Никогда не думала, что буду писать такое про собственную дочь. Но терпеть уже сил нет. Может, кто поймет или совет даст дельный.
Катя — моя единственная дочь. Растила ее одна, отец ушел, когда ей три года было. Старалась дать ей все самое лучшее — учеба, кружки, институт. Работала на двух работах, чтобы ни в чем не отказывать. Думала, вырастет и будет благодарной.
Катька умная девочка была, училась хорошо. В институт на бюджет поступила, на журналистику. Я так гордилась — дочка моя будет образованная, самостоятельная. Но уже тогда заметила, что характер у нее не сахар. Если что не по ее — сразу скандал устраивала.
— Мам, — говорит как-то на втором курсе, — мне ноутбук нужен. Все уже давно учатся с компьютерами, а я одна с тетрадками хожу.
— Катюш, — отвечаю, — дорого же. Давай потихоньку копить будем.
— Потихоньку? — возмущается она. — А когда я успею что-то выучить? Мне же прямо сейчас нужно!
Пришлось кредит брать. Двадцать тысяч на тот момент — деньги серьезные были. Но ради дочки не жалко.
После института Катя работать не спешила. Говорила, что хочет найти что-то достойное, а не первое попавшееся место.
— Катюша, — уговариваю, — может, хоть временно где-то устроишься? Опыт получишь.
— Мам, ты не понимаешь, — отвечает она. — Если сразу на плохую работу пойти, потом трудно будет карьеру делать.
Карьеру делать. А на что жить — не ее забота.
Полгода она резюме рассылала, на собеседования ездила. Я ее содержала — и еду покупала, и одежду, и проезд оплачивала. Думала — ничего, найдет работу, вернет.
Наконец устроилась в небольшое рекламное агентство. Зарплата маленькая, но начало хоть какое-то. Я обрадовалась — теперь-то дочка самостоятельной станет.
Но не тут-то было. Катя быстро поняла, что на свою зарплату прежний уровень жизни не потянет. И стала регулярно у меня денег просить.
— Мам, — говорит, — мне на платье денег не хватает. Дай, пожалуйста, пять тысяч.
— Катюш, но у тебя же зарплата есть.
— Зарплата на еду и проезд уходит. А мне же красиво выглядеть надо, я с клиентами работаю.
Красиво выглядеть надо. Дала пять тысяч.
Через неделю опять приходит.
— Мам, мне в отпуск съездить нужно. Дай денег, а?
— В отпуск? Но ты же только начала работать.
— Ну и что? Все мои подруги отдыхают, а я одна как серая мышь сижу.
Дала и на отпуск. Думала — молодая еще, погуляет и образумится.
Но с каждым разом просьбы становились все чаще и суммы больше. То на курсы повышения квалификации, то на новый телефон, то еще на что-то важное.
— Катя, — говорю как-то, — может, ты попробуешь экономить? Или подработку найдешь?
— Мам, — отвечает она с упреком, — ты же моя мать. Кто мне поможет, если не ты?
Кто поможет, если не мать. Вот и помогала.
Когда Катя замуж вышла, я думала — все, теперь у нее своя семья, муж будет содержать. Денис хороший парень, работает менеджером, зарплата приличная.
— Мам, — говорит Катя после свадьбы, — теперь нам квартиру снимать надо. Поможешь?
— Поможешь, а не дашь в долг. Сразу понятно, что возвращать не собирается.
— Катюш, но у вас двойной доход теперь. Справитесь.
— Денис на машину копит, — объясняет она. — А мне квартиру хочется нормальную, не в подвале каком-то.
Денис на машину копит, а мама пусть на квартиру помогает.
Дала им на первый взнос за аренду. Потом еще несколько раз помогала — то с мебелью, то с техникой. Говорила себе — помогаю молодой семье встать на ноги.
Когда внук родился, совсем запарилась. Катя в декрет ушла, доходы упали. А расходы выросли — коляска, кроватка, одежда, памперсы.
— Мам, — звонит она почти каждую неделю, — Артемке смесь нужна. Или подгузники закончились. Или еще что-то.
Я, конечно, помогала. Внук же мой, как не помочь? Но стала замечать, что Катя воспринимает мою помощь как должное.
— Спасибо, мам, — говорила она сухо, получая деньги. — Только этого маловато. Артемке еще витамины нужны.
Маловато. И витамины еще нужны.
— Катюш, — пытаюсь объяснить, — у меня тоже бюджет ограниченный. Я же не богатая.
— Да ладно, мам, — отмахивается она. — У тебя квартира, работа. Не бедствуешь же.
Не бедствую. Значит, должна делиться.
Хуже стало, когда Денис машину купил. Не новую, конечно, но приличную. Я радовалась за них — семья растет, жизнь налаживается.
— Мам, — звонит Катя на следующий день после покупки, — нам на страховку денег не хватает. Дашь пять тысяч?
— Катюш, а почему на машину деньги были, а на страховку нет?
— Ну машину же покупали, все рассчитали на нее. А про страховку забыли.
Забыли. Купили машину, а про дополнительные расходы не подумали.
— Но это же ваши расходы, — говорю. — Раз машину покупаете, значит, на все должно хватать.
— Мам, — голос у Кати стал холодным, — ты мне отказываешь? Из-за каких-то пяти тысяч?
Из-за каких-то пяти тысяч. Для нее это мелочь, для меня — треть пенсии.
Дала на страховку. Но осадок остался неприятный.
А потом началось совсем интересное. Катя поняла, что может меня шантажировать внуком.
— Мам, — говорит как-то по телефону, — Артемка спрашивает, почему бабушка к нему не приходит.
— Как не прихожу? — удивляюсь. — Я же вчера у вас была!
— Да, но редко стала появляться. Ребенок скучает.
Редко стала появляться. А раньше каждый день бегала — то продукты принести, то с внуком посидеть.
— Катюш, так я же работаю. Не могу каждый день к вам ездить.
— Но внук же растет, — говорит она с упреком. — Он привыкает без бабушки обходиться.
Привыкает без бабушки. Намек понятный — чаще приходи и деньги приноси.
Стала чаще ездить. А Катя каждый раз что-то нужное находила — то игрушки дорогие, то одежда, то развивающие занятия.
— Мам, — говорит, показывая объявление, — вот хорошие курсы для Артемки. Английский с полутора лет.
— Катюш, но ему же еще рано. Он только ходить научился.
— Мам, ты не понимаешь, — объясняет она терпеливо. — Сейчас без языков никуда. Чем раньше начнет, тем лучше.
Без языков никуда. В полтора года.
— Но это же дорого — восемь тысяч в месяц.
— Мам, — голос стал холодным, — ты жалеешь денег на образование внука?
Жалею денег на образование. Такие слова не скажешь же.
Записали Артемку на английский. За мой счет, конечно.
Потом были курсы рисования, потом музыкальные занятия, потом еще что-то. Каждый раз Катя объясняла, как это важно для развития ребенка.
— Мам, — говорила она, — ты же хочешь, чтобы внук вырос умным и талантливым?
Конечно хочу. И плачу за все его развитие.
А когда я пыталась возразить или сказать, что денег нет, Катя сразу включала тяжелую артиллерию.
— Хорошо, мам, — говорила она обиженно. — Значит, Артемка будет расти без всего этого. Будет отставать от сверстников. Но это твое решение.
Твое решение. И ответственность за будущее внука тоже твоя.
Хуже всего, когда она прекращала звонить и приезжать. Молчала неделю, а то и больше. Я места себе не находила — как там внук, что с ним, здоров ли?
— Катюша, — звоню сама, — как дела? Как Артемка?
— Нормально, — отвечает сухо. — Мы тут сами справляемся.
Сами справляемся. А бабушка не нужна.
— Может, к вам приеду? Внука навещу?
— Не знаю, мам, — говорит она задумчиво. — У нас сейчас тяжелый период. Денег не хватает, настроение плохое. Не хочется Артемку расстраивать.
Не хочется расстраивать. То есть без денег лучше не приходить.
И я ехала. С продуктами, с деньгами, с подарками. Катя сразу оттаивала, становилась ласковой.
