— Давно пора! И учти: я с внуком сидеть не буду, пусть сидит дома один. Он уже взрослый!
— Серьезно? Взрослый в четыре года? Наверное вместо сада на работу пора его отправить, да? Пусть деньги зарабатывает.
***
Свекровь Юли — Ольга Михайловна была женщиной очень зацикленной на себе. Даже не в том смысле, что она ходила в салоны красоты или следила за трендами. Ее вселенная ограничивалась только ее делами, планами и правилами. Она никогда не считала нужным интересоваться чужими чувствами, а чужие проблемы казались ей либо преувеличением действительности, либо глупостью.
Когда Юля и Вадим сообщили, что у них будет ребенок, Ольга Михайловна лишь пожала плечами. Умиления, слез счастья или даже легкой улыбки на лице не появилось.
— Поздравляю, — коротко произнесла она. — Теперь у вас прибавится хлопот.
— Ну да, мы понимаем, — чуть смущенно произнесла Юля.
— А с кем ребенок сидеть будет, вы думали? Ладно, декрет... а бесконечный болезни в саду и школе?
Антон Владимирович, муж Ольги Михайловны, сидел в углу и смотрел телевизор. Он только бросил:
— Мы свое уже отсидели. Так что на нас не рассчитывайте.
Юля и не ожидала, что свекры с радостью бросятся предлагать свою помощь, но таких резких фраз она и не думала услышать. Ведь для нее это было самым ценным временем — под сердцем каждую минутку рос и развивался ее сыночек.
— Надеюсь, у вас не будет этой показухи с шарами и розово-голубыми тортами? — Антон Владимирович сдвинул очки на нос и окинул невестку презрительным взглядом.
— Мы уже знаем, что у нас будет сын, — с гордостью ответил Вадим.
— Ну пацан — это хорошо. А вот была бы девка...
Юля тогда промолчала. Она к тому моменту уже поняла, что поддержки от этих людей ждать не стоит. Но надеялась, что когда родится Никита, может быть, бабушка и дедушка проявят хоть каплю тепла.
Но чуда не произошло.
Вадим, когда они только начали встречаться, был не сильно разговорчив — суховат и прямолинеен. Поначалу Юле было с ним непросто, но с годами Вадим стал меняться. А с рождением сына он вообще раскрылся по-новому: носил Никиту на руках, пел ему забавные песенки, покупал игрушки и смешно пародировал мультяшных героев.
Иногда Юля думала о том, какой была реакция свекра, если бы он сейчас, вот в эту самую минуту, видел как его сын отплясывает танец какого-то индейца с перьями на голове. А затем она прыскала от смеха.
Ведь Антон Владимирович, казалось, никогда не занимался воспитанием своего сына. Ну родился и родился, сам как-нибудь воспитается. Плюс Ольга Михайловна, мягко говоря, была не самым нежным и внимательным человеком. Вот и получился такой Вадим, который мог быть самим собой только дома, когда не было пристальных взглядов и презрительного фырканья.
Когда Никите исполнилось четыре, Юля решила вернуться к работе. Она думала о частичной занятости или удаленной работе, но все что предлагали было не то, что она хотела. Поэтому Юля ждала удачного момента, а Вадим не настаивал и считал, что мать должна проводить много времени с ребенком, особенно пока он маленький.
Со временем Юля устроилась переводчиком. Работа оказалась подходящей: можно было частично трудиться из дома, но два-три раза в неделю стабильно приходилось выезжать в офис. Никита хорошо адаптировался в садике, стал более самостоятельным, и Юля с Вадимом даже начали подумывать о покупке для нее маленькой и маневренной машины — чтобы быстрее добираться до дома и забирать сына. У Вадима был плавающий график, поэтому на него надежды не было.
Зима в этом году выдалась суровая: постоянные метели, ледяной ветер и мокрый снег. В один из таких промозглых дней, когда все вокруг было серым и пронизывающе холодным, Юля как раз работала в офисе. Ей поступил срочный заказ на перевод книги — интересный, с хорошим гонораром. Заказчик просил выполнить часть уже к вечеру.
Юля только собралась с мыслями и наладила темп, зазвонил телефон. Это был воспитатель Вадима.
— Здравствуйте, это воспитатель группы «Солнышко» — Вероника Владимировна. У Никиты поднялась температура. Пожалуйста, заберите его как можно скорее.
