Людовику XVI и Марии Антуанетте потребовалось долгих семь лет, чтобы завершить и узаконить свой брак. И дело было вовсе не в нежелании супругов исполнить свой долг перед королевством и Господом. В какой то момент вопрос вышел за пределы королевской опочивальни и превратился в государственную и международную проблему, но, что еще хуже... он стал предметом сплетен и пересудов, распространившись далеко за границы Парижа.
Глубоко интимная драма королевской четы утратила статус секретности, побудив Иосифа II, императора Священной Римской империи превратиться в спонтанного, но требовательного и напористого сексолога хозяев Версаля.
Давайте представим себе вечер, когда все формальности уже соблюдены. Гости продолжают веселится, но для жениха и невесты все только начинается. Молодые покидают гостей и направляются в личные покои. Там жениху подают ночную рубашку, отороченную тончайшим кружевом. Невесте помогает самая высокопоставленная дама Двора, герцогиня Шартрская. Архиепископ Реймса почти неслышно читает латинскую молитву, окропляет супружеское ложе святой водой и благословляет молодоженов. В благоговейном почтении все удаляются. Растерянные жених и невеста остаются совершенно одни. Под впечатляющим балдахином королевского ложа они кажутся совершенно беспомощными и напуганными. А затем... затем происходит то, что Стефан Цвейг позже назовет «невидимой трагедией».
На следующее утро, Людовик, дофин Франции напишет в своем дневнике всего одно слово: «Rien» («ничего»).
И действительно, в ту ночь между 16-летним дофином и его 15-ти летней женой Марией Антуанеттой ничего не произошло. Это беспощадное «Rien» повторяется на протяжение последующих 2500 ночей. Так, день за днем прошло 7 лет, в течение которых брак так и не был заключен.
По мнению многих историков, именно на этом непорочном ложе были зачаты конец французской монархии и триумф революции.
«Но то, что звучит забавно, в действительности имеет роковой и опасный смысл. Ибо эти семь лет несостоятельности формируют в духовном плане характеры короля и королевы и ведут к политическим следствиям, которых не понять без учета этого факта. Судьба брака перерастает в судьбу мира». С. Цвейг
Неспособность Людовика консумировать брак наполняет Двор сплетнями и злыми насмешками. Они звучат так громко, что достигают ушей императрицы Священной Римской империи, Марии-Терезии, порождая тем самым в ее душе серьезные опасения за будущность ее дочери. Плоские шуточки немало забавляют и Фридриха Прусского, извечного врага как Бурбонов, так и Габсбургов. Эта пикантная изюминка не оставляет без работы иностранных послов в Версале и... весьма успешно развлекает придворных и подданных. Горничные, фрейлины, офицеры, слуги, прачки... все без исключения в курсе семейной драмы королевской четы и это не могло не отразится на репутации французской монархии.
В переписке Марии Антуанетты с матерью, императрицей Марией Терезией, хотя завуалированно и тонко, но тем не менее вполне очевидно обсуждаются семейные неурядицы французской королевской четы. Молодая женщина жалуется матери на равнодушие супруга, на что опытная Мария Терезия, советует дочери прибегнуть к ласкам, но предостерегает ее от особого усердия, ибо в столь щекотливом вопросе энтузиазм может испортить дело.
Чем дольше проблема консумации брака остается нерешенной, тем более беспокойной становится Мария Терезия. Через два года после заключения брака она решается нарушить все установленные нормы приличия и отправляет в Версаль своего придворного лекаря. Отчет медика, отправленный к австрийскому Двору после осмотра Людовика звучал так:
«Если девушка с таким обаянием не может воспламенить дофина, никакое иное средство не будет эффективным».
Однако, не только Австрия была обеспокоена тем, как продвигается вопрос о престолонаследии. Людовик XV, дед дофина Людовика, человек, обладающий огромным опытом в любовных делах, призывает внука к ответу. Не получив вразумительного ответа, он отправляет к дофину собственного лекаря. Наконец причина проблемы определена - фимоз.
Только представьте себе иностранных послов, придворных и слуг, которые перешептываются, переглядываются и прикрыв рот ладонью хихикают. Это был тот самый момент, когда дипломаты открыли настоящую шпионскую охоту на горе-супругов, ежедневно обогащая личных слуг дофинов. Самым усердным оказался испанский посол, Педро Пабло Абарка де Болеа, граф Аранда.
Сей благородный идальго подкупил слуг, чтобы те ежедневно проверяли простыни на предмет следов консумации, ибо Людовик частенько навещал Марию-Антуанетту в ее алькове, однако чем они там занимались для всех оставалось тайной.
К испанскому двору из под его пера летят послания следующего содержания:
«Уздечка так крепко держит крайнюю плоть, что она не допускает проникновения, вызывая резкую боль. Это вынуждает Его Высочество отказаться от исполнения требуемого действия».
Время идет, а проблема глубоко интимного характера не находит пути разрешение. Это не может не оказывать влияния на Марию-Антуанетту. Она молода, привлекательна, восприимчива и страстно желает оправдать возложенные на нее надежды, однако... волею судьбы, Господь связал ее с человеком, который был не способен стать ей настоящим мужем.
Это страшное «Rien» все дальше и дальше отдаляет супругов друг от друга, вынуждая Людовика замыкаться в себе. Мария-Антуанетта, не находя выхода из сложившейся ситуации превращается в нервную женщину, которая болезненно реагирует на любой раздражитель. Эту психологическую и физиологическую неудовлетворенность многие расценивают как несдержанность, распущенность и склонность к скандалам.