— Мамочка, — говорила она, — спасибо тебе. Ты у нас самая лучшая бабушка.
Самая лучшая. Пока деньги даю.
Подруги стали замечать, что со мной что-то не так.
— Галя, — говорит Тамара, — ты какая-то замученная. И одеваешься хуже стала.
Правда стала хуже одеваться. Все деньги Кате уходят, на себя не остается.
— Да внук растет, помогаю, — отвечаю.
— Помогаешь — это хорошо. Но не в ущерб же себе?
В ущерб себе. А как по-другому, если дочь требует все больше?
— Галя, — продолжает Тамара, — а Катя с Денисом работают?
— Катя в декрете пока, а Денис работает.
— Тогда зачем им столько помощи?
Зачем им столько помощи. Хороший вопрос.
А недавно Катя выдала такое, что я просто опешила.
— Мам, — говорит, — нам машину менять надо. Эта уже старая, ломается постоянно.
— Менять? Но ей же года полтора всего!
— Ну так что? Техника быстро устаревает. Нам надежная машина нужна, с ребенком же ездим.
Надежная машина нужна. Понятно.
— И сколько это будет стоить? — спрашиваю с замиранием сердца.
— Доплатить надо будет тысяч триста. Не так уж много.
Не так уж много. Триста тысяч не много.
— Катюш, но это же огромные деньги! У меня таких денег нет!
— Как нет? — удивляется она. — А квартира? Можно под залог кредит взять.
Под залог квартиры. Моей единственной квартиры.
— Катя, ты что говоришь? Это же мое жилье!
— Мам, — говорит она терпеливо, — ну подумай сама. Нам машина нужна для семьи, для внука. А ты же не навсегда кредит берешь. Мы потом отдадим.
Потом отдадим. Когда потом?
— Катюш, но если я не смогу отдавать кредит, то квартиру отберут!
— Почему не сможешь? — удивляется Катя. — У тебя работа есть, пенсия будет. Справишься.
Справишься. А если не справлюсь?
— Нет, Катя, — говорю твердо. — На такое я не пойду.
Тут лицо у Кати стало совсем холодным.
— Понятно, — говорит она. — Значит, на машину у тебя денег нет, а на внука — тоже нет?
— При чем тут внук?
— А при том, что машина нужна для него! Чтобы возить в больницу, на дачу, в гости. Но тебе, видимо, это не важно.
Не важно. Мне внук не важен.
— Катюш, но триста тысяч — это же безумные деньги!
— Для тебя безумные, — отвечает она. — А для нормальных бабушек — обычная помощь семье.
Для нормальных бабушек обычная помощь. А я, значит, не нормальная.
— Знаешь что, мам, — продолжает Катя, — мне стыдно за тебя. У всех моих подруг родители помогают, а ты жадничаешь.
Жадничаю. Потому что квартиру под залог давать не хочу.
— Хорошо, — говорит она, вставая. — Значит, так. Раз ты денег дать не можешь, то и нечего тебе к нам ездить. Зачем Артемке привыкать к бабушке, которая ему ничего не может дать?
Ничего не могу дать. После всего, что я для них делала.
— Катюша, но как же внук? Я же его люблю!
— Любишь, — кивает она. — Но не настолько, чтобы помочь. Ничего, обойдется без такой любви.
Обойдется без такой любви. Вот что сказала мне родная дочь.
Ушла она, хлопнув дверью. А я сижу и думаю — где же я ошиблась? Когда моя дочь стала вымогательницей, а внук — инструментом шантажа?
Может быть, я сама ее такой воспитала? Всегда давала то, что просила, не приучила к самостоятельности?
А теперь что делать? Согласиться на ее условия и залезть в долги? Или стоять на своем и потерять общение с внуком?
Неделю уже молчит Катя. Не звонит, не приезжает. А я сижу у телефона и жду. Может, одумается, поймет, что не права?
Или это я не права? Может, действительно нужно все отдавать детям, пока жива? А там хоть трава не расти?
Не знаю уже, что и думать. Одно понимаю — жить так больше не могу. Или надо что-то менять, или совсем загнусь.