Юля похолодела. Вадим был в командировке, ее мать Светлана Викторовна на работе и из всех возможных вариантов оставалась только свекровь. Сердце сжалось — но выбора не было. Юля, стараясь не думать о последствиях своих действий, позвонила Ольге Михайловне.
— Ольга Михайловна, простите, что беспокою… у Никиты температура, его надо забрать из садика. Я просто… у меня срочная работа, я не могу сейчас уйти. Там всего две остановки от вас пешком…
— Ты опять неправильно одела ребенка? Вот Никита и простыл! Какая же ты безответственная. — резко перебила свекровь. — Я, между прочим, не обязана бегать по садикам в такую погоду. Кроме того, у меня есть дела.
— Я не прошу вас сидеть с ним целый день. Просто забрать и посидеть пару часов. Он болен, ему плохо. Я постараюсь приехать, как можно скорее. Буквально пару часов. Пожалуйста.
Сквозь телефон доносилось раздражение, фырканье и какие-то саркастичные замечания — Юля их глотала одну за другой, лишь бы Никиту забрали. И, в конце концов, Ольга Михайловна нехотя согласилась.
— Ладно, уж раз так... — буркнула она. — Но только на пару часов. Потом я уйду к подруге.
Юля поблагодарила, положила трубку и вернулась к компьютеру. Руки дрожали, а текст расплывался перед глазами. Только бы все прошло спокойно…
Ольга Михайловна вошла в здание детского сада очень недовольная, всем своим видом демонстрируя жертвенность. Едва она открыла дверь в раздевалку, как увидела внука. Никита еле-еле натягивал на себя зимний комбинезон, тяжело дышал, щеки его раскраснелись, как у снеговика.
— Ну ты будешь шевелиться?! — рявкнула она так, что даже соседний мальчик в испуге подскочил. — Я что, пришла тут стоять и ждать, когда ты наиграешься?
Никита молча продолжил застегивать молнию. Воспитательница — Вероника Владимировна — подошла ближе и посмотрела на бабушку своего воспитанника с некоторым сомнением.
— Простите, вы точно бабушка Никиты? — осторожно уточнила она.
— А что, не видно? — вспыхнула Ольга Михайловна. — Как назло в нашу породу пошел! Один в один мой Антон — и походка, и лицо!
Воспитательница нахмурилась, но промолчала. Ей, конечно, не впервой наблюдать семейные сцены, но подобная холодность была редкостью.
На улице стало немного тише — ветер утих, снег перестал сыпаться в лицо. Но тропинка к дому вела через дворы, по сугробам. Для взрослого — просто неудобно, а для ослабленного болезнью ребенка — настоящее испытание. У Никиты путались ноги, он пару раз споткнулся и упал.
— Быстрее! — буркнула бабушка. — Иди ровно! Что ты как тряпка? Мы в твоем возрасте с санками по снегу бегали, а ты на двух ногах еле держишься!
Она подталкивала его в спину, будто он был мешком картошки, а не ее больным внуком. Никита старался идти быстрее, но каждый шаг давался с трудом. Ему хотелось остановиться и посидеть, но бабушка лишь ускоряла шаг.
Дома она молча открыла дверь, бросила сумку на пуфик и пошла на кухню. Никита, оставшись в одиночестве, медленно снял варежки и расстегнул куртку, сел на диван, даже не в силах снять теплый спортивный костюм. Ему было холодно и жарко одновременно. Он не знал, можно ли попросить воды. Не знал, можно ли позвать бабушку.
Дедушка сидел на том же месте, где и всегда — с пультом в руке и привычным ворчанием по поводу политики. Ни на Никиту, ни на его состояние, и уж тем более на его красные щеки — никакой реакции. Будто ребенка не было вовсе.
Так прошел почти час.
Юля ворвалась в квартиру, будто пламя. Она успела выполнить часть работы в рекордные сроки и сразу помчалась за сыном.
— Где Никита?! — крикнула она с порога. — Где мой сын?
Из кухни лениво донеслось:
— На диване. Весь такой чувствительный, видимо, в мать пошел...
Юля уже не слышала, она кинулась в комнату. Никита лежал, закутавшись в теплую кофту, щеки пылали, а лоб горел.
— Мама… — прохрипел он.
Юля присела рядом, обняла, погладила по голове, осторожно приложила ладонь к щеке.