И без того измученная душа молодой женщины подвергается дополнительным испытаниям. Повсюду, будь то дворцовые кулуары или дешевые таверны... везде можно услышать скабрезные истории, в которых роль главной героини непременно отдается Марии-Антуанетте. Ее клеймят как похотливую самку, которая каждую ночь предается бесстыдным оргиям. Все эти гнусности распространяются через памфлеты и песни, и... что самое страшное - французы этому верят, они впитывают это и принимают как неоспоримый факт.
Стоит ли удивляться, что со временем все это приводит к инстинктивному отторжению подданными своей королевы. Вот оно - то самое топливо, которое помогло разгореться огню революционной ярости. К этому времени уже никому нет никакого дела до того, что королева до сих пор невинна.
Нерешительность - синоним трагедии
Выслушав вердикт медиков, Людовик не спешит прибегнуть к рекомендованному ему хирургическому вмешательству по «восстановлению голоса», как остроумные недруги прозвали предписание эскулапов. Он колеблется и в этом заключается корень его трагедии.
Никто уже не понижает голоса говоря, что король некомпетентен не только в постели, но и на троне. Мария-Антуанетта исчерпала все свое терпение и в своей переписке открыто называет супруга неудачником, который не обладает ни величием, ни характером. Мать, Мария Терезия неоднократно упрекает дочь за эти, достойные порицания высказывания в адрес мужа, но... все тщетно. Молодая жена любит своего мужа не более, как любят добродушного пса, которого время от времени гладят и чешут за ухом, потому как он никогда не рычит и не ворчит.
В случае с монархами, неспособность исполнить супружеский долг - это вопрос уже не личный, но государственный и крайне серьезный. Эта проблема, для которой существовало весьма простое решение, приобрела и другое последствие - она возвысила королеву над королем. Все мы взрослые люди, и для нас не секрет, что веками многие исторические события «планировались», если позволите так выразится, именно в спальнях, под защитой наглухо задернутых балдахинов. По этой причине вполне очевидно, что исторические последствия рассматриваемой сегодня королевской трагикомедии весьма и весьма недвусмысленны.
А что же Людовик XVI? Он, как может, борется с повсеместно преследующим его унижением: охотится на кабанов, размахивает молотком в кузнице, ловко орудует рубанком, но... по-прежнему не в состоянии осудить легкомысленного (на первый взгляд) поведения собственной жены и продолжает усугублять ситуацию, дозволяя ей расходовать крупные суммы на удовлетворение дорогостоящих прихотей. К чему может привести ситуация, когда супруг страдает комплексом неполноценности, а жена стремиться заполнить душевную пустоту вечеринками, драгоценностями и банальными капризами?
Вмешательство императора Иосифа
Вновь и вновь Мария Терезия читает Марии-Антуанетте нотации. От письма к письму она призывает дочь вести себя достойно королевы Франции. Одно из посланий содержит мрачное предсказание:
«Зная, как Вы легкомысленны и как импульсивны, я многое предвижу. Услышьте меня, Ваше везение может закончиться очень скоро, и Вы, по своей собственной вине, можете погрузиться в величайшее несчастье. Придет день и Вы поймете, что Ваша мать была права, но будет слишком поздно. Я надеюсь, что мне не суждено дожить до этого дня и я молю Бога, чтобы мои дни окончились как можно скорее, ибо нет ничего страшнее, чем потеря своего дитя».
Дочь не вняла увещеваниям матери, но Господь был милостив к императрице Священной Римской империи. Она умерла за 13 лет до казни своей дочери, успев узнать о разрешении интимной проблемы французской королевской четы и дождавшись известия о рождении первой внучки, названной в ее честь Марией Терезой.
Однако, для того, чтобы поставить точку в не в меру затянувшейся супружеской проблеме, Мария Терезия была вынуждена «командировать» ко французскому двору своего сына и соправителя, Иосифа II. Говорят, что Иосиф пренебрег всеми правилами учтивости и даже плотно запертые двери не утаили от придворных, что разговор вели не два монарха, но двое мужчин. Иосиф не убедил, но настоял на том, чтобы король Франции подвергся рекомендуемому медиками хирургическому вмешательству. Когда дело было сделано, все участники этой трагикомедии облегченно выдохнули, но... тут же столкнулись с новой проблемой: внук любвеобильного Людовика XV не знал как вести себя с женой. Иосиф рапортует матери:
«Он проникает в жену, остается там недвижимо на протяжение двух минут, извлекает свою плоть без семяизвержения, галантно желает супруге спокойной ночи и с чувством выполненного долга удаляется в собственные покои».
Именно благодаря Иосифу, брату Марии-Антуанетты и Императору Священной Римской империи брак Марии-Антуанетты Людовика XVI, наконец, был завершен. В итоге у пары родилось четверо детей, но Людовик так и остался для королевы марионеткой, возможно именно потому, что не стал во-время ей настоящим мужем.
Вернувшись в Вену после выполнения возложенной на него миссии, Иосиф не был спокоен. Вихрь увеселений, целиком поглотивший его сестру, не предвещал ничего хорошего. Он, как и его мать, предвидел страшный финал французской монархии:
«Революция будет жестокой».
Он оказался прав. Людовик и Мария Антуанетта были гильотинированы в 1793 он в январе, а она в октябре.
Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь на канал. Оставляйте комментарии. Делитесь с друзьями. Помните, я пишу только для Вас.