Елена проснулась от резкого звонка телефона. Светящиеся цифры на будильнике показывали 3:14 ночи. Она потянулась к трубке, еще не до конца проснувшись.
— Алло?
Тишина. Только едва слышное дыхание в трубке.
— Алло, говорите! — повторила она громче.
Короткие гудки. Собеседник сбросил вызов.
Елена положила трубку обратно на тумбочку. Уже неделю эти звонки повторялись. Хулиганы, наверное. Или пьяные подростки развлекаются. Она натянула одеяло до подбородка и попыталась заснуть. Завтра снова ночная смена в больнице, нужно выспаться.
Но сон не шел. В квартире было слишком тихо. После развода тишина стала ее постоянным спутником. Дочь Анна жила отдельно уже пять лет, родила внука, вышла замуж. Навещала редко — работа, семья, свои заботы.
Елена встала, прошла на кухню. Включила чайник. За окном моросил октябрьский дождь. В такую погоду всегда хотелось завернуться в плед и никуда не выходить. Но работа есть работа. В реанимации ее ждали.
Следующий звонок раздался ровно в три ночи во вторник.
— Слушаю.
Снова дыхание. На этот раз Елена не стала ничего говорить. Просто слушала. Дыхание было тяжелым, с небольшими паузами. Будто человек болен или очень устал.
Через минуту — гудки.
В четверг история повторилась. Елена уже не удивлялась. Взяла трубку и молча ждала. Дыхание, пауза, отбой.
— Кто это может быть? — спросила она у коллеги Натальи во время обеденного перерыва в больнице.
— Маньяк какой-нибудь, — отмахнулась та. — Блокируй номер.
— Номер скрытый.
— Тогда отключай телефон на ночь.
Но Елена не отключала. Почему-то эти звонки не раздражали ее. Скорее, интриговали. В них была какая-то беспомощность, одиночество. Как будто человек на том конце провода хотел что-то сказать, но не мог.
Через две недели она уже ждала звонка. Готовила чай, садилась в кресло и слушала дождь за окном. Ровно в три раздавался звонок.
— Я слушаю.
Дыхание стало более отчетливым. Елена закрыла глаза и попыталась понять, что в нем знакомого. Ритм, глубина вдохов...
И вдруг поняла.
Сердце пропустило удар. Этот хрип, эта особенная манера дышать через нос — она знала это дыхание двадцать лет.
— Витя? — прошептала она в трубку.
Долгая пауза. Потом отбой.
Елена сидела с трубкой в руках, не веря себе. Виктор? Ее бывший муж, который пять лет назад ушел к молодой секретарше, переехал в Москву и, по слухам, женился? Он звонит ей среди ночи и молчит?
Следующую ночь она почти не спала. Когда в три часа зазвонил телефон, Елена была готова.
— Витя, это ты?
Молчание.
— Я знаю, что это ты. Зачем звонишь?
В трубке что-то хрустнуло, будто человек сглотнул.
— Лена... — голос был едва слышным, осипшим.
— Говори. Что случилось?
— Я... не могу.
— Что не можешь?
— Не могу сказать. Прости.
Отбой.
Елена положила трубку. Руки дрожали. Значит, это действительно он. Но зачем? Что произошло?
На следующий день она позвонила общей знакомой — Ирине, которая иногда встречала Виктора в городе.
— Ира, скажи честно. Как дела у Виктора?
— А что, он сам не рассказывает?
— Мы не общаемся. Просто... мне приснился странный сон.
Ирина помолчала.
— Лена, я думала, ты знаешь. Он болеет. Серьезно. Рак легких, четвертая стадия.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— А жена? Дети?
— Какая жена? Он же не женился. Живет один, в съемной квартире. Работать уже не может.
Елена медленно положила трубку. Виктор умирает. Один. И звонит ей, потому что... потому что больше некому?
Ночью она ждала звонка с особым волнением.
— Витя, я знаю. Про болезнь.
Долгое молчание.
— Кто сказал?
— Неважно. Как ты?
— Плохо. — Голос дрожал. — Очень плохо, Ленка.
— Почему не сказал сразу?
— Гордость. Дурацкая мужская гордость. Ушел от тебя, бросил семью, а теперь звоню и жалуюсь на жизнь.
Елена закрыла глаза. В горле стоял комок.
— Витя, а ты помнишь, как мы познакомились? В больнице. Я была студенткой-практиканткой, ты лежал с аппендицитом.
— Помню. Ты принесла мне лекарство не по расписанию, когда у меня температура поднялась.
— Я сказала тогда: медсестра должна помогать, а не держать обиды.
Он засмеялся — тихо, надрывно.
— Ты хочешь сказать, что простила меня?
— Я хочу сказать, что ты не должен умирать один.
Снова молчание.
— Лена, но я же... я ведь причинил тебе столько боли.
— Причинил. И что теперь? Мы оба одинокие, оба больные...
