Сегодня, 1 июля, День Ветеранов боевых действий, дата, о которой знают не все. Сегодняшний день для тех, кто воевал и защищал интересы страны с оружием в руках в различных конфликтах и войнах, о которых до сих пор спорят историки и политики.
Однако для всех ветеранов этот день – это память, уважение и про то, что их труд не забыт…
Юрий Воякин поделился своими воспоминаниями: «Чечня. Сводный отряд московской милиции… Выехали на трассу «Кавказ» повернули влево, в сторону города Аргун…
Движение стало интенсивнее, а дорога шире. Параллельно автотрассе, пролегали ж.д. пути, по которым в попутном направлении двигался литерный, военный состав. Десяток цивильных, вагонов, шли под внушительным конвоем.
Возникла довольно колоритная картина, которую нельзя не отобразить более подробно: впереди шёл состав, который толкал открытую платформу с щебнем на случай подрыва. Следом, так же на открытой платформе стояла БМП, грозно поводя стволом пушки из стороны в сторону.
Следующим в составе шёл бронепоезд. Да, да, самый настоящий бронепоезд, как будто сошедший с революционных картин. Только сверху колыхался на ветру не алый стяг, а современный триколор. Закован в броню как средневековый рыцарь, весь в заклёпках. Узкие бойницы ощетинились пулемётами…
На зелёном борту ярким, красным цветом, готическим шрифтом было выведено «ЖЕЛЕЗНЫЙ КАПУТ». С чувством юмора у солдат, обслуживающих это чудо, было всё в порядке. В окнах пассажирских вагонов виднелись лица молодых солдат, которые ехали в неизвестность, обозревая окрестности наивными и немного испуганными глазами…
Миновали через мост обмелевшую реку Аргун и въехали в одноимённый город. Городом, Аргун можно было назвать с большой натяжкой. Скорее он напоминал посёлок городского типа. Последствия войны здесь виднелись на каждом шагу.
Было видно невооруженным глазом, что ваххабиты обороняли город упорно. Разрушенные дома, угрюмо чернели провалами окон... Миновали город, очередной блок пост, развилку...
Тут монотонность движения нарушил окрик вперёдсмотрящего:
– Серёга, смотри!
Справа, впереди у обочины стояли потрёпанный Жигуль с поднятым капотом, и рядом – одинокая фигура голосовавшего военного.
– Военный и один?! – удивился Анохин – Очень странно…
– То-то и оно – подозрительно. Посмотрим?
– Давай, – согласился Сергей.
– Алёша проезжай, и метров через двадцать тормози.
Замедлили скорость, объезжая Жигулёнок. Над мотором склонился пожилой горец. Остановились, и Юрий, открыто улыбаясь, выскочил из кабины со словами:
– Что случилось, командир?
– Да вот, ехал на попутке, и сломались. Не подкинете в Гудермес?
– По пути, садись, – Юрий гостеприимно распахнул дверь пассажирского отсека. Внимательно и незаметно ощупывая его взглядом.
Та-ак, камуфляж, разгрузка, АК-7.62 мм, с длинным магазином от РПК. Славянская внешность, «Г» выговаривает мягко, как в южных регионах России и Украины, – анализировал Юрий. – Улыбается, но взгляд излишне напряжён.
Передвижение военному человеку по Чечне в одиночку равно самоубийству. И этот неизвестный вызывал законное подозрение своей беспечностью.
– Располагайся, а я гляну, может помочь, чем водителю, – и Юрий направился к «Жигулям».
– Салам алекум, ваши, - уважительно поздоровался он.
– Уалекум салам, - коротко глянул водитель, перебирая провода.
– Хара мнла ву? (Это кто такой?) – спросил Юрий, кивая в сторону нового пассажира.
– Военный…, - пожал он плечами в ответ.
– Откуда везёте?
– Из Шатоя еду. А этот из леса вышел, голосует. Я сам удивился. Говорит, от колонны отстал. Странный он какой-то…
–Со кята. (Я понял.) Хума ешн шун? (Что-нибудь надо вам?)
– Баркаллах, сам справлюсь, катушка зажигания полетела, заменю и поеду. По-нашему неплохо знаешь. Кабардинец?
– Нет, русский я. Баркаллах, дада. Адикел, - поблагодарил и попрощался Юрий.
– Адикел, аьтто хуьлда, - (Желаю удачи) - покивал в ответ водитель.
«Неужели боевик?» - размышлял, направляясь к машине, Юрий - «Ладно, сейчас выясним».
Уселся на своё место, тронулись. Обернулся, и слегка подмигнув Анохину начал объяснять:
– Зажигание у деда барахлит, движок заглох...