— Мой хороший… ты весь горячий. Я рядом. Потерпи, сейчас мы поедем домой. Домой, где тепло. И где тебя любят.
Свекор состроил гримасу и покачал головой, наблюдая эти телячьи нежности, а свекровь только крикнула из кухни:
— Давно пора! И учти: я с внуком сидеть не буду, пусть сидит дома один. Он уже взрослый!
Юля сначала не поняла, а потом до нее дошло, что имеет в виду Ольга Михайловна.
— Серьезно? Взрослый в четыре года? Наверное вместо сада на работу пора его отправить, да? Пусть деньги зарабатывает.
— Ты чего тут развела? — напустился Антон Владимирович.
— А ничего! Больше ноги моего ребенка тут не будет! — резко ответила Юля. — В вас же ни капли души. Как вы Вадима то воспитали еще не понятно!
Невестка на ходу застегивала куртку и начала надевать на сына ботиночки.
— Что ты! Смотри в сугроб не провались, — рассмеялась Ольга Михайловна.
— Не провалюсь, не переживайте. У меня есть машина. Вадим, между прочим, купил. — соврала Юля, сама не зная зачем. Ведь машину она купила сама, точнее оформила кредит.
— Мда? Ну тогда прошу меня больше своими пустяками не беспокоить. Сама, села за руль и вперед за ребенком, — возмутилась свекровь.
— Да, я так и сделаю. Спасибо за совет. Всего хорошего! — дверь захлопнулась.
Дома Юля дала Никите жаропонижающее, напоила теплым компотом и поставила на плиту куриный бульон. Мальчик почти не ел — силы покидали его, и вскоре он уже лежал под одеялом с термометром под мышкой. Юля села рядом, гладила его по голове, и сердце разрывалось от чувства боли и вины.
Когда Никита уснул, она выдохнула и вернулась на кухню. На столе стоял ноутбук, а на экране — недоделанный перевод. Работу надо было сдать, иначе неустойка и испорченная репутация. Юля включила настольную лампу, сделала глоток остывшего кофе и принялась за текст.
В десять вечера домой вернулся Вадим. Тихо снял куртку, прошел на кухню, увидел жену за ноутбуком.
— Как Никита? — спросил он, подходя ближе.
— Спит. Температура уже меньше, но он еще очень слаб. Я тебе сейчас все расскажу...
Юля не выдержала — выложила всю цепочку событий. Про звонок из садика, про свекровь, про то, как Никита лежал на диване в прихожей, потому что боялся пошевелиться, и про полное равнодушие родителей мужа в той квартире.
Вадим молча слушал, взгляд у него становился все мрачнее. Он не перебивал жену ни разу. Потом достал из холодильника две баночки пива, одну поставил перед женой, другую открыл сам.
— Я был таким же мальчишкой, — тихо сказал он. — Только двадцать пять лет назад. Мама не раз забывала меня в садике. Тогда телефонов не было и воспитательница, дай бог ей здоровья, отводила меня пару раз домой. А отец… да он вообще не знал, где садик находится. Ему важнее были его рыбалка и телевизор.
Юля прижала ладонь к губам и тихо всхлипнула, а потом крепко обняла мужа.
— Прости. Я знала, что у тебя было непростое детство, но не думала… не думала, что настолько. Ты самый лучший. Самый нужный человек в моей жизни. Самый добрый и заботливый. Я люблю тебя, Вадим.
Он обнял ее в ответ. Чуть не расплакался, хотя никогда себе такого не позволял.
С того дня в их жизни что-то изменилось. Свекры больше не видели Никиту — и, похоже, особенно не переживали по этому поводу. Светлана Викторовна, мама Юли, приезжала по выходным, брала внука к себе домой или на дачу.
Юля научилась лавировать между работой и материнством. Где-то сокращала объемы, где-то работала по ночам, но справлялась. У Вадима к тому времени график стал стабильнее, он тоже включился в жизнь сына.
Когда Никите исполнилось шесть, они всей семьей впервые поехали на море. Путь был долгим, но радости мальчика не было предела. Он бегал по пляжу, собирал ракушки, строил песочные замки. Вадим держал его на плечах, а Юля снимала это на телефон.
И в один из таких моментов Юля поймала себя на мысли: несмотря на все — они счастливы. Потому что в их доме было главное — любовь.
Спасибо за интерес к моим историям!
Благодарю за комментарии, репосты и подписку! Всех благ!
Вам также может понравиться: