2. Тайна «Снежной Девы»: кто она и что символизирует?
Скользит по тротуарам Петербурга –
белая, неземная…
Глаза у неё — два вечных упрёка,
улыбка – хрупкая, почти прозрачная…
Эти строки колют ледяным дыханием. В стихах Блока она появляется неожиданно, как зимний вихрь среди слякоти.
Выйдем за рамки благопристойного брака, где чашки стоят солдатами,— и окунёмся в иной, почти мистический мир, из которого смотрит на нас она. «Снежная Дева». Образ, который сродни фантомам — всегда рядом, всегда ускользает. Кто она? Реальна ли?
Образы? Может быть. Но у каждого фантома должно быть лицо.
И вот — Наталья Волохова. Вот имена звучат, они всегда с придыханием. Лёгкой поступью, высокая, живая и одновременно — словно бы скульптура. Она — в этих письмах, испуганных и строгих, что дошли до нас урывками… А сколько их было сожжено? Сколько строк Наталья вырвала из будущего, чтобы оно не читало её души?
В глазах Александра Блока Волохова была не просто привлекательной женщиной. Она была тем, чем ни одна его земная возлюбленная стать не могла — музой духовной любви, самой идеей. Не для плоти, не для семьи, не для комфорта. Для восторга, поклонения, для вечной внутренней борьбы. А разве не за такой любовью гонится поэт всей душой, измученной противоречиями?
Было ли между ними что-то, кроме слова и взгляда? Очевидцы — друзья поэта да обрывочные записи — склоняются к одному: их союз был невозможен в обыденной, "человеческой" плоскости. Она не подпускала Блока к себе слишком близко — своего рода табу, невидимая стена из инея. В этом была жестокость и одновременно… великое обаяние. Волохова чуть приподнимала вуаль, давала вдохновиться, но никогда не позволяла дотянуться.
Почему? Как объясняла она сама — не могла позволить себе «стать привычкой», разменяться на бытовое.
Нет, Саша... Это не про обыденность... – писала она, и слова её раздавались эхом в белых питерских переулках.
"Снежная Дева" стала не только женщиной-проекцией, но и частью города. Везде — этот морозный отблеск закованных льдом вод каналов, снежных масс на мостовых, и вечно молодой призрак на узких улицах, где отзвук каблуков растворяется в сумерках. Петербург Блока — это не просто адрес, это его сны, его безумная “Снежная Дева” и он сам, замёрзший в наполовину раскрытом окне.
И вот парадокс: “Снежная Дева”, родившаяся из реальной личности, перестаёт быть ею. Она становится образом для всей поэтической вселенной. Она — Зима, Петербург, Вечность. Она — идеал, манящий, мучающий
Как думаете, легко жить рядом с такой мечтой? Легко быть реальной женщиной, когда в доме витает призрак, всегда ослепительно чистый, всегда недоступный? Любовь Менделеева знала ответ. А Блок… он снова и снова возвращался к стихам, где от холода ломит не только пальцы — но и сердце.
3. Внутренний конфликт поэта: дух и тело, любовь и измена
Вот тут начинается самое интересное. В самом центре этой истории — не дуэль женщин за сердце мужчины, а драматическая борьба самого Блока с собой. Своей тенью. Своей страстью… Своей безнадёжностью. Сталкиваются два мира: земной и небесный. Две женщины? Да, конечно. Но прежде всего — две стихии внутри одного человека.
Посмотрите, как остро в Блоке сталкивались желания. Вот жена, так простая и понятная, реальная, с шероховатостями быта — и, всё же, родная. И вот — «Снежная Дева», бесплотный идеал, «чистая», почти бестелесная любовь, которую он ставит куда-то выше жизни, выше самой телесности. Настоящая трагедия ведь не в том, что выбирать нужно между двумя женщинами, а в том, что твоя душа разрывается пополам каждый день.
Разве это возможно?.. — шепчет кто-то у вас внутри.
Может быть, любовь как лёд и пламя? На одной ладони…
Блок был воспитан на мистицизме Серебряного века. Он страстно ставил духовное выше плотского — не по позе, не по моде. Ему действительно, казалось: чем меньше физического, тем выше, чище чувство. Отсюда, кстати, и знаменитая катастрофа его первой брачной ночи — ведь сколько в том было страха «запятнать» одухотворённость отношения контактами тела!
Чувства мучили, разрывали. Он хотел быть преданным идеалу, но был слишком живым, слишком молодым… Далеко не аскетом. Измены Блока — попытка заполнить пустоту, избавиться от внутреннего холода, справиться с равнодушием любимой («настоящей» или воображаемой — не так важно). Он искал в других объятиях то, чего недополучил в законном браке. Сблизиться — и вновь убежать, потому что духу всё это… скучно?
В стихах эти переломы слышны особенно остро. Внимательно вчитайтесь:
Ты обезумел. Ты разучился
Делить одно на двоих.
Ты не придуман, ты породился
Только затем, чтоб быть другим…
Разве тут про простую измену? Нет, тут целое философское кредо! Семейная жизнь с Менделеевой — как испытание на прочность: любовь без тела, дружба без страсти, привязанность без огня. А роман с Волоховой… Да что там — даже не роман, а вечный голод души: хочется приблизиться, но идеал всегда либо очень далеко, либо опасно близко.
Что ты выбираешь, Блок? Покой или боль? Уют или высоту? Обжигающее бытие или ошеломляющую пустоту?
И реальность, и поэзия — для него всегда были на границе. Он ловил эту границу, вытаскивал её наружу, швырял в лица читателей.
Парадокс ведь ещё и в том, что если бы Волохова вдруг ответила Блоку взаимностью в формате обычной земной любви — кем бы она стала? Разве не растворился бы её образ, не исчезла бы магия «Снежной Девы»? И вдруг жена, обыкновенная и земная, становится человечной, близкой — пусть и не идеальной. Ведь только в этом реальном, неудобном, даже мучительном соприкосновении он находит (или, точнее, даже не находит — а ищет!) самого себя.
Это и есть истинная трагедия человека Серебряного века — мечта о чистоте, отчаянном идеале, невозможная в физическом мире. Блок живёт на острие этих противоречий, и именно они наполняют его стихи той самой силой, которую мы до сих пор читаем — замирая, едва дыша.
Вы когда-нибудь влюблялись в нечто недосягаемое? Такое хрупкое, что боишься дотронуться — исчезнет; такое манящее, что даже мысль об обладании кажется дерзким святотатством. Такова была для Блока его «Снежная Дева» — образ, жгущий, но не согревающий, светящийся сквозь пелену зимней тоски.
Также читайте другие статьи: