В статье «Народные ополчения России с древнейших времён до начала XX века», авторы Муромцева Л. П.,доцент исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидат исторических наук, Перхавко В. Б., ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, кандидат исторических наук, встретилась интересная фраза о крестьянско-посадском ополчении, написанная, вероятно, под влиянием современного патриотического подъёма: «Ополчение было мощной силой, не раз решавшей, быть или не быть войне, а решившись – дралось до конца, даже если князь и его дружина были готовы сдаться, не раз оно своей силой и авторитетом останавливало междоусобные войны, ставя распоясавшегося князя на место».
Про «распоясавшегося князя» хотелось бы прочитать подробнее, как и про то, что «князь и его дружина были готовы сдаться», но их останавливало мужицкое ополчение.
В статье авторы дают свою картину воинственных русских мужиков, вышедших на битву: «На Руси наряду с воинами-профессионалами (дружинниками, служилыми дворянами, пищальниками, стрельцами, пушкарями, казаками) издавна существовали добровольческие иррегулярные военизированные формирования, позже получившие наименование «народные ополчения». Они состояли из земледельцев, скотоводов, охотников, ремесленников, мелких торговцев и участвовали ещё в походах на Царьград в IX—X вв., в крупных княжеских междоусобицах XI — начала XIII столетия
Ополчение на Руси было пешим и соответственно вооружалось обычным вооружением пехотинца того времени – копьями, топорами, дубинами, кистенями, ножами разных форм и размеров, имелись также в ополчении лучники и арбалетчики.
Древнерусское ополчение было мощной силой, до конца верной Родине, участвуя во всех войнах, которая она вела в Средние века», – утверждают авторы.
Пожалуй, не всё было так героично и победоносно: «Москвичи, небывальцы в бранях, как называет их новгородский летописец в Новгородской I летописи младшего извода, в страхе пустились врассыпную», – так рисует летописец эпизод Куликовской битвы, имея в виду ополчение, пехоту, а не дружинников, поскольку их «небывальцами в бранях» назвать трудно.
Конечно, можно возразить, что это новгородцы решили принизить москвичей, с которыми теперь враждовали, но Софийская летопись, созданная в Киеве, говорит: «Охваченные страхом москвичи многие неопытные, увидев это, устрашились и отчаялись в своей жизни и обратились в бегство».
Бежало как раз ополчение.
В Европе рыцари с пренебрежением относились к городскому ополчению: в 1347 году король Филипп VI заявил, что «в будущем будет водить в бой только дворян. Горожане являются просто балластом, который тает и исчезает в рукопашном бою, как снег перед лицом солнца. Можно пользоваться только городскими стрелками да городским золотом, чтобы уплачивать издержки и жалованье дворянам. Горожан же лучше оставлять по домам – пусть стерегут своих жен и детей и ведут свою коммерцию; для военного дела годятся только благородные, изучившие его и воспитанные для него с детских лет».
Да и знаменитая «Битва золотых шпор» под Куртре – это не победа храбрых ополченцев, крестьян и горожан, над высокомерными рыцарями, а одна совершенно классическая средневековая армия победила другую средневековую армию, пользуясь численным перевесом и используя большую массу горожан и крестьян, да, массу пехоты, пусть и слабо вооружённой, но поддержанной профессиональными воинами, которые остановили порыв французских рыцарей, не дали опрокинуть дрогнувшую пехоту.
А уж эта пехота, навалившись толпой, отлично ссаживала с седла любую остановившуюся конницу, даже и рыцарскую. Но главной ударной силой средневековой армии ополчение не станет никогда. (С благодарностью пересказал и процитировал весьма дельную и ярко написанную статью блогера Blackwood history (https://dzen.ru/a/ZpE1yYqHP0S-di_1?ysclid=mcix773tb5962751917)
В ходе знаменитой Жакерии – крестьянской войны во Франции – армия крестьян и городских бедняков осадила город Мо, где укрылись дофин Карл вместе с женой герцогиней Нормандской, дочерью, сестрой Изабеллой Французской в сопровождении трехсот дам и девиц и знатью вместе с герцогом Орлеанским, опасаясь восставших. Когда толпы вооружённых «жаков» собрались у городских ворот, двадцать пять рыцарей и оруженосцев (не более ста пятидесяти вооруженных людей) атаковали горожан и крестьян. В ходе сражения, получив стрелу в глаз, погиб только один рыцарь и, возможно, несколько оруженосцев. Со стороны восставших погибло несколько тысяч, хроника даже утверждает, что около семи тысяч, хотя эти цифры, конечно же, завышены – но в этой бойне реализовался старый принцип: «Качество бьёт количество».