Не договорив, быстро накинул и резко натянул автоматный ремень на шее военного, сидевшего к нему спиной. Тот захрипел и, вцепившись скрюченными пальцами в ремень, выпустил автомат. Его тут же разоружили и защёлкнули браслеты на запястьях.
– Поговорим? – ослабив ремень, спросил Юрий.
– Что вы себе позволяете?! Я — майор! – Откашлявшись, выдохнул тот в ответ.
– Майор, и даже документы есть?
– В кармане.
Курдюков быстро обыскал задержанного, выудил из-за пояса потёртый ТТ и, вместе с документами протянул Рощину.
Юрий мысленно прикинул: «Ствол не табельный, но, возможно трофейный».
– Та-ак, - протянул он вслух, разглядывая удостоверение личности офицера - Сторожев, Иван Сергеевич. О-о! Академию бронетанковых войск имени Малиновского закончил. Кру-уто. Где находится Академии?! Отвечать, быстро! - рявкнул он.
– Э-э... в Москве.
–Ясен пень! Метро рядом какое?!
–Э-э... Парк культуры...
– Врёшь! У Парка культуры академия Фрунзе!
Задержанный открыв рот, моргал не зная что ответить.
– Где база?! Номер части?! Давно в Чечне?! Быстро!
–Ханкала, в/ч 98311, артдивизион... Месяц здесь.
И тут, не давая опомниться, Юрий задал ему вопрос на нохчИ:
– Хаце ху ю?! (как тебя зовут?!)
– И-иван.
Было ясно, что он вспоминал имя, указанное в удостоверении, и даже не поняв сразу, что спросили его на местном наречии — ответил. Капитан усмехнулся:
– Вот какие у нас нынче офицеры, месяц на Кавказе и уже выучил язык противника. И «волыну» нетабельную надыбал. Сдаётся мне, что липовый ты майор? Ладно, проверим, сиди теперь и молчи. Ребята укутайте ему рожу.
Аликов натянул непонятному пока пассажиру на голову чехол от бронежилета, перекрыв обзор. Алексей всё это время невозмутимо крутил баранку, лишь изредка поглядывая в салон. По рации Анохин связался с комендатурой Гудермеса, объяснил ситуацию и продиктовал данные удостоверения, добавив номер части в Ханкале.
–Всё понял, проверю, ждите, - ответил дежурный.
Не прошло и пяти минут, как захрипела рация вызывая экипаж. Анохин отозвался и получил ответ от дежурного:
–... Есть такой майор Сторожев. Только уже две недели, как без вести пропал он вместе с двумя бойцами, после нападения боевиков на колонну. Давайте-ка этого ряженного к нам, для тёплой дружеской беседы, - с сарказмом закончил дежурный.
– Вас понял, везём. До связи.
– Ну вот, всё и разъяснилось. Ожидает тебя торжественный приём, вражина. Оркестр не обещаю, но эскорт из почётного караула тебе обеспечат.
–Не губите, ребята! – Завыл голос в мешке – Отпустите! Я в Гудер хотел на вокзал, чтобы уехать. Надоело всё... - скороговоркой захлёбываясь, забормотал задержанный. Его теперь с полной уверенностью можно было перевести в разряд пленных.
– У меня деньги есть. Много! Доллары, здесь не далеко, в лесу. Я покажу... - продолжал лепетать он.
– Покажешь, обязательно и где деньги и оружие и схроны бандитские. Всё покажешь. А теперь заткнись, утомил ты нас, зараза, – ответил ему Анохин, запихивая в рот кляп.
Водитель покосился на Юрия и вполголоса спросил:
– Блин, как тебе удалось вот так в лёт, вычислить этого, - Лёшка кивнул назад.
– Не сразу, но… знаешь, у латинян есть такое изречение: "Etiam cappillus unus habet suum". Что в переводе означает: "И тонкий волос, тенью обладает". Так и тут, если внимательно присмотреться, то вся сущность человека видна.
– Унус... хабет... латынь. Абалдеть! Как мудрено, - покачал головой Подсекалов.
– Так экипаж, а теперь максимальное внимание. Начинается лесной массив, за ним селение Джалка. Места неспокойные.
Прямо к трассе подступил густой лес. И словно в подтверждении слов Юрия, друзья увидели ещё дымящийся войсковой КАМАЗ лежащий на боку, в кювете. Неподалёку уткнувшись капотом в кусты, стояла простреленная «НИВА». Людей не наблюдалось.
Комендант района пытался обезопасить этот участок шоссе, вырубив лес с обеих сторон дороги метров на пятьдесят. Обещал хорошие деньги местным.
Но после двух дней работы, лесорубы категорически отказались выходить на работу объяснив, что ночью в село пришли ваххабиты и пообещали вырезать семьи тех, кто продолжит работу.
