Осень в этом году выдалась на редкость сухой и тёплой. Елена Павловна стояла у распахнутого окна, вдыхая терпкий запах опавших листьев. В сквере напротив старики играли в шахматы, пенсионерки на лавочках обсуждали последние новости подъезда, а молодые мамы катали коляски по дорожкам, выложенным плиткой ещё во времена её молодости.
Прошло три года с тех пор, как не стало Михаила. Три года, как она перестала готовить на двоих, стирать мужские рубашки и слушать его кашель по ночам. Три года одиночества, к которому она так и не смогла привыкнуть.
Кухня в её квартире выходила окнами на восток, и каждое утро начиналось с солнечных лучей, пробивающихся сквозь тюль. Михаил всегда говорил, что ему везёт с завтраками — они золотые не только из-за её фирменных оладий, но и из-за света, заливающего кухню. Теперь же Елена Павловна редко готовила завтраки, обходясь чаем и бутербродом. Готовить для одной себя казалось бессмысленным.
Она отошла от окна и машинально поправила вазу с астрами на столе. Эти цветы принесла вчера Вера, её лучшая подруга вот уже тридцать лет. Вера Николаевна работала медсестрой в районной поликлинике, пока не вышла на пенсию два года назад. Она была из тех женщин, которые не сдаются годам — красила волосы в рыжий, делала укладку и никогда не выходила из дома без макияжа и каблуков.
«Леночка, — всегда говорила она, — красота требует жертв в любом возрасте. Особенно в нашем». В отличие от неё, Елена Павловна после кончины мужа перестала следить за собой. Её русые, с благородной проседью волосы были собраны в простой пучок, одежда стала практичной и неброской, а косметикой она пользовалась лишь по особым случаям.
Дверной звонок разорвал тишину квартиры. Елена Павловна не ждала гостей и, взглянув на часы — половина двенадцатого — удивилась. Вера обычно звонила перед визитом, а больше никто к ней не заходил.
На пороге стоял мужчина лет шестидесяти пяти, крепкий, подтянутый, с внимательными серыми глазами и аккуратно подстриженной бородой, в которой серебрилась седина.
— Добрый день, — произнёс он приятным баритоном. — А я ваш новый сосед, Виктор Андреевич. Переехал в сорок вторую квартиру.
— Очень приятно, Елена Павловна, — она машинально поправила воротник блузки. — Чем могу помочь?
— Понимаете, такая неловкость... Перевозил книги и, кажется, сорвал спину. А мне нужно собрать шкаф, который привезли. Не могли бы вы помочь подержать детали, пока я буду прикручивать? Я бы попросил грузчиков, но они уже уехали.
В его взгляде была какая-то беспомощность, которая тронула Елену Павловну. Она кивнула:
— Конечно, помогу. Дайте мне пять минут, я только переоденусь.
Виктор Андреевич улыбнулся, и его лицо преобразилось, став моложе и мягче:
— Буду ждать. Спасибо огромное.
Сборка шкафа затянулась на два часа. Виктор Андреевич оказался разговорчивым человеком с хорошим чувством юмора. Он рассказал, что переехал из соседнего района после того, как не стало жены — слишком много воспоминаний осталось в старой квартире.
— Знаете, иногда мне казалось, что я слышу, как она ходит по комнатам. Мы прожили вместе сорок лет. Это как потерять половину себя.
Елена Павловна понимающе кивнула:
— Первый год я разговаривала с Михаилом. Вслух. Рассказывала ему новости, спрашивала совета. Потом перестала — показалось, что это мешает ему уйти.
— А я до сих пор разговариваю с Аллой, — признался Виктор Андреевич. — Но стараюсь делать это пореже. Надо двигаться дальше, правда?
Когда шкаф был собран, он предложил чаю. На кухне среди коробок нашлись чашки и печенье. Они проговорили ещё час, вспоминая своих ушедших супругов, обсуждая переезд и жизнь в новом доме. Елена Павловна не заметила, как стрелки часов перевалили за три.
— Боже мой, я совсем заболталась! — воскликнула она, вставая. — Мне пора. Рада знакомству, Виктор Андреевич.
— Виктор, — поправил он. — Давайте без отчества, всё-таки соседи. И спасибо вам за помощь, вы меня очень выручили.
Вера появилась на пороге в шесть вечера, как обычно по средам. Она принесла коробку конфет и новости.
