Интервью с президентом Адвокатской палаты Санкт-Петербурга, первым вице-президентом Федеральной палаты адвокатов Евгением Васильевичем Семеняко
— Евгений Васильевич, предлагаю начать наш разговор с проблем, волнующих наше адвокатское сообщество. Помнится, мы с Вами обсуждали концепцию регулирования профессиональной юридической помощи в России. Эта тема звучала по всем «новостям», а потом вдруг все затихло. Что происходит? И что будет дальше?
— Тема жива. Она не снята с повестки. Подтверждение этому — недавнее совещание в Правительстве под председательством Д.А. Медведева с участием представителей ФПА. Говорили о доработке концепции, сроках. В ходе совещания стало очевидным: есть политическая воля для реализации концепции. Одновременно наблюдаются и другие обнадеживающие обстоятельства. К руководству Министерством юстиции пришел человек, который занимал до этого весьма ответственный пост в правительстве и который фактически готовил упомянутое обсуждение в правительстве. Это Константин Чуйченко, ставший недавно новым министром юстиции в новом правительстве. Хорошо известен адвокатскому сообществу и Юрий Любимов, под руководством которого в значительной мере велась работа над концепцией реформирования, он вернулся на должность первого заместителя министра юстиции. Большая часть тех вопросов, которые обозначены в поручении правительства, как раз и адресованы Министерству юстиции, т.е. к людям, которые уже работали и работают над этой проблематикой. Поэтому не только у меня, но и у моих товарищей по ФПА есть основания для разумного оптимизма.
— А как эту ситуацию оценивают в тех кругах, в которых концепция, мягко говоря, не приветствуется?
— У меня нет информации, как на нее реагируют те, кто лоббирует интересы юридических фирм, так называемого частного юридического бизнеса. Поэтому я бы не рискнул делать обобщения, но по косвенной информации тот сегмент юридического пространства, который мы называем коммерческим, эти обстоятельства принял к сведению. Для примера возьмем ситуацию в Санкт-Петербурге. У нас количество претендентов, стремящихся приобрести статус адвоката, постоянно увеличивается, и в особенности за счет тех, кто приходит к нам из выше обозначенного круга. Характерной приметой явилось изменение позиции руководства Ассоциации юристов. В свое время АЮР предлагала свою собственную концепцию. По их мнению, достаточно было бы получать лицензию или сертификат на оказание правовых услуг в региональных отделениях ассоциации, после чего можно было бы ходить по всем судам и без ограничений представительствовать в них. Эта позиция встретила серьезное противодействие Федеральной палаты адвокатов, полагающей, что реализация подобной задумки могла бы отодвинуть адвокатское сообщество на обочину судебного представительства. Следует отметить, что именно позиция ФПА оказалась поддержанной и правительством, и теми людьми, которые сегодня возглавили Министерство юстиции. Это обстоятельство убедило руководство ассоциации не только не настаивать на своем предложении, но и воспринять эту новую реальность. Это видно и по позиции, которую занимает П.В. Крашенинников, что делает ему честь как политику и юристу. Но есть и официальная позиция Ассоциации, которая была озвучена сопредседателем Ассоциации юристов В.Н. Плигиным, когда этот весьма квалифицированный и очень осмотрительный человек с несвойственной ему категоричностью заявил о том, что к 2025 г. у нас будет полностью реализована концепция и адвокатура станет существовать как монопольная организация по обеспечению доступа к квалифицированной юридической помощи.
— А как дела в самом адвокатском сообществе? Ведь реформирование этой сферы юридической помощи неизбежно повлечет за собой и изменения в регулировании самой адвокатской профессии. Прежде всего можно предположить существенный приток в адвокатуру тех, кто ранее практиковал частным образом. Как быть с этим? Кроме того, концепция, насколько известно из прежних наших дискуссий, предполагает возможность создания новых организационно-правовых форм адвокатской деятельности, которые бы больше соответствовали специфике работы адвокатов в сфере бизнеса и предпринимательства. Как быть с этими проблемами?
— Я полагаю, что положительное отношение к необходимости реформы в сфере оказания квалифицированной юридической помощи в адвокатской среде не изменилось. Адвокаты не могут считать для себя приемлемым, когда они вынуждены, как это происходит сейчас, работать в условиях своего рода двойных стандартов, когда в отношении них, адвокатов, существуют определенные требования к качеству оказания помощи и от них ждут соблюдения всех профессиональных и этических требований. В случае нарушения установленных правил может наступить дисциплинарная ответственность вплоть до отлучения от профессии. Что касается других участников, то мы сегодня имеем достаточно информации о том, что, особенно когда речь идет об индивидуальных предпринимателях, каких-то мелких юридических фирмах, а, кстати, многие из них пытаются прятаться под вывесками якобы адвокатских контор, сегодня уже накоплен достаточно богатый материал о том, что недостаток компетентности, недобросовестность, а также многочисленные случаи прямого обмана наносят безусловный вред гражданам, которые обращаются к помощи таких, с позволения сказать, «юристов». Для нас совершенно очевидно, что эти люди, наши так называемые конкуренты, без достаточных для этого оснований пытаются «кормиться» от того же, извините, «пирога», что и адвокаты.