Тогда попытались продолжить вырубку с помощью бойцов сидевших на гауптвахте. Но быстро отказались от этого, из-за риска. Весь лес был нашпигован минами и растяжками. Сейчас приходилось этот опасный участок проскакивать, полагаясь лишь на господа Бога, волю случая и умение водителя.
Вот и сейчас все сидели как на иголках, не зная чего ожидать от тёмного леса, вплотную подступившего к дороге. Впереди неспешно катил «Москвич» и нещадно дымившая «Волга».
УАЗ разогнавшись нагонял раритеты советского автопрома. Встречные машины проносились так, что «таблетку» качало турбулентными потоками воздуха. Выбрав момент, Алексей рискованным манёвром обогнал замедлявшие движение машины и стал набирать скорость.
Из-за натужного рёва мотора, выстрелов никто не слышал... В переднюю стойку у головы водителя смачно щёлкнуло! В борт машины ударили пули - раз другой, третий. Осыпалось боковое стекло. Как всегда, снайпер первым выстрелом пытался нейтрализовать водителя…
Повезло, не попал! Ожидая нечто подобного, водитель пригнувшись к рулю резко бросил машину влево-вправо. Перейдя на пониженную передачу вдавил педаль газа в пол.
Видя опасные манёвры на трассе, встречные прижались правее, а задние автомашины вообще остановились поняв в чем дело и не желая подставляться. На очередном вираже машина влетела в солидную выбоину, её подбросило, задние двери распахнулись.
С грохотом подскакивая, по дороге покатился шлем-сфера. Следом вывалился ящик тушенки, бронежилет...
– Держи барахло! - пытаясь перекричать шум мотора, заорал Анохин.
Аликов с Курдюковым навалились всем телом на коробки, растопырив руки пытались удержать ящики, рискуя сами оказаться на дороге. Метров через пятьсот бешеной гонки, видя, что обстрел прекратился, водитель сбавив скорость выровнял машину.
Экипаж сидел, вцепившись в оружие, не зная откуда летят пули и надеясь только на Алексея. Лишь только пленный дёргался и мычал под своим импровизированным капюшоном.
Очевидно, стрелявших не ввела в заблуждение нехитрая маскировка, в виде местных номерных знаков.
– Ух, вроде пронесло, - выдохнул Анохин, осторожно выглядывая на улицу отогнув занавеску.
В этот момент ряженый сполз на пол и завалился на бок, на коробки с продуктами. Кое-как захлопнув задние двери, друзья перевернули пленного, освободили от капюшона и кляпа.
– Чего у вас? - обернулся в салон Юрий.
–Да вот, похоже, нашего горе-шпиона зацепило, - ответил Сергей. Точно, кровь. Входящее есть. Без сознания.
Друзья быстро со знанием дела, распотрошив аптечку перевязали раннего и вкололи ему промидол.
– Под ключицей пуля вошла, стойку пробила и на излёте нашла свою цель. Лёгкие не задеты, кровь изо рта не идёт, - констатировал положение Анохин.
– Ну, раз так, значит жить будет. Повезло ему. А может и наоборот, не повезло. Как оклемается, за него особисты примутся, - высказал предположение Юрий, глядя вперёд.
Проскочили селение Джалка, бурную речушку Хулхулау, как она значится на карте, и которую вояки именовали по-русски «Белка».
И вот показались окраины Гудермеса. Сбавили скорость, и притормозили у перекрёстка.
Раненый пришёл в себя и, тихо постанывая, попросил сигарету. Сунув прикуренную сигарету ему в зубы, выскочили из машины и осмотрели пробоины.
Нашли пулевые отверстия, две зацепили крышу авто и на ходовые качества не повлияют.
Только одна пуля, пробив стекло и бронежилет, можно сказать, достигла цели.
Связавшись с дежурным по комендатуре, доложили о ситуации и уточнили - куда везти раненого.
– Везите к нам, у нас медик хороший, подлатает его, - ответил дежурный.
– Есть-понял, следуем.
И уже через двадцать минут, сдав комендачам перевязанного пленника, многострадальный «УАЗ» заезжал в ворота родной базы.
Чуть позднее из комендатуры сообщили, что пленённый нашими ребятами человек, оказался гражданином Украины...
Радикально настроенный против России националист, решив подзаработать таким вот необычным образом, воевал на стороне банд формирований. Со временем разочаровался, устал, и действительно решил сбежать на ридну Украину.
Переклеил фото на удостоверение пленного офицера и в бега, но попал как кур в ощип. И поймали и прострелили, и теперь вот парится в кутузке, ожидая своей дальнейшей участи. На основании его показаний выяснилось, где боевики содержат наших пленных, и туда выдвинулась группа спецназа…
***
Три месяца назад литерный поезд, практически без остановок, громыхая на стыках летел на Юг. Плацкартный вагон был забит до отказа. Всё свободное пространство завалено ящиками, рюкзаками, амуницией.