— Представляешь, наша Зинаида из второго подъезда выходит замуж! В шестьдесят два! За какого-то отставного полковника. Познакомились в санатории...
Елена Павловна улыбнулась, разливая чай:
— У нас тоже новости. Новый сосед появился, в сорок вторую въехал.
— Да? — Вера открыла коробку конфет. — И кто же он?
— Виктор Андреевич, вдовец, лет шестьдесят пять. Переехал из соседнего района. Культурный, интеллигентный человек.
Вера хитро прищурилась:
— Вдовец, говоришь? И как он выглядит?
— Вера! — возмутилась Елена Павловна. — Тебе не стыдно? У человека жены не стало год назад.
— Лена, милая, — Вера положила руку на запястье подруги. — Тебе пятьдесят восемь, не девяносто. И три года уже прошло. Может, пора перестать хоронить себя вместе с Михаилом?
Елена Павловна покачала головой, но промолчала. Вера всегда была такой — прямолинейной до грубости, но искренне заботящейся о ней. После ухода Михаила именно Вера вытащила её из депрессии, заставила выходить из дома, записала в бассейн для пенсионеров и библиотечный клуб любителей поэзии.
— Ладно, не буду давить, — сдалась Вера. — Но ты подумай. Жизнь продолжается, знаешь ли.
Виктор стал появляться в жизни Елены Павловны всё чаще. Сначала он заходил с житейскими просьбами — одолжить соль, помочь разобраться с платежами за квартиру, посоветовать хорошего сантехника. Потом стал приносить книги — оказалось, они оба любили исторические романы. А через месяц уже приглашал на прогулки в парк и выставки в районном музее.
С ним было легко. Он умел слушать, не перебивая, смеялся её шуткам, помнил мелочи из её рассказов, что особенно трогало. Елена Павловна поймала себя на том, что перед встречами с ним стала укладывать волосы и доставать из шкафа платья, которые не носила со дня ухода из жизни мужа.
— Да ты расцвела, — заметила Вера при очередной встрече. — Это всё сосед твой, да?
Елена Павловна смутилась:
— Что за глупости, просто... осень хорошая.
— Рассказывай, — фыркнула Вера. — Я тебя тридцать лет знаю. У тебя глаза так не блестели с тех пор, как Мишка твой ещё ухаживал за тобой.
— Мы просто общаемся, — упрямо повторила Елена Павловна. — Виктор интересный собеседник, начитанный, вежливый.
— И привлекательный мужчина, — добавила Вера. — Не спорь, я же вижу, как ты смотришь на свое отражение в зеркале, когда думаешь, что я не замечаю. Ты давно так не делала.
Елена Павловна вздохнула:
— Боюсь, что выдумываю то, чего нет. Мне иногда кажется, что он проявляет ко мне интерес, но потом я думаю — зачем я ему? Он бывший инженер, объездил полстраны, столько всего повидал. А я кто? Бухгалтер на пенсии.
— А вот это прекрати, — строго сказала Вера. — Ты замечательная женщина. Умная, добрая, хозяйственная. Таких сейчас днём с огнём не сыщешь. Любой мужчина будет счастлив с тобой.
— Познакомь нас, — неожиданно попросила Вера. — Хочу посмотреть на человека, который заставил мою подругу снова улыбаться.
Ужин втроём был назначен на субботу...
Елена Павловна волновалась, как девочка перед первым свиданием. Она купила новую скатерть, достала сервиз, который не использовала три года, и даже сходила в парикмахерскую на новую стрижку.
Вера пришла первой, с бутылкой хорошего вина и коробкой зефира.
— Ого! — присвистнула она, оглядывая подругу. — Да ты просто красавица! Тебе очень идёт.
Елена Павловна смущённо улыбнулась. Новая причёска действительно молодила её — волосы были подстрижены чуть выше плеч и уложены мягкими волнами. Седина, которую она раньше пыталась скрыть, теперь придавала ей особый шарм.
Виктор появился ровно в семь, с букетом хризантем и коробкой конфет. Он был в тёмно-синем пиджаке, светлой рубашке и начищенных до блеска туфлях.
— Какие замечательные дамы! — воскликнул он, вручая цветы Елене Павловне. — Елена, вы сегодня особенно прекрасны.
Знакомство с Верой прошло легко и непринуждённо. Она оказалась в ударе — рассказывала забавные истории из своей медицинской практики, расспрашивала Виктора о его работе инженером на Севере, вспоминала молодость. Елена Павловна наблюдала за ними и радовалась, что её лучшая подруга и Виктор нашли общий язык.
