Продолжаем разговор про прощение. Сегодня о праве на гнев.
В силу и опыта, и большой устойчивости я много работаю с большими травматическими историями - и с женщинами, потерявшими детей, и пережившими убийство близких, и насилие, и с мужчинами, вернувшимися с войны, и с детьми, что чувствовали только боль, и унижения, и голод... И я точно внутри себя ощущаю, что не всё можно простить.
И да, я очень чувствую, что есть раны, которые не залечить словом "прости". Да, это слово, сказанное с искренним чувством, нормально во многих историях, но вообще прощение требует репарации - символического возмещения ущерба.
Но как можно возместить жизнь ребёнка? Как можно возместить своё чувство безопасности, если ты раз за разом вздрагиваешь, понимая, что тот человек всё ещё живет в твоём же городе?
Ведь травма насилия это не просто воспоминание. Это вторжение в тебя, вторжение другого в жизнь целиком, после которого невозможно быть прежним.
И да, наверное, если это пытаться залечить словом "прости", это вообще может быть ретравматизацией, ведь по сути это заставляет нас вновь принять то, что неприемлемо. Женщины, которые не прощают насильника, не "застряли в прошлом", они буквально этим защищают ту себя, что в тот раз осталась без защиты. И гнев, и ненависть, живущие в них, могут быть понятными защитниками границ и чем-то тем ярким, что связывает с реальностью.
Однако, мы знаем, что окружающим наши чувства могут не нравиться, и наш гнев могут осуждать и останавливать, а подавленная ярость разрушает. Получается дурацкий замкнутый круг из чувств, которые не предъявить миру, и психосоматики по итогу.
У меня много клиентов с депрессией, и в аналитическом ключе мы знаем, что одна из причин депрессивных состояний это как раз запрет на злость. В злости много сил, много энергии и жизни, и если мы её останавливаем в себе - мы останавливаем и жизнь. И да, я много слышу историй о честной ненависти в сторону родителей, в ответ на которую мир твердит: они же вырастили тебя, не бросили, а сейчас старые, прости. А в ответ я слышу такие же честные: да лучше бы бросили.
И как только мы обретаем безопасность и смелость ненавидеть - мы перестаём ненавидеть себя.
Что же делать, если простить невозможно?
🌟 Признать рядом с людьми, что это недопустимо и чудовищно. Ведь единственное, на самом деле, что можно сделать с реальностью - это не отступать перед ней, давая ей столько места, и времени, сколько необходимо.
🌟 Дать гневу быть. В безопасности, рядом с людьми, что смогут разделить эти чувства и не остановить в нежном социальном ключе "ну подожди, подожди, это же родители". Дать своей ярости быть. Своей честности быть. Своим историям быть. Если нужно - быть и помогающим ритуалам. Я помню, освобождаясь от многолетних мигреней, я разламывала картину, что была подарена мне бабушкой. Это было важно. Это было актом возвращения.
🌟 А дальше мы создаём новый смысл: я больше не жертва, я та, что выжила. Присваивая себе силу, мудрость и жизнь.
Всё это возможно в терапевтическом процессе. Я не верю, что всяческие анкеты радикального прощения, очень вероятно кому-то помогающие соприкоснуться с чувствами, но помогают вернуть себе себя. Это возможно не в контакте с бумагой, но в контакте с людьми, что подтвердят: да, так было, и да, ты выжила.
Так что да, есть истории, которые просят не прощения, но ярости. Потому что иногда непрощение это последняя граница между нами живыми и мёртвыми внутри.
Как вам ощущаются эти мысли? Возможно, они вызывают страх и непринятие внутри? Как вы относитесь к идее о том, что гнев может быть целительным?
Обсудить можно здесь и я буду рядом.