Некоторые радетели «юридического плюрализма» нам говорят, что отсутствие конкуренции между адвокатами и бизнесменами, оказывающими юридические услуги, ведет к тому, что появляется монополизм, и, следовательно, исчезает возможность конкурентной борьбы за повышение качества юридических услуг. Думается, надо совсем не представлять особенности организации нашей работы, для того чтобы считать, что в адвокатском сообществе может отсутствовать конкуренция. Именно в профессиональной борьбе, в процессуальном противостоянии, в творческом состязании ума и таланта, опыта и знаний рождались имена выдающихся российских адвокатов. Конкуренция — эта и есть борьба, а ее отсутствие как раз и ведет к снижению уровня и качества нашей работы — оказания юридической помощи.
Когда адвокатам предлагают конкурировать с этой, не адвокатской частью юридического сообщества, то это все равно что предлагать соревнования, когда один из участников поединка придерживается всех правил, а другой действует вообще без всяких правил. Едва ли подобная ситуация может стать моделью для организации в той области, которая непосредственно касается такой важной и тонкой сферы, как доступ к квалифицированной юридической помощи.
И несколько слов по поводу самой монополии. Иной раз можно заметить, что некоторых просто пугает само слово «монополия». А давайте задумаемся над тем, что в условиях все расширяющегося рынка юридических услуг существование адвокатской монополии, под которой понимается прежде всего высокий профессионализм, является не злом, а благом. Разве у кого-то вызывает опасения монополия нотариусов или монополия медиков? Вряд ли кого-то пугает монополия профессиональных врачей оказывающих медицинские услуги. Ведь только в кошмарном сне может привидеться ситуация, когда любой энтузиаст, пожелавший заняться, например, стоматологией, с легким сердцем начнет драть зубы или ставить пломбы, не имея соответствующего образования, навыков и опыта. Почему же мы полагаем возможным и допустимым, чтобы в судебных залах появлялись аналогичные субъекты, не отягощенные профессиональными знаниями и не обладающие специальной подготовкой?
Еще у самых истоков дореволюционной адвокатуры предполагалось, что именно она должна быть единственной организацией, которая обязана полностью взять на себя все вопросы, связанные с судебным представительством как по уголовному, так и по всем иным видам судопроизводства. К сожалению, за 50 дореволюционных лет с момента создания и до полной ликвидации адвокатуры в 1917 г. эту проблему разрешить так и не удалось. При этом лучшие юридические умы считали большим недостатком, что система Советов присяжных поверенных, к сожалению, не была организована во всех, как бы сейчас сказали, субъектах Российской империи. Процесс этот, как известно, был приостановлен, чему было немало причин, в том числе сугубо политических — были реформы, но, как мы знаем, были и контрреформы. Пожалуй, более характерен в этом отношении был советский период. Хотя я, например, считаю, что отношение советской власти к адвокатуре, может быть, является наиболее характерным отношением этой власти к любым независимым организациям, которые могли бы осуществлять любую деятельность независимо от пролетарского государства. Тем не менее, исходя из собственных интересов и позиций, советская власть решилась на то, на что царское правительство так и не осмелилось, — в результате 70 лет советская адвокатура существовала практически как монопольная организация в сфере оказания всех видов юридической помощи.
Такая организация адвокатуры даже в условиях советского режима, тем не менее, в максимальной степени отвечала как интересам граждан страны, так и интересам осуществления правосудия. И с этой точки зрения деятельность советской адвокатуры дает нам дополнительные аргументы в пользу проведения нынешней реформы.
Если еще раз вернуться к вашему вопросу об отношении адвокатского сообщества к этому предстоящему реформированию, то здесь, конечно, нельзя обойти молчанием опасения некоторой части наших коллег, что приток довольно значительного числа людей в ряды практикующих адвокатов может создать проблемы, связанные, в частности, с обеспечением работой. На встречах с адвокатами я слышу эту озабоченность достаточно регулярно. Некоторые предлагают варианты разрешения этой проблемы, в том числе достаточно радикальные. Так, предлагается регулировать, как это было в советское время, численность адвокатов путем квотирования, для того чтобы не допускать чрезмерного расширения рядов нашей корпорации.