После ужина они перешли в гостиную с чаем. Вера села рядом с Виктором на диване и продолжила расспрашивать его о жизни. Елена Павловна заметила, как подруга то и дело касалась рукой его колена или плеча, как смеялась, запрокидывая голову и обнажая шею, как смотрела на него — чуть дольше, чем это принято между новыми знакомыми.
Сначала она подумала, что ей показалось. Потом решила, что Вера просто пытается быть дружелюбной. Но к концу вечера неприятное чувство засело где-то под ложечкой и не отпускало.
Вера ушла в одиннадцать, сославшись на последний автобус. Виктор вызвался проводить её до остановки, несмотря на протесты Елены Павловны, уверявшей, что это совсем недалеко.
— Так спокойнее будет, — сказал он, помогая Вере надеть пальто. — А вам, Елена, спасибо за чудесный вечер.
Они ушли вместе, а Елена Павловна осталась одна среди грязной посуды и недопитых чашек чая. Беспокойство не отпускало её, но она гнала от себя мысли о том, что между Верой и Виктором могла возникнуть симпатия.
«Глупости, — говорила она себе, расставляя тарелки в посудомоечную машину. — Они только познакомились. А я просто завидую, что Вера такая общительная и легко находит общий язык с людьми».
Следующие две недели Елена Павловна почти не виделась с Виктором. Он дважды отменял их прогулки, ссылаясь то на дела с документами по квартире, то на встречу со старым другом. Вера тоже стала реже звонить и заходить, объясняя это то плохим самочувствием, то делами с дочерью, живущей в соседнем городе.
Беспокойство нарастало, но Елена Павловна запрещала себе думать о худшем. Она убирала квартиру с особым тщанием, перечитывала любимые книги, ходила в бассейн и на занятия в библиотеку. И всё же по вечерам, оставаясь одна, она прислушивалась к звукам в подъезде, надеясь услышать знакомые шаги Виктора.
В среду, вернувшись из бассейна, она увидела Веру, выходящую из подъезда. Та явно торопилась и нервничала, на ходу застёгивая пальто.
— Вера! — окликнула её Елена Павловна. — Ты ко мне заходила?
Вера вздрогнула и обернулась. На её лице промелькнуло странное выражение — смесь испуга и вины.
— Ой, Лена! Я... нет, я не к тебе. Я к Марине из сорок пятой заходила, она просила кровяное давление померить, жаловалась на головокружение.
— Но Марина в сорок седьмой живёт, — нахмурилась Елена Павловна. — А в сорок пятой Сидоровы.
— Да? — Вера нервно поправила шарф. — Точно, перепутала. В сорок седьмой, конечно. Слушай, я тороплюсь очень, дочка звонила, просила приехать, с внуком посидеть. Давай завтра созвонимся?
Она быстро чмокнула Елену Павловну в щёку и поспешила к остановке. Елена Павловна смотрела ей вслед, и тревожное чувство, которое она старательно подавляла последние дни, вернулось с новой силой.
Поднявшись на свой этаж, она встретила Виктора, выходящего из квартиры. Он был гладко выбрит, от него пахло одеколоном, а в руках он держал бутылку вина.
— Елена! — он, кажется, был не рад встрече. — Как ваши дела? Извините, что пропал, замотался совсем с документами на квартиру.
— Всё хорошо, — ответила она, внимательно глядя ему в глаза. — Вы куда-то собрались?
— Да, к старому приятелю, — Виктор отвёл взгляд. — Он недалеко живёт, на соседней улице. Давно не виделись, решили посидеть, вспомнить молодость.
— Понимаю, — кивнула Елена Павловна. — Не буду задерживать.
Она зашла в квартиру и прислонилась к двери. Сердце колотилось, а в голове стучала одна мысль: «Вера была у него. Они встречаются».
Эта мысль была настолько болезненной, что первым порывом было позвонить подруге и спросить напрямую. Но гордость не позволила. Вместо этого Елена Павловна решила, что должна удостовериться наверняка, прежде чем делать выводы.
Следующие три дня она наблюдала. Замечала, что Виктор стал чаще уходить из дома по вечерам, всегда гладко выбритый и одетый с особой тщательностью. Вера перестала заходить по средам, как делала это годами, ссылаясь на занятость. Дважды Елена Павловна видела, как они встречались на улице — как будто случайно — и вместе шли в сторону парка, слишком близко друг к другу для простых знакомых.
В субботу она решилась на отчаянный шаг. Испекла шарлотку — Виктор как-то упоминал, что это его любимый десерт — и без предупреждения отправилась к нему с визитом.
Дверь открылась не сразу. Когда Виктор всё же появился на пороге, он был в домашних брюках и наспех накинутой рубашке. За его спиной Елена Павловна увидела накрытый стол, две тарелки, два бокала с вином и Веру, застывшую в дверях кухни с испуганным лицом.
— Елена, — Виктор явно не ожидал её визита. — Какой сюрприз! Я... мы...
— Я просто хотела угостить вас пирогом, — сказала Елена Павловна, протягивая ему блюдо. Её голос звучал неестественно спокойно. — Но вижу, что вы заняты. Не буду мешать.
Она развернулась и быстро пошла к своей квартире, не слушая, что говорили ей вслед Виктор и Вера. Руки дрожали так сильно, что она с трудом попала ключом в замочную скважину...
Оказавшись дома, Елена Павловна опустилась на стул в прихожей и закрыла лицо руками. Предательство подруги и человека, к которому она начала испытывать чувства, ударило больнее, чем она могла представить. Не слёзы — оцепенение и тупая боль в груди, словно сердце превратилось в тяжёлый камень.
Через час раздался звонок в дверь. Елена Павловна знала, что это Вера, и не хотела открывать. Но звонки не прекращались, и она сдалась.
На пороге стояла Вера с заплаканным лицом.
— Лена, пожалуйста, давай поговорим, — взмолилась она. — Я должна объяснить.
Елена Павловна молча отступила, пропуская подругу в квартиру. Они прошли на кухню. Вера села за стол, нервно теребя край шарфа.
— Я не знаю, с чего начать, — произнесла она наконец. — Я ужасная подруга, я знаю.
— Начни с правды, — ответила Елена Павловна, садясь напротив. — Как давно это продолжается?
Вера опустила глаза:
— Две недели. После того ужина. Он проводил меня до остановки, мы разговорились, и он предложил встретиться ещё раз. Просто как друзья, ничего такого. А потом...
— А потом вы решили, что будет весело обманывать меня, — закончила за неё Елена Павловна. — Тридцать лет дружбы, Вера. Я рассказала тебе, что чувствую к нему. А ты...
— Я знаю, — Вера всхлипнула. — Но ты не понимаешь, Лена. Он... он первый мужчина за много лет, с которым мне хорошо. Который видит во мне женщину, а не просто старую медсестру. Я пыталась сопротивляться, правда. Но не смогла.
— И поэтому вы оба лгали мне, — Елена Павловна покачала головой. — Ты ведь могла сказать правду. Да, было бы больно, но не так, как сейчас.
— Я боялась потерять тебя, — прошептала Вера. — Ты моя лучшая подруга, единственная, кто всегда был рядом. Я думала, может, это просто мимолётное увлечение, пройдёт, и ты никогда не узнаешь.
— Значит, ты выбрала его, — констатировала Елена Павловна. — Что ж, это твоё право. Но наша дружба... Я не знаю, Вера. Я просто не знаю, смогу ли когда-нибудь снова доверять тебе.
Вера разрыдалась:
— Лена, пожалуйста! Я всё исправлю, я скажу ему, что больше не могу с ним видеться!
— И что это изменит? — спросила Елена Павловна. — Ты уже предала меня. И он тоже. Мне нужно время, Вера. Сейчас, пожалуйста, уходи.
Когда Вера ушла, Елена Павловна долго сидела неподвижно. Странно, но слёз так и не было. Была только пустота и мысль о том, что она снова осталась одна.
Неделю спустя, вернувшись из магазина, Елена Павловна встретила в подъезде молодую женщину, выходящую из квартиры Виктора. Женщина, заметив её, приветливо улыбнулась:
— Здравствуйте! Вы, должно быть, соседка папы?
— Папы? — переспросила Елена Павловна.
— Виктора Андреевича, — пояснила женщина. — Я его дочь, Марина. Приехала проведать, он последнее время какой-то странный в разговорах по телефону.
Они разговорились. Марина оказалась общительной и открытой. Она рассказала, что живёт в Твери, работает юристом, и что очень переживает за отца после того, как не стало мамы.
— Он совсем не умеет один, — вздохнула она. — Готовить не умеет, за здоровьем не следит. Я предлагала ему переехать к нам, но он отказался. Говорит, что нашёл здесь что-то важное для себя.
К концу разговора Елена Павловна узнала, что Виктор никогда не работал инженером на Севере. Он был обычным служащим в проектном институте. И жена его ушла из жизни не год назад, а три с половиной — от рака.
— А ещё, — Марина понизила голос до заговорщического шёпота, — он, кажется, закрутил роман с какой-то женщиной. Представляете, в его-то возрасте! Я нашла у него записную книжку с записями расходов. Там было: «Цветы для В. — 1200 рублей», «Вино для встречи с В. — 950 рублей». Я уж думала, может, он за вами ухаживает?
Елена Павловна покачала головой:
— Нет, не за мной.
— Жаль, — искренне огорчилась Марина. — Вы такая приятная женщина. Папе нужен кто-то надёжный рядом, а не... Ладно, не буду сплетничать. Было приятно познакомиться! Заходите к нам на чай, пока я здесь.
Елена Павловна поднялась в свою квартиру с тяжёлым сердцем. Теперь она знала, что Виктор солгал не только о своих чувствах к ней, но и о своём прошлом, своей работе, даже о времени кончины жены. Зачем? Чтобы произвести впечатление? Чтобы казаться более интересным?
Через два дня в дверь позвонила Вера. Она выглядела осунувшейся и бледной.
— Лена, я должна тебе кое-что рассказать, — сказала она с порога. — Я была у Виктора вчера, и он... В общем, я узнала кое-что, что ты должна знать.
Они прошли на кухню, и Вера, не снимая пальто, заговорила:
— Помнишь Зою Ивановну из четвёртого подъезда? Она лежала в нашей больнице, когда я ещё работала. И вот вчера я встретила её, разговорились. Она спросила, как мои дела, и я упомянула Виктора. И знаешь, что она мне сказала? Что видела его три месяца назад с какой-то женщиной. Они вместе выходили из банка на Ленина. Я не придала значения, мало ли, может, родственница. Но потом она сказала: «А потом эта женщина села в машину, а он ей ещё на прощание руку поцеловал».
Елена Павловна молча слушала.
— И тогда я начала расспрашивать его, — продолжала Вера. — Сначала он всё отрицал, говорил, что Зоя Ивановна напутала. Но я не отставала. И в конце концов он признался. Лена, он альфонс. Настоящий альфонс! Он знакомится с одинокими женщинами нашего возраста, втирается в доверие, а потом находит способ выманить деньги. У нас в районе он уже обработал трех женщин. Валентину из первого подъезда — ту, что машину недавно продала. Ещё какую-то Нину с улицы Горького. И теперь нас с тобой.
Елена Павловна сидела неподвижно, только пальцы, сжимавшие чашку, побелели от напряжения.
— У меня он просил денег на ремонт квартиры, — продолжала Вера. — Говорил, что деньги за старую квартиру задерживаются, а здесь срочно нужно менять трубы. Я уже собиралась снять деньги со сберкнижки... — она запнулась. — Лена, прости меня. Я такая ... Повелась как девчонка. А ведь столько лет в больнице работала, разных людей повидала.
— У меня он ничего не просил, — медленно произнесла Елена Павловна. — Пока.
— Ещё бы! — воскликнула Вера. — Он же только начал. Сначала вызывает доверие, узнаёт, есть ли сбережения, а потом придумывает историю. С тобой он не успел... из-за меня.
Елена Павловна вдруг рассмеялась. Смех был горьким, но в нём было и облегчение.
— Господи, Вера, мы две старые д.у.р.ы. Обе попались на удочку этого проходимца.
Вера несмело улыбнулась:
— Значит, ты меня прощаешь?
Елена Павловна посмотрела на подругу. В её глазах стояли слёзы, но лицо было спокойным.
— Я тебя прощаю, — сказала она. — Но Виктору этого так просто с рук не сойдёт.
Через неделю Виктор Андреевич ждал гостей. Он выбрился особенно тщательно, надел свой лучший пиджак и даже купил букет цветов. Сегодня к нему должна была прийти Зинаида из второго подъезда — та самая, что выходила замуж за отставного полковника. Брак расстроился в последний момент, и Зинаида осталась одна, с солидной суммой, вырученной от продажи дачи. Ей требовалось утешение, а Виктору — новая жертва. Знакомство устроила соседка Клавдия Петровна, которая ни о чём не подозревала.
Звонок в дверь раздался ровно в шесть. Виктор открыл дверь с самой обаятельной улыбкой, которая тут же застыла на его губах. На пороге стояли Елена Павловна и Вера. За их спинами маячила высокая фигура участкового Сергея Ивановича, которого все в доме знали в лицо.
— Добрый вечер, Виктор Андреевич, — сказала Елена Павловна с холодной вежливостью. — Мы к вам по делу. Очень серьёзному делу.
Вместо Зинаиды с её дачными деньгами в квартиру вошли две обманутые им женщины и представитель закона. А через час к ним присоединились ещё трое — Валентина, Нина и Клавдия Петровна, которая была возмущена тем, что её использовали вслепую.
Все вместе они составили заявление о мошенничестве. Доказательств набралось достаточно — расписки, свидетельские показания, даже запись разговора, которую Вера сделала на свой телефон во время последней встречи с Виктором.
— Вы не первый его жертвы, — объяснил участковый, забирая заявление. — И не последние, если его не остановить. Таких, как он, называют «гастролёрами». Переезжают из района в район, из города в город, находят доверчивых одиноких женщин...
Когда всё было закончено, и Виктора увезли для дальнейшего разбирательства, Елена Павловна и Вера остались вдвоём в квартире Елены.
— Знаешь, — сказала Вера, глядя в окно, за которым догорал осенний день, — я ведь действительно влюбилась в него. По-настоящему. Как девчонка.
— Я тоже, — призналась Елена Павловна. — Так глупо, да?
— Не глупо, — покачала головой Вера. — Просто мы живые люди. С живым сердцем. Иначе он бы не смог нас обмануть.
Они помолчали, думая каждая о своём.
— Я боялась, что наша дружба разрушена, — наконец произнесла Вера. — Что ты никогда меня не простишь.
Елена Павловна взяла подругу за руку:
— Тридцать лет, Вера. Тридцать лет мы вместе прошли через всё — через свадьбы и похороны, через болезни и радости. Неужели ты думаешь, что какой-то проходимец сможет это разрушить?
Вера сжала её руку в ответ, и в этом жесте было больше, чем могли бы выразить любые слова.
Следующей весной они вместе поехали в санаторий на Чёрном море — путёвки Вера купила на свою премию за выслугу лет, которую наконец-то выдали. Море было прохладным, но солнце уже грело по-летнему.
Они сидели на набережной, наблюдая, как волны разбиваются о камни, и вдыхая солёный воздух.
— А знаешь, — сказала вдруг Вера, — я благодарна этому мерзавцу.
— Благодарна? — удивилась Елена Павловна. — За что?
— За то, что он появился в нашей жизни, — пояснила Вера. — Посмотри на нас — мы здесь, у моря, загораем, купаемся, флиртуем с местными кавалерами. А ещё полгода назад ты сидела в четырёх стенах и разговаривала с покойным мужем, а я считала, что кроме внуков, в жизни ничего интересного уже не будет.
Елена Павловна задумалась. В словах подруги была правда. После истории с Виктором она словно очнулась от долгого сна. Возобновила занятия в бассейне, стала ходить в театральный кружок при местном ДК, купила новую одежду взамен унылых серых костюмов, которые носила последние годы. И главное — перестала ощущать себя старухой, чья жизнь уже закончилась.
— Пожалуй, ты права, — согласилась она. — Хотя метод у него был своеобразный.
— Бог шельму метит, — хмыкнула Вера. — Я вчера с дочкой говорила, она в прокуратуре своим рассказала про нашего альфонса. Оказывается, его уже объявили в федеральный розыск — он в пяти городах то же самое проделывал. Но поймали именно благодаря нам. Так что мы с тобой почти героини!
Елена Павловна рассмеялась. Лёгкий ветер трепал её волосы, которые она теперь носила распущенными, море шумело у их ног, а впереди была целая неделя отдыха и новых впечатлений.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она, прищурившись на солнце. — Что осень — не конец, а только начало чего-то нового. Как в природе: опадают листья, но остаются самые стойкие плоды — поздние яблоки, которые слаще всех.
Вера понимающе кивнула и сжала руку подруги. Они сидели так ещё долго, глядя на море и думая о том, что жизнь, со всеми её взлётами и падениями, предательствами и примирениями, продолжается, пока мы готовы открывать ей своё сердце...
ЛУЧШИЕ ИСТОРИИ НАШЕГО КАНАЛА ПО МНЕНИЮ ЧИТАТЕЛЕЙ 👍💛👍