Когда мне было 14, слово «дача» ассоциировалось с шашлыком, купанием на речке и старым телевизором, который ловил всего два канала. Это была территория дедушки: он выезжал туда даже зимой, проверял печку, проветривал дом, смотрел, не сломался ли замок на сарае.
Весной и летом мы ездили туда уже всей семьёй (ну или почти всей, ибо работу никто не отменял). Каждому находилась своя задача. Пока был совсем мелким, я собирал смородину в ведро, которое казалось бездонным, подбирал с земли упавшие абрикосы, поливал помидоры из огромной лейки, ловил колорадских жуков и складывал их в стеклянную банку.
Когда стал постарше — колол дрова, таскал воду из колодца, учился чинить все, что нужно чинить. Дача была частью нашей семейной жизни, но не моей мечты. В ней было много труда, немного радости и ощущение, что всё это — навязано. Я считал дни до возвращения в город, где была приставка (да, компьютеры появились позднее), друзья и туалет в квартире, а не в будке, как я ее называл.
🧔 А потом я вырос
Вот так хоп, внезапно: вчера тебе было 6-8-11 лет, и ты собирал упавшие абрикосы. А сегодня такие собиратели обращаются к тебе на «вы», и ты недоуменно думаешь, почему это почти ровесники вдруг стали такими вежливыми.
И примерно после 30 я впервые поймал себя на том, что засматриваюсь на дачные домики, когда проезжаю мимо.
Я начал представлять, где бы поставил беседку, где высадил бы клубнику, какой сорт сирени выбрал бы для забора (несмотря на то, что я вообще не знаю, бывают ли у сирени разные сорта). Иногда я видел на участках мужчин. Разного возраста, но в основном все-таки постарше. Они чинили что-то у дома, обрезали деревья, просто сидели на скамейке с чашкой чая — и я им завидовал. По-доброму.
Это не была зависть к достатку. Знаете же, что обычные покосившиеся дачные домики на 1-2 комнаты с 6 сотками земли стоят не так уж и дорого. Поэтому у меня была зависть к укоренённости. К ощущению, что у тебя есть территория, где всё на своих местах и ты — хозяин этого порядка. И нет, квартира под такое совсем не подходит: вокруг нее много чужих. Выйди за порог своих 50-60 квадратов, и ступишь на общую землю.
🏡 Почему это происходит?
Почему примерно после тридцати — иногда раньше, но скорее чуть позже — у мужчины вдруг включается внутренний компас на «поставить теплицу» и «купить секатор»?
Психологи скажут: это этап взросления. В юности ты доказываешь себе и другим, что ты кто-то. После — хочешь покоя. И особенно хочется покоя, когда в жизни появляется слишком много шума, людей, непредсказуемости и цифрового мусора.
Дача — это антидот.
Она не требует многозадачности. Там ты не должен нравиться кому-то. Там ты можешь быть медленным. Там есть земля, дерево, крыша, лопата, которая весит столько же, сколько десять лет назад, и ты — тот же, хотя уже совсем другой.
С годами растёт усталость не столько физическая, а нервная. И как бы ни звучало это банально, усталость эта лучше всего лечится простыми вещами: землёй под ногтями, треском дров, утренним солнцем в окно и возможностью сесть на лавку и не объяснять, почему ты молча сидишь, а не снова бежишь на работу.
А возможно, дело ещё и в наследственности. В нас заложено стремление к гнезду, к оседлости, к Своей Земле. Бетонные многоэтажки, при всех удобствах, это стремление подавляют на время. Пока ты молодой. А позже натура все-таки берет свое, и снова хочется дышать свежим не-городским воздухом, выращивать помидоры и иметь место, где ты можешь починить, построить, посадить. Даже если ты никогда в жизни раньше не держал в руках лопату и молоток. Где ты не пассажир, а водитель.
И это не про старость. Это про зрелость. Про радость от простого труда, про возвращение к корням.
И про то, что, может быть, твой собственный сын будет собирать с дерева абрикосы и думать, что дача — это скука.
А потом — поймёт.