Елену Камбурову мы узнали в Красноярске. Она приезжала в этот город каждый год - у нее там добрые друзья. Благодаря этим друзьям, благодаря журналисту газеты, где мы с сестрою работали - Валерию Кузнецову, наша семья тоже полюбила певицу.
Очень нравится! Настолько тонкое, умное, светлое, какое-то в высшей степени гуманистическое искусство, что хочется и плакать от полноты чувств, и прыгать от восторга и радости, и верить во всё хорошее...
Помнится, один из концертов был посвящен памяти красноярского художника Михаила Молибога, с которым Елена Камбурова дружила. Я ничего не знаю про этого художника, за исключением, что он работал в музее, его произведения были многослойные, наполненные разными смыслами, символами. Мне представляется, что Молибог своими художественными средствами говорил примерно о том, о чем поет Камбурова - о хрупкости нашего мира, о нежных нитях, которые связывают людей с жизнью и друг с другом...
И вот эта незримая, но ясная связь хорошо чувствуется на концертах Елены Камбуровой. Когда я в те годы слушала её песни, то вспоминала строчку: "Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой".
Была не права. Поняла это вчера, на концерте Елены Камбуровой в ее театре - Театре музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой.
Программа называется "Великая нежность".
Елене Камбуровой 11 июля исполнится 85 лет - и мы думали, что она, может быть, споёт одну или две песни, а все остальное - другие артисты. Но нет, все полтора часа пела она одна: и уже не своим когда-то великолепным голосом, который не спутаешь ни с каким другим, а всем своим существом, сердцем, душой... Какой уж тут «золотой сон»!
Петь о «золотых снах» могут молодые, сильные, здоровые актеры. А Елена Камбурова говорит речитативом, чтобы мы проснулись. Великая нежность к этому миру вопреки всему, что в нем происходит. Но мы должны сохранить этот мир, сохранить человека - каждый в меру своих возможностей.
Это был даже не концерт, а, скорее, молитва, служение - людям, добру, справедливости, жизни, миру.
Я смотрела на сцену, затаив дыхание, но иногда краешком глаза - на зрителей. Весь зал - молодые и пожилые, мужчины и женщины - также, затаив дыхание, глядели на сцену. Будто бы тоже молились, служили вместе с Камбуровой.
Когда Елена Камбурова только вышла на сцену, ей зааплодировали. А она начала читать стихи:
Песни людские прекрасней, чем люди.
надежней, чем люди,
печальней, чем люди,
прочнее, чем люди,
и песни любил я больше людей.
Я мог бы жить в одиночестве,
прожить без песен не мог,
я изменял любимой,
но песням ее был верен,
и песни мне не изменяли,
я их понимал на любом языке.
В этом мире
из всей жратвы и питья,
из всех путешествий
и происшествий,
из всего, чему я внимал,
из всего, что я понимал,
обнимал и трогал, -
ничто, ничто не делало меня
счастливей, чем песни.
Оказывается, это Назым Хикмет в переводе Давида Самойлова. Но казалось, что это сама Камбурова, что всё, что она пела-рассказывала - о ней, и о нас, и обо всех...