Когда в петербургских салонах гасли свечи, отодвигались кофейные столики и дамы убирали веера на безопасное расстояние, в тени колонн появлялся холодный блеск стали. «Дерёшься, как девчонка!» — ещё полвека назад это была брань, а при Екатерине II фраза превратилась в комплимент: императрица не только разрешила дамам мериться шпагами, но и сделала этот рискованный спорт предметом повседневного выяснения отношений. Клинок стал новым аксессуаром — таким же важным, как брошь с камеей.
От рогатин до шёлковых перчаток: генезис женских поединков
Женские побоища вовсе не родились в просвещённом XVIII веке. Ещё Псковская судная грамота конца XIV столетия допускала, что ответчица по делу о воровстве или любви обязана выйти к барьеру сама. Если же тяжба касалась долга, можно было нанять «доброго малого» — суррогатного дуэлянта. Оружием служили тяжёлые рогатины и древковые дреколья, а дамские перчатки лишь мешали, и их бросали в траву рядом с кокошником.
Императрица, которая не боялась порезаться
Будущая российская самодержица София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская ещё в шахтёрском, по сравнению с Россией, Штеттине, скрестила шпаги с троюродной сестрой ради пустяковой обиды. В итоге бой окончился лёгким звоном и комичным примирением. Но урок Екатерина усвоила: сталь убеждает лучше слова. Уже в Петербурге, заметив, как вздорный супруг Пётр III сжимает эфес, она с ледяным спокойствием потребовала вторую шпагу. Царь-муж растерял кураж — монарший гнев сменила мгновенная тишина: так родилась легенда о «императрице-драчунье».
В итоге дуэли для женщин остались вне закона лишь на бумаге. Екатерина не рубила соперниц лично — статус обязывал, — зато охотно становилась секунданткой, диктуя правила: «до первой крови, дамы, но ни каплей меньше». Правда, за время её правления лишь три дуэли кончились летально — статистика, над которой дрожали бы усатые полковники.
Салонные битвы Петербурга
К началу XIX века шпаги стали таким же обязательным вариантом развлекательного мероприятия, как пасьянсы или губернские слухи. В 1823 году петербургский салон госпожи Востроуховой едва ли за сезон видел меньше поединков, чем танцевальных вечеров: почти два десятка вызовов, сделанных между чтением новых од Евгения Баратынского. Вздёрнутые локоны и шёлковый шуршание кринолинов обрамляли тончайший звон. А зрителям былое некуда деваться — от них требовалось восторгаться яростью, с которой дамы бросались к барьеру, словно спор о наряде был равен спору о государственной измене.
Русские амазонки в Европе
Экспорт дуэли вышел вместе с петербургскими модницами за пределы Невы. Летом 1770 года директор Императорской академии наук княгиня Екатерина Воронцова-Дашкова отправилась в Лондон — и уже там, в гостиной графини Пушкиной, сцепилась языками с герцогиней Фоксон. Тон поднялся до такой высоты, что слова перестали слышать стены, и Дашкова, чеканя французские глаголы, предложила обсудить «тональность диалога» у барьера. Условились на шпаги. Первым же выпадом герцогиня оцарапала русской собеседнице плечо. В английских газетах писали о «варварской фешенебельности» имперских дам, но читатели требовали деталей поединка, а не моральных наставлений.
Дуэли по наследству
Если для столичных красавиц дуэль была светской забавой, то для провинции оставалась последним аргументом. Летом 1829 года в Орловской губернии помещицы Ольга Заварова и Екатерина Полесова, сорок лет копившие взаимные обиды, сошлись на знойном лугу. Звук скрещенных сабель оказался роковым для обеих: Заварова успела получить удар в голову, но практически тем же движением распорола грудь оппонентке — обе скончались под вопли дочерей и глухие стоны слуг. Пять лет спустя Заварова-младшая вызвала Полесову-младшую на дуэль. Вторая часть второе завершилась быстрым, односторонним ударом — на этот раз победительница ушла, даже не обернувшись. Повести о том, как наследуется ненависть, заполняли губернские рукописные журналы быстрее новостей о войнах.
Закат шёлковой эры
К середине XIX столетия дуэльный угар стал тускнеть: во-первых, расцвела адвокатская практика — приличной даме легче стало проще нанять красноречивого юриста, чем искать сухую площадку для барьера. Во-вторых, кружевные перчатки подорожали, а порча гардероба во время выпада стала экономическим аргументом посильнее любой чести. Наконец, Александр II окончательно приравнял дамские дуэли к мужским преступлениям: штрафы и тюрьма редко сочетаются с модой. Но память о времени, когда сталь сверкала рядом с жемчугом, до сих пор возбуждает историков и кинематографистов: каждый новый роман о сильных женщинах невольно ловил отблеск шпаги, поднятой над кринолином.
