Несколько месяцев собираюсь, всё не соберусь никак... Написать что-нибудь про Буэнос-Айрес. Сейчас - погруженный в зиму, притихший слегка, город, пришибленный первым холодом. Тогда - когда только собирался что-нибудь написать - ещё осенний, уже слегка зябнущий по ночам, но тёплый ещё, и ласковый, как несильный ветер, и очень бурлящий, как горный поток ночью, и всегда юный какой-то. Пусть и пошарпанный местами, с заплатами на одежде - но и сейчас юный. Всегда юный какой-то, до странности, с этими пальмами, неухоженными вывесками, бесконечными автобусами, мешковатыми и заспанными бродягами - странный и юный. Город такой - Буэнос-Айрес.
Я здесь сейчас живу. И пусть это будет один день из жизни тут.
Вокруг Буэнос-Айреса - плотно-плотно, толкаясь и наступая друг на друга, теснятся маленькие городки. В одном из таких - зелёных и малоэтажных, где тихо, спокойно и за балконом качает листьями пальма - живу я. Далеко от центра - зато с пальмой у балкона. Потому, почти каждый день для меня начинается с автобуса. Вернее, сначала - с кофе. Потом - с автобуса.
Большие, круглосуточные - сколько раз, после какого-нибудь квартирника, фиесты, возвращался далеко за полночь. Задрёмываешь в обнимку с гитарой, просыпаешься от внезапной остановки. Бастанте, парень, приехали. Я живу недалеко от конечной. Удобно.
Вчера в автобусе напротив меня сидел мужчина, ну, скорее дед уже, седой весь. Нога на ногу, что-то чертил в блокноте. А может писал - я не разобрал. Очень стильно одет был, - я смотрел в полглаза, - запомнился пиджак в крупную клетку и сапоги высокие. Сумка через плечо из кожи - из неё попеременно появлялись, затем исчезали: карандаш, блокнот, конфетка.
Я вышел раньше деда. Интересно, а Борхес ездил на автобусах?
Борхеса я больше знаю, чем читаю. Мне всё ещё трудно даётся его мифотворчество и язычество, изложенное языком цветастым, но лаконичным. Куда больше я люблю другого аргентинского классика - Эрнесто Сабато. Вот с ним у меня случилась любовь с первой же книги, с первой же главы. А вот с Борхесом пока нет.
Может быть, позже?
Надо сказать, что Буэнос-Айрес - просто переполнен книгами! Небольшие лавочки с букинистикой, тянущиеся вдоль аллей книжные развалы, магазины политической литературы, религиозной, художественной - на любой вкус, на любой язык. Борхес соседствует с Кафкой, для издания и популяризации которого здесь, на континенте, Борхес сделал очень многое. Сабато соседствует с Камю, который книги Эрнесто называл своими любимыми романами и помогал издавать в Европе.
Сложно не читать в Буэнос-Айресе, не радоваться разнообразию, многослойности, полифоничности культуры.
...
Разнообразием не только литературы, но - живописью, политическим высказыванием, фотографией и театром, архитектурной манерой множества стран - переполнен Буэнос-Айрес. Европейские старенькие узкие улицы, художественные мастерские под крышами, маленькие кафе, в которых подают кофе с молоком и парой медиалун обязательному завсегдатаю из дома напротив. Кто-то переговаривается через дорогу, перекрикивая собирающего металлолом старьёвщика - и нет ощущения разорванности, всё связанно, может быть, скученно даже. И новости из газеты, которую листает сеньора за столиком в кафе, резонируют в университетском кампусе неподалёку, студенты которого уже перекрывают улицы по-соседству.
Сложно жить в Буэнос-Айресе, и не видеть картины Хорхе де ла Веги, не слушать аргентинский рок, не начать думать о диктатуре, революции, государстве - и человеке посреди всего этого.
И насколько скученно здесь всё, и плотно - настолько же и контрастно. Улицы богатых районов едва ли не утыкаются в трущобы. Бедняки, собирающие картон, осматривают мусорные баки у входа в дорогой ресторан, забитый под завязку. Очередной кризис, сотрясающий страну, прибавил нищих на улицах, поднял цены в магазинах до небес, но едва ли значительно уменьшил посадку в зале какого-нибудь дорогого заведения.
Сложно жить в Буэнос-Айресе, не испытывая проблем из-за денег. Которые становятся здесь пылью быстрее, чем ты привык дома, в России. Но, всё же - жить можно, - нужно! - интересно, задорно, бодро. Вовлекаясь в жизнь - даже если страшно и сложно.
...
Хаос, контраст, разнообразие, свобода. Иногда спрашиваю себя: не наелся ли, не хочешь ли домой? Хочу домой. Но - не наелся. Нельзя наесться свободой, надышаться таким насыщенным воздухом Буэнос-Айреса.
Я балдею тут. Не вижу здесь своего дома, но - вижу не чужой уже город. Второй язык, вторая культура, второй город. Чтобы возвращаться периодически, показать своим детям. Пусть увидят что мир - большой. И - за нас.
А я через года буду вспоминать, как ехал автобусом сквозь Буэнос-Айрес, а напротив сидел стильный дед, и чертил что-то в своём блокноте.
А я ехал и думал: интересно, а Борхес ездил на автобусе?
...
Южный идёт циклон,
шелест неспешных волн,
вода омывает землю,
планета под шелест дремлет;
место всему тут есть:
и листопаду, и бездне,
может сведёт судьба,
хоть засыпали не вместе;
пусть засыпали не вместе.
Хватит ли наших глаз,
увидеть, что мир за нас?
Да и мы подходящие пазлы
для этого мира...
Хватит ли наших слов,
высказать всю любовь?
Что за годы молчания мы
в себе накопили...
Жизнь - такая, как есть,
больше как путь, чем песнь,
не отмотать к началу,
ни черновиков, ни пауз;
Южный циклон идёт,
что он с собой несёт:
возможность взглянуть иначе,
прежде чем двинуться дальше;
на то, что делать нам дальше.
Хватит ли наших глаз,
увидеть, что мир за нас?
Да и мы подходящие пазлы
для этого мира...
Хватит ли наших слов,
высказать всю любовь?
Что за годы молчания мы
в себе накопили...