Вещи, которые мы не замечаем сразу
Это как жить в квартире, где течёт кран.
Сначала ты просто подставляешь чашку. Потом привыкаешь к звуку. Потом перестаёшь слышать.
Так же было и с ним. Сначала он забывал детали. Мелочи. Потом — эмоции. Потом — меня.
А я всё носила его рубашки. Как будто это были не просто вещи, а обёртка от его любви. Остаточный запах, которого мне хватало на вечер.
Я проснулась рано. День был обычный. Обыкновенно серый, осенний, немного пахнущий дождём.
Зашла в кухню. Сделала кофе.
Он ещё спал.
Я открыла телефон. Там — напоминание, которое поставила себе год назад: "Твой день. Не забудь."
Я улыбнулась. Горько. В этой квартире никто, кроме меня, не знал, что у меня сегодня день рождения.
Я оставила ему записку:
"Не варила. Не гладила. Не ушла с обидой. Просто… больше не буду забывать себя ради тебя."
И ушла.
Было не больно. Было… странно. Как будто вынули что-то тяжёлое из груди, и теперь ты не знаешь — дышать легче или пусто.
Он звонил через два дня. Сбивчиво. Без повода. Так, просто спросить — где полотенце.
А я уже купила новое. Себе. Белое, мягкое, дорогое. С биркой.
Потому что могу.
Я носила его рубашки.
Варила его любимую чечевицу с кинзой.
Стирала его носки, когда он забывал, что они не стираются сами.
Слушала его проблемы, его нытьё, его планы, в которых мне не находилось места.
Дарила ему книги.
И тишину.
И утро с кофе.
И себя — каждый день понемногу.
А он…
Он не знал, когда у меня день рождения.
Не потому что забыл.
А потому что не думал, что это важно.
Иногда меня спрашивают:
— А ты его любила?
Да.
Но не той любовью, которая растёт и светится.
А той, которая истекает.
Которая требует забыть себя, чтобы быть рядом.
Я ушла не громко.
Не с криком и не с драмой.
Просто в какой-то момент я поняла:
Я — не ничто.
Я — не пустое место между его делами.
Я — не кнопка “подогрей еду” и не пункт “принеси себя в жертву”.
Я — живой человек.
С праздником в сердце. С любимыми песнями. С мечтой, которую не обязательно сдавать в гардероб при входе в отношения.
И день моего рождения — теперь я отмечаю.
Для себя.
Для тех, кто рядом.
Для мира, в котором я наконец есть.
И знаешь, что самое странное?
Иногда я всё ещё вспоминаю его.
Но — как фон. Как звук телевизора в соседней комнате, когда ты пьёшь утренний чай и наконец слышишь свой собственный голос.
Потому что любовь — это не когда ты стираешься.
А когда ты оставаешься.