— Ты тоже больна?
Елена сглотнула. Она не говорила об этом никому. Даже дочери.
— Рак груди. Обнаружили месяц назад. Пока не поздно, но... операция нужна.
— Господи, Ленка...
— Вот видишь. Мы оба в одной лодке.
Они молчали, слушая дыхание друг друга через провод.
— Витя, ты где сейчас живешь?
— В Москве. Снимаю комнату в коммуналке.
— Хочешь... хочешь приехать?
— Лена, я не могу просить тебя...
— Ты не просишь. Я предлагаю. У меня двушка пустая, дочь только по выходным заезжает. Мы могли бы... поддержать друг друга.
Долгая пауза.
— А как же все? Люди, соседи? Они же знают, что мы развелись.
— Плевать на людей. Я устала быть гордой и одинокой.
— Лена...
— Решай, Витя. Только честно. Если не хочешь — так и скажи. Не из жалости.
— Я хочу. Боже, как я хочу просто обнять тебя и больше не отпускать.
Елена почувствовала, как по щекам текут слезы.
— Тогда приезжай. Завтра же.
— А если мы не потянем? Если снова начнем ругаться?
— Тогда ты уедешь. Или я тебя выгоню. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Но попробовать стоит.
Утром Елена убрала квартиру, сходила в магазин. Купила его любимый чай с бергамотом, печенье «Юбилейное». Странно было покупать еду на двоих после стольких лет одиночества.
Виктор приехал вечером. Когда она открыла дверь, чуть не заплакала. Он похудел, осунулся, волосы стали совсем седыми. Но глаза — те же самые, карие, с золотистыми крапинками.
— Привет, Ленка.
— Привет.
Они стояли в прихожей, не зная, что сказать.
— Проходи. Чай будешь?
— Буду.
За чаем они говорили осторожно, как старые знакомые после долгой разлуки. О погоде, о городе, о врачах. Не о чувствах, не о прошлом.
— Тебе нужно ложиться, — сказала Елена, увидев, как он устал. — Кровать я приготовила в большой комнате.
— А ты?
— А я в маленькой. Так удобнее.
Он кивнул.
Ночью Елена не спала. Слушала, как он кашляет, ворочается. В четыре утра не выдержала, встала, заварила молоко с медом.
— Витя, не спишь?
— Не сплю.
— Молоко принесла. Поможет от кашля.
Он сел на кровати, взял кружку.
— Спасибо.
— Плохо?
— Бывало лучше.
Елена села на край кровати.
— Хочешь, я останусь? Просто посижу рядом.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
— Очень хочу.
Она осталась. Сидела на стуле у кровати, пока он не заснул. А утром проснулась, свернувшись калачиком в кресле, укрытая его пледом.
Так началась их новая жизнь. Тихая, размеренная. Елена работала через день, в свободное время ухаживала за Виктором. Готовила ему еду, которую он мог есть. Массировала спину, когда болела. Читала вслух детективы.
Он помогал по мере сил. Покупал продукты, когда чувствовал себя лучше. Чинил кран на кухне. Разговаривал с ней по вечерам.
— Знаешь, что самое странное? — сказал он как-то вечером. — Я не жалею, что заболел.
— Это почему же?
— Если бы не болезнь, я бы так и остался гордым дураком. Не позвонил бы тебе никогда.
— А я бы так и сидела одна. Боялась идти к врачам, делать операцию.
Он взял ее за руку.
— Мы поедем вместе. На операцию. Я буду ждать тебя.
— А если ты...
— Не дождусь? Возможно. Но попробуем.
Операция прошла успешно. Виктор действительно ждал ее — бледный, но живой. Когда она проснулась после наркоза, первое, что увидела — его лицо.
— Ну как, молодец?
— Молодец, — шепнула она.
Врачи сказали, что у нее хорошие шансы. А Виктору помогла новая терапия — болезнь отступила, дала передышку.
— Может, съездим на дачу? — предложил он однажды. — К твоей сестре. Воздух там чистый.
— Поедем.
На даче они сидели на веранде, пили чай из самовара, смотрели на закат. Виктор кашлял меньше. Елена чувствовала себя сильнее.
— Лен, а ты не жалеешь?
— О чем?
— Что взяла меня. Могла бы найти кого-то здорового, нормального.
Елена взяла его за руку — тонкую, с выступающими венами.
— Витя, я же тебя люблю. Всегда любила. Даже когда ненавидела.
— И я тебя. Больше жизни.
Они сидели, держась за руки, и смотрели, как солнце садится за лесом. Может быть, это были их последние месяцы. А может быть, годы. Никто не знал.
Но они больше не были одни.
Ночью телефон не звонил. Виктор спал рядом, и Елена слушала его дыхание — живое, настоящее, близкое.
В три ночи она уже не просыпалась от звонков.
Она просыпалась от счастья.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить следующие рассказы.
Другие истории: