Деревня жила своей размеренной жизнью: дымок из труб, покосившиеся заборы, редкие разговоры у магазина. Все знали Ивана Петровича — старика, который ютился в полуразрушенном доме на самом краю. Он появлялся редко, покупал хлеб да банку тушёнки, кивал соседям и быстро уходил. Говорили, что он ворчун, нелюдим, а может, и вовсе не в себе.
— Да кому он нужен? — качала головой продавщица Людмила, заворачивая Андрею свежий батон. — Дом вот-вот развалится, а он будто и не замечает.
Андрей молча взял сдачу. Он был из тех, кто не мог пройти мимо. В прошлом году организовал ремонт в доме у бабки Марии, позапрошлым летом — детскую площадку собрал. Теперь вот Иван Петрович не давал покоя.
— Ладно, берёмся, — сказал он вечером волонтёрам в сельском клубе. — Крыша течёт, окна разбиты — дел хватит на всех.
На следующий день они подошли к дому. Серые стены, облупившаяся краска, крыльцо, которое скрипело так, будто вот-вот рухнет. Андрей постучал.
— Кто там? — раздался хриплый голос.
— Помочь пришли, Иван Петрович! Дом подлатать.
Дверь приоткрылась. На пороге стоял худой старик с колючим взглядом.
— Не надо мне ничего. Идите своей дорогой.
— Да мы быстро! — попытался улыбнуться Андрей.
— Быстро... — старик фыркнул. — Всю жизнь тут живу, а вы за день почините?
Но волонтёры уже несли доски, инструменты, ведро с краской. Иван Петрович махнул рукой:
— Делайте, что хотите. Только в дом не лезьте.
Работа закипела. Кто-то чинил крышу, кто-то ставил новое окно. Андрей с любопытством поглядывал на дверь. Что там, за этим порогом, куда старик никого не пускал?
К вечеру, когда основные работы закончились, Иван Петрович вышел на крыльцо. Осмотрел свежую краску, новое стекло в окне. Лицо его оставалось непроницаемым.
— Спасибо, — буркнул он и повернулся к двери.
— Иван Петрович, — осторожно начал Андрей, — может, пустите нас внутрь? Хоть чаю предложите?
Старик замер. Потом, не оборачиваясь, пробормотал:
— Ладно. Только тихо.
Дом внутри оказался... неожиданным. Чисто, аккуратно, но самое главное — повсюду стояли коробки. Аккуратно сложенные, подписанные. На одной было выведено детской рукой: «Деду Морозу, 2005 год».
— Что это? — не удержался Андрей.
Иван Петрович вздохнул, словно сдаваясь.
— Письма.
— Откуда?
— Из приюта. Того, что за рекой.
Он подошёл к столу, достал из ящика пачку пожелтевших листочков.
— Первое пришло случайно. В 90-е. Почта перепутала адрес. Ребёнок писал Деду Морозу... просил куклу.
— И вы... купили?
— Купил. — Старик усмехнулся. — А потом ещё одно письмо пришло. И ещё.
Андрей перебирал листки. «Хочу машинку», «Подарите мне книгу», «У меня нет родителей, но я верю в чудеса». И на каждом — пометка: «Исполнено».
— Вы... все эти годы...
— Ну да. — Иван Петрович потёр переносицу. — Пенсия маленькая, но на игрушки хватало.
Тишина повисла в комнате. За окном трещали дрова в печке соседа, где-то лаяла собака.
— Почему вы никому не сказали? — наконец спросил Андрей.
— А зачем? — старик пожал плечами. — Это же не про меня.
На следующий день волонтёры вернулись. Не с инструментами — с подарками. Мешок конфет, книги, краски. Иван Петрович открыл дверь, увидел это «богатство» и нахмурился:
— Вам больше делать нечего?
— Теперь мы тоже в деле, — ухмыльнулся Андрей. — Кстати, письмо новое пришло.
Он протянул конверт. Старик взял его, развернул. Читал долго, потом поднял глаза. Впервые за все эти дни в них мелькнуло что-то тёплое.
— Ну что, — сказал он, — будем исполнять?
А в письме было всего три слова:
«Хочу, чтобы у всех детей был дом».