Мне думается, что спрос на услуги адвокатов может быть выражен каким-то объективным показателем, неким объемом. И если мы этот объем сокращаем, предварительно не обеспечив за адвокатурой исключительного права на оказание юридической помощи, в то время как у юристов, не являющихся адвокатами, сохраняется возможность предлагать свои услуги неопределенному кругу лиц, то мы тем самым просто сокращаем свою клиентскую базу. Это же сообщающиеся сосуды — чем меньше адвокатов, тем больше тех, кто все равно заполняет этот рынок, не имея притом ни соответствующего образования, не признавая наших профессиональных и этических стандартов. Конечно, в такой ситуации не будет адвокатской монополии, но зато конкуренция приобретет такие формы, что добра это не принесет никому. Давайте не будем лукавить. Почти каждый из нас может привести массу примеров, когда лица, не имеющие юридического образования, отягощенные многими репутационными издержками, изгнанные из правоприменительных органов, беззастенчиво предлагают, а порой и навязывают свои услуги гражданам, которые впоследствии вынуждены расплачиваться за непрофессионализм, недобросовестность и безнаказанность своих «защитников». А разве не известны каждому из нас случаи, когда бывшие наши коллеги, лишенные профессионального статуса за порочащие проступки, буквально на следующий день как ни в чем не бывало являются в судебные заседания. Если такая публика будет выведена за рамки нашей профессиональной деятельности, то у нас будет возможность, вопервых, существенно поднять планку требований к соискателям нашего профессионального статуса, во-вторых, избавиться от необходимости встречаться в судебных заседаниях с бывшими коллегами, работающими теперь под вывеской свободно практикующих юристов. Мы можем регулировать наполнение рядов нашего сообщества только лишь повышением уровня требований к претендентам на получение статуса адвоката. А это повышение возможно при том непременном условии, что только статус адвоката предоставляет допуск к основным видам судебного представительства.
— Известно, что процедура принятия недавних поправок к адвокатскому закону проходила довольно долго и достаточно сложно. Считаете ли Вы, что и сейчас, после принятия поправок, работа над законом должна продолжаться?
— Этапы реформы, которые обозначены в концепции, предполагают, что должны быть подготовлены поправки и законопроекты, которые будут готовиться общими усилиями как наших законодателей, Минюста, так и адвокатским сообществом. Очевидно, что значительный объем работы в этом направлении ляжет на ФПА.
— А у Федеральной палаты имеются какие-либо наработки, проекты, предложения? Например, по поводу организационно-правовых форм деятельности, условий приобретения статуса адвоката теми юристами, которые работают в юридических фирмах или практикуют индивидуально?
— В рамках нашей беседы трудно остановиться на конкретных моментах, но могу сказать, что Федеральная палата имеет и соответствующие наработки, и определенные позиции. Другое дело, что эти идеи пока не оформлены в завершенном виде, но, опираясь на свой вот уже 17-летний опыт работы в палате, могу сказать, что и с этой задачей мы тоже справимся. Не без гордости могу констатировать, что Федеральная палата все больше и больше демонстрирует способности к весьма эффективному сотрудничеству и взаимодействию и с Министерством юстиции, и со структурами правительства и законодательных органов. ФПА дала немало поводов, особенно в последние годы, российским адвокатам видеть результативность нашей работы, в том числе в отстаивании основополагающих принципов функционирования адвокатуры.
Нам выпала честь строить новую российскую адвокатуру. Она же довольно молода, ей всего лишь чуть более полутора веков. И в этом смысле она много моложе тех, у кого за плечами многовековой опыт. От многих других стран мы отставали на века. Но это отставание мы весьма быстро наверстали. И это во многом благодаря ныне действующему закону. Никогда еще в истории российской адвокатуры законом не было гарантировано существование ее в качестве независимой самоуправляемой организации. И это не просто лозунги, а реальный принцип организации и работы нашего профессионального сообщества. Не всегда и не всеми это осознается в полной мере, но именно благодаря ему мы сумели за 17 лет отстоять нашу корпорацию в качестве независимой организации, несмотря на желание некоторых персонажей держать ее в «ежовых рукавицах» или «порулить» ею. И тому, что государство признает наш статус, есть очевидные приметы. Об этом свидетельствуют и те поправки, которые были приняты в последние годы в значительной мере по инициативе ФПА. Широкий круг вопросов отнесен к ведению самой Федеральной палаты: порядок организации работы адвокатов по назначению, порядок прохождения квалификационных экзаменов, положения Кодекса профессиональной этики. Круг вопросов, которые отнесены к исключительному ведению самого сообщества, не только не сужается, но, наоборот, расширяется. А это означает, что наше внутрикорпоративное регулирование приобретает силу нормативного акта и наши решения становятся обязательными не только для членов нашей корпорации, но и для третьих лиц, которые обязаны считаться с нашими решениями.
Продолжение интервью читайте в выпуске журнала "Российский адвокат" (№ 2, 2020, стр. 4-9) - ссылка здесь.