Кандидат исторических наук И.В. Лисюченко в статье «Княжеская власть и народное ополчение в Древней Руси, конец IХ - начало ХIII вв.» утверждает, что ополчение было хорошо вооружено и обладало прекрасными боевыми качествами.
Это там, на Западе, мужики были слабоватые и трусливые, а вот наши! Он пишет: «Древняя Русь – очень военизированное общество. Здесь был вооружен весь народ, и даже бедные люди старались иметь оружие. Последнее, таким образом, воспринималось как важнейшая часть имущества, ради приобретения которого можно было поступиться многим (просто Дикий Запад, Техас в 1885 году!).
Не подтвердилось и довольно распространенное мнение о низком качестве вооружения ополченцев. В этом отношении они ненамного уступали иным типам войск, существовавших в то время, в том числе княжеским и боярским дружинам, а также наемным отрядам. Ополченцы вовсе не были необученной толпой, какими их порой рисуют историки. На самом деле вои обладали высокими боевыми качествами, особенно в пограничных районах страны, там, где война почти никогда не прекращалась. Таким образом, народное (земское) войско почти не уступало всем иным типам войск, в том числе княжеским и боярским дружинам, в вооруженности и обученности».
Отметим: мнение историка: ополчение не уступало княжеской дружине!
Осталось ответить на вопросы: сколько стоило вооружение? Как проводилось обучение? Где брали оружие?
Деревни того времени были очень малонаселёнными – до XVII и даже XVIII вв. они состояли из 2-3 изб. Трудно представить, что кто-то созывает из множества таких деревенек мужиков на «тренировки», строит, обучает.
Историки твердят, что оружие и броня конного воина очень дорого, и рыцарские латы и конь стоили, говорит учебник 6 класса, как стадо в 40 коров, и нам поясняют, что «народное (земское) войско почти не уступало княжеским и боярским дружинам в вооруженности и обученности», а княжеский «кованы2 дружинник» – это тот же рыцарь, и нужно верить, что мужик из лесной деревушки имел и кольчугу, и шлем, и боевой топор? Мужик с лёгкой душой тратил деньги (40 коров! - откуда у него они взялись?) на боевого коня, кольчугу, щит и меч? Или с дубиной выходил?
Очень интересны данные раскопок. Археологи утверждают: с 2001 по 2022 г. в Суздальском ополье (ополье – широкое, свободное от леса пространство с плодородной почвой, удобное для земледелия, которое здесь существовало более полутора тысяч лет) было раскопано более 400 селищ, где археологи нашли более 12 000 средневековых предметов X-XV вв. Догадываетесь, какова доля оружия?
Раскопками руководит директор Института археологии РАН доктор исторических наук Н.А. Макаров, который поясняет:
«Всего на средневековых селищах нашли 200 наконечников стрел, 8 наконечников копий и сулиц, 2 детали клинкового оружия, 2 боевых топора. А всех находок оружия около 200 единиц. Много это или мало из 12 тыс. находок? Для сравнения, на этих же селищах замков и ключей от замков нашли около 500.
Найдено ещё 250 обломков топоров, но сколько из них боевые, а сколько хозяйственные – определить невозможно. Но в любом случае, на 12 тыс. находок приходится 250 топоров, включая хозяйственные.
Причем детали вооружения находят только на крупных селищах, где были феодальные усадьбы, и оружие появляется синхронного с предметами всаднического снаряжения.
О чём это всё говорит? О том, что простые смерды никакого оружия не имели от слова совсем. Оно было только у феодалов. В селах даже хозяйственные топоры были не у каждого мужика. Скорее всего один на всю семью или даже на несколько дворов. Ну и с чем пойдёт мобилизованный смерд? Возьмёт топор, который один на три семьи? А чем колоть дрова будут, а как печь топить?
Короче, никаких условий для широкой милитаризации общества не было, никакого оружия у смердов не было, и никто им его не давал, они были годны только на обозные и стройбатовские работы».
Обычно ссылаются на ополчение Минина и Пожарского, которое спасло страну.