Везде оружие, скабрезные шутки, водка, смех. Молодые и здоровые ребята. Казарма на колёсах и, она…
Проводница! Временные спутницы на бескрайних и необъятных просторах. Сколько видим мы их на своём жизненном пути? Немало… Они разные: весёлые и хмурые, озабоченные и равнодушные, приторно вежливые и развязно-хамоватые.
Но почти все запомнились мне с какой-то усталостью в глазах. Непростая всё же работа на колёсах в постоянном движении, когда и поспать-то удаётся в пол глаза… А та девчонка запомнилась особенно.
Молоденькая светловолосая хохотушка, и даже осталось в памяти её имя, Светлана. Той далёкой уже весной, была она проводницей в нашем вагоне. Одна в таком непривычном окружении.
Поначалу робела. Испуганно забившись в уголок купе, отвечала невпопад, стреляя широко раскрытыми глазами. Потом пообвыкла, заулыбалась и похорошела. Смеясь, отражала неуклюжие ухаживания, заразительно хохотала над анекдотами и сама, в ответ, с лёгким прищуром голубых глаз подшучивала над кем-то…
А через три месяца (так совпало), мы опять увидели её на обратном пути. Мы уходили домой… Провонявшие потом и порохом, грязные, уставшие и злые…
Все последние недели Арби Бараев со своими головорезами терроризировали окрестности Аргуна и Гудермеса не давая покоя. Тактика партизанской войны проверена веками: ночные налёты, обстрелы блок постов, засады. Короткий огневой контакт и, боевики под покровом темноты уходят в горы...
И вот пришла наша смена и всё, мы возвращаемся домой. От Гудермеса на Моздок состав шел в сопровождении бронепоезда. На его борту шутники вывели готическим шрифтом: «Железный капут». Шутка едва не стала пророческой, пару раз чуть и не случился этот «капут».
Подрыв передней платформы, груженной (на такой случай) щебнем, не принёс ощутимого урона, но время на восстановление путей уходило немало. На расстояние выстрела боевики не приближались. Зная огневую мощь бронепоезда, не рисковали.
Бригада бойцов железнодорожных войск, матерясь и вздыхая, выбиралась из-под надёжной броневой защиты и приступала к ремонтным работам.
Пулемёты и зенитная установка в это время периодически и короткими очередями обрабатывала окрестную «зелёнку», не давая бандитам даже подумать о том, чтобы помешать ремонтникам.
После чего, ощетинившийся стволами орудий состав, тихим ходом продолжал путь туда, где нет этой странной войны. Три месяца назад мы, свежие и бодрые, ехали этим же поездом. И в этот раз, по какому-то стечению обстоятельств, бригада проводников оказалась та же...
Светлана узнала нас и заметно обрадовалась, ведь возвращаться в Москву ей предстояло с уже знакомыми ребятами. Радость была недолгой.
– А где же ваш парнишка? Ну, весёлый такой, молодой, этот... как его? Алёшка!.. - тормошила она Шолубая.
– Подсекалов, - отведя взгляд в сторону, ответил старшина.
– Да, наверно. Не видно его. Или в другом вагоне едет? - всё еще улыбается Светлана.
– Нет. Не в другом... Он дома уже. Похоронили его. Погиб Алексей.
И эта, в сущности посторонняя девочка, видевшая нашего друга всего пару дней три месяца назад рыдала в голос, навзрыд, так как рыдали бабы в российских селениях получив похоронку с фронта. Мы не могли её тогда утешить, не было слов…
И неслась над землёю тоска, рвущая душу, дикая, необузданная и страшная... А сколько их вот так же рыдали в городах и селах, оплакивая родных и близких людей сгинувших в жерновах жестокой и кровавой бойни.
Где-то слышал, что если бы министрами обороны были женщины, то никаких войн не было бы в принципе. Не знаю, может быть и так, но пока… Пока мы помним о прошлом, рождаются такие строки:
«В ТОЙ жизни остались тревога и радость.
Друзья. Черно-белая правда войны.
Скорбящая горечь, утраты и ярость.
Короткий, как выстрел, момент тишины...»
За прошедшие годы немало ушло безвозвратно друзей, их имена навечно остались в наших сердцах. Об этих утратах напоминает обелиск на нашей базе. Но Алексей почему-то запомнился особо. Быть может потому, что бок о бок с ним были все последние дни его жизни.
Вечная память всем ребятам, ушедшим туда, куда неведома дорога и нет обратного пути...» Юрий Воякин.
P.S. Полностью книгу автора под названием «Странная война» читаем здесь: https://dzen.ru/a/ZZ-fQxOAQQTJs3NQ
