Глава 14. Продолжение. После полудня путники остановились на отдых. Место было открытое, с редкими зелеными кустиками, которые еще не успели выгореть на солнце. Становилось жарко. Господин Эли послал двух человек в ближайшее селение за водой и едой. Это означало, что все они задержатся. Если продолжать двигаться без остановок, то они засветло вернулись бы в город.
Мирел сидела около серого верблюда, под тонкой акацией с нежной листвой. Вскоре пришел господин Эли и присел рядом. Он наблюдал, как большая птица медленно парит над горой. Мирел посмотрела на Эли и увидела в его глазах грусть.
— Помнишь, мы собирались отправиться в пустыню, пока не началась эта стычка с бедуинами? — заговорил Эли.
— Да. Я очень жду, когда мы поедем, — она встала и погладила мягкую серую шерсть на шее верблюда.
— Все будет в свое время, только… — он замолчал, подбирая нужные слова.
— Что только? — Мирел чувствовала, что животному нравится ее нежность.
— Я хочу, чтобы ты знала, что Всемогущий всегда заботится о тебе.
— Я знаю.
— Чтобы ты видела за всем, что происходит, его любящую руку.
— Я вижу! — сказала девушка. — Он нас спас из плена!
— Он управляет нашей жизнью! — Эли сделал ударение на первом слове.
— Что ты хочешь сказать? — не выдержала она. — Ты говоришь все правильно! Но я не понимаю!
— Где драгоценность твоя, там и душа твоя!
— Зачем такие загадки? — спросила Мирел, обняв шею верблюда. Уставшее животное смиренно приняло ее ласку и опустило голову на песок.
— Не оставь свое сердце в пустыне! — Эли поднялся и ушел.
Людей, уехавших в селение, ждали долго. Когда они вернулись, сначала все напились воды, потом поели хлеба и изюма. Путники повеселели, хотя понимали, что ехать придется до полуночи.
Мирел продолжала поездку за спиной Эли. Она, как обычно, обняла его, чтобы не упасть. И вдруг почувствовала свое сердце, которое жаждет слышать рядом стук другого сердца. Она внезапно осознала его слова: господин Эли не хочет, чтобы ей было тяжело, когда они расстанутся. Она начала молча молиться Отцу о том, чтобы ее душа успокоилась. Сейчас не страх, не решимость владели ее душой, но что-то необъяснимое, что захватило ее, от чего было радостно и больно одновременно. «Если бы у меня был чистый лист, я бы смогла разобраться, что я чувствую!» — сказала она сама себе.
Было совсем темно, когда они подъехали к городу. Их не ждали. Ворота были заперты. Путники спешились. Когда Мирел сходила с верблюда, Эли помог ей, и она на мгновение задержала его руку в своей. Он не мог рассмотреть ее лица, но услышал:
— Прости! Я поняла, что ты говорил про сердце.
Вернувшиеся путники постучали в ворота.
— Кто вы такие? Зачем стучите? — закричал один из стражей.
— Я Эли! Слуга князя!
— Он погиб! — ответили ему сонным голосом.
— Я живой! — крикнул Эли.
— Мы не знаем, кто вы! Ждите утра, там разберемся!
Шевах закричал:
— Я Шевах! Сын Теилы!
— Он уехал несколько дней назад с караваном из Мицраима, — сообщили из-за ворот.
— Пустите!
— Не положено, ждите утра!
Шевах подошел к господину Эли и что-то зашептал. Неожиданно они вдвоем запели о том, что Всемогущий спас их. В ночном безмолвии их молодые голоса звенели радостью жизни, победы, возвращения домой. Остальные подхватили песню.
Вскоре послышался стук — убирали запоры. Стражи открыли ворота, хотя это было против обычаев. Путников пустили.
— Вы весь город сейчас разбудите! — проворчал один из охраняющих ворота.