Уроки истории в школе сохранили в памяти некоторых героев «Смутного времени» и дали картину всенародного ополчения, которое в едином порыве под знаменем юного царя Михаила с иконой Казанской Божией Матери освободило Москву от иностранных захватчиков.
Ополчение – это что-то вроде толпы сердитых мужиков с дубинами и вилами, которые были вдохновлены духовным подвигом патриарха Гермогена, мучимого голодом и жаждой, терзаемого проклятыми поляками-католиками, но не сломленного и огненными грамотами поднимающего народ на борьбу. А потом прозвучали призывы Минина и Пожарского.
Напомню: осенью 1611 года в Нижнем решили собирать средства для организации «ополчения». «Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего», – история сохранила слова Минина. Решение было жёстким: каждый нижегородец сдавал треть своего имущества. Уклонявшихся от сборов наказывали полной конфискацией. Сам Минин сдал в общий котёл всё своё «имение», включая драгоценности жены и серебряные оклады с домашних икон.
Сохранились даже отдельные оценки сданных средств – например, с торговых структур знаменитого купеческого рода Строгановых взяли на ополчение 4116 руб. Огромная тогда сумма, ведь все таможенные и налоговые сборы Нижнего Новгорода за 1612 год составили 6200 руб. Большинство нижегородских торговцев оценивались куда скоромнее – некто Сергей Патрушин уплатил 100 рублей, а «москвичи» Аникей Порывкин и Филипп Дощаников по 40 рублей. Впрочем, для большинства населения и это были огромные деньги – лошадь тогда стоила 2 рубля, а хороший городской терем в 2 этажа – всего 10.
Летописец записал: «В Нижнем Новегороде посадские люди и выборный человек Косма Минин, ревнуя пользе, не пощадя своего имения, учали ратных людей сподоблять денежным жалованьем».
Первыми наняли несколько сотен «служилых людей из смолян», это были профессиональные воины, оказавшиеся неприкаянными после захвата Смоленска поляками. Не мужиков из разорённых деревушек – профессионалов!
Купец всегда купец – товар бывает отличный, хороший, так себе и «всё равно кому-нибудь да продам!» Поэтому воинов тщательно делили по «статьям», в зависимости от опыта, вооружения и боеспособности: первой статье платили 50 руб. в год, второй – 45, третьей – 40.
Это был рекорд по величине «зарплат» для военных в России той эпохи, поэтому вскоре к ополчению потянулись профессиональные вояки, в этой «Смуте» оказавшиеся не у дел, а здесь такие деньги!
В Нижнем Новгороде довольно быстро собрали 3 тысячи «ополчения» из профессиональных рубак. Весной 1612 года они двинулись в поход. Тут выяснилось, что бойцам не хватает пороха, и люди Минина (купец есть купец!) провернули характерную для купцов сделку – московскому купцу Фёдору Замошникову передали 108 пудов воска, тогда весьма дорогого и востребованного товара, который тот обменял у контролировавших Москву поляков и казаков на недостающее «огненное зелье» – порох! И вскоре ополчение стреляло по полякам польским порохом!
Четыре месяца ополчение простояло в Ярославле, где волжский торговый путь пересекался с оживлённой торговой артерией до Архангельска, через который в ту эпоху шла основная коммерция России с Западной Европой. Здесь, в важнейшем экономическом центре, быстро собрали ещё не менее 100 тысяч рублей серебром. Это позволило не только довести численность «ополчения» до 10 тысяч профессионалов, но и начать чеканить собственную серебряную монету, причём более высокого качества, чем та, которую выпускали поляки в занятой Москве.
А вот дальнейшее повествование авторов статьи «Народные ополчения России с древнейших времён до начала XX века» вполне объясняет роль ополчения, или «посошной рати»: «В период Московского царства для ведения широкомасштабных военных действий не хватало дворянской конницы и стрелецкого войска, и тогда приходилось привлекать отряды народного ополчения из крестьянской среды. Поскольку это вспомогательное войско набиралось с условной податной единицы — «сохи», его именовали «посохой», или «посошным ополчением». Во время Ливонской войны (1558—1583) ополчение выполняло инженерно-технические функции, занимаясь прокладкой дорог, строительством мостов, перевозкой артиллерии.
Не воевать, а заботиться о лагере, таскать пушки, когда лошади не справлялись, обеспечивать переправы – вот задача ополчения.
Война – дело профессионалов.