Марина услышала эти слова и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сергей сидел напротив, вертел в руках чашку с остывшим чаем и не мог поднять глаза.
— Что значит живешь на два дома? — голос у неё дрожал, хотя она старалась говорить спокойно.
— Ну... это сложно объяснить. — Он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде она увидела что-то новое. Усталость. Или облегчение? — У меня есть другая квартира. И там... там живет женщина.
Марина опустилась на стул. Двадцать три года брака, двое взрослых детей, общая ипотека, которую выплачивали последние пятнадцать лет. И вот это.
— Как долго? — спросила она тихо.
— Четыре года.
Четыре года. Значит, когда Димка поступал в институт, когда они радовались вместе, когда она гордилась мужем на корпоративах, когда болела и он приносил лекарства... все это время у него была другая жизнь.
— Почему сейчас? Почему говоришь мне об этом сейчас?
Сергей помолчал, покрутил обручальное кольцо на пальце.
— Устал врать. И потом... она беременна.
Марина почувствовала, как внутри что-то окончательно обрывается. Беременна. В пятьдесят два года она узнает, что скоро станет бабушкой от чужого ребенка.
— Сколько ей лет?
— Это важно?
— Для меня важно.
— Тридцать четыре.
Конечно. Ровно столько, сколько было ей самой, когда родился Димка. Когда она была молодой, красивой, когда Сергей говорил, что она самая прекрасная женщина на свете.
Марина встала и подошла к окну. Во дворе играли дети, молодая мама качала коляску. Обычный вечер, обычная жизнь. Только её жизнь только что развалилась на части.
— Ты её любишь? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да.
Хотя бы честно. Хотя бы не стал врать, что это просто увлечение, ошибка, что всё кончено.
— А меня?
Долгая пауза.
— По-другому. Ты же мать моих детей. Мы столько прожили вместе...
— Это не ответ на мой вопрос.
— Не знаю, Марин. Честно не знаю.
Она обернулась. Сергей сидел, опустив голову, седые волосы на макушке разошлись, было видно розовую кожу. Когда он успел постареть? Когда она перестала его замечать? Или он её?
— Как её зовут?
— Зачем тебе?
— Хочу знать, как зовут женщину, которая разрушила мою семью.
— Она не разрушала. Всё само... само как-то получилось.
— Как зовут?
— Лена.
Лена. Обычное имя. Марина почему-то думала, что у неё будет какое-то особенное имя. Анжелика, Виолетта. А тут Лена. Как у соседки с первого этажа.
— Дети знают?
— Нет. Я хотел сначала с тобой поговорить.
— Как благородно с твоей стороны.
— Марин, не надо сарказма. Мне и так тяжело.
— Тебе тяжело? — голос у неё сорвался. — Тебе тяжело? А мне, по-твоему, что, легко? Двадцать три года, Сергей! Двадцать три года я была твоей женой!
— И останешься. Я не собираюсь уходить.
Марина уставилась на него.
— То есть как это?
— Ну, разводиться пока рано. Квартира в ипотеке, дети еще учатся. Катя в магистратуре, Димке еще год до диплома. Зачем всё усложнять?
— Ты предлагаешь мне жить втроем? С тобой и твоей беременной любовницей?
— Да нет же. Всё как было. Просто теперь ты знаешь.
Марина села обратно. Ноги не держали.
— Ты серьезно? Ты серьезно думаешь, что я буду изображать счастливую жену, зная, что у тебя есть другая семья?
— А что плохого? Тебе ведь со мной неплохо жилось все эти годы. Ничего не изменится.
— Всё изменится! Всё уже изменилось! — она повысила голос, потом спохватилась. Соседи услышат. Хотя, какая разница теперь?
— Послушай, я понимаю, ты расстроена...
— Расстроена? Я расстроена, когда дождь идет или молоко скисает! А тут... — она махнула рукой. — Где ты берешь деньги? На содержание её?
Сергей поежился.
— У меня повышение было полгода назад...
— Ах вот оно что. Повышение. А я думала, мы наконец-то сможем съездить к морю, как ты обещал. Помнишь, говорил — вот выплатим ипотеку, вот дети встанут на ноги, тогда заживем для себя. А ты уже живешь. Для себя. С Леной.
— Марин...
— Не надо. Мне нужно подумать.
Она пошла в спальню и заперлась. Легла на кровать и уставилась в потолок. В ушах звенело, сердце колотилось так, что было больно дышать.
Телефон зазвонил. Катя.
— Мам, привет! Как дела? Папа дома?
— Дома, — выдавила из себя Марина. — А что случилось?
— Да ничего особенного. Хотела рассказать, что у меня тут... мам, ты плачешь?
— Нет, что ты. Просто простыла немного.
— Точно все в порядке? Голос какой-то странный.
— Все хорошо, доченька. Рассказывай, что хотела.
Катя что-то говорила про университет, про преподавателей, про планы на лето. Марина слушала и думала — как теперь сказать детям? Как объяснить, что папа, который всегда был примером, образцом надежности, на самом деле четыре года обманывал всю семью?
— Мам, а можно я на выходных приеду? Соскучилась по домашней еде.
— Конечно, приезжай.
— А Димку тоже позвать? Давно мы все вместе не собирались.
Все вместе. Дружная семья. Только теперь Марина знала, что дружная семья — это иллюзия.
— Позови, — сказала она. — Конечно, позови.
После разговора с дочерью Марина долго лежала в темноте. За стеной слышались звуки — Сергей что-то делал на кухне, наверное, ужинал. Как обычно. Как будто ничего не произошло.
Утром он ушел на работу рано, даже не попытался поговорить. Оставил записку на столе: "Подумай спокойно. Поговорим вечером."
Марина взяла записку и порвала её. Подумай спокойно. Двадцать три года совместной жизни, и он просит подумать спокойно.
На работе она не могла сосредоточиться. Коллега Ирина несколько раз спрашивала, все ли в порядке.
— Что-то ты сегодня не в себе.
— Не выспалась.
— А я вот смотрю на тебя и думаю — надо в отпуск. Когда последний раз отдыхала нормально?
Марина задумалась. Действительно, когда? Года три назад ездили с Сергеем к его родителям в деревню. Тоже мне отдых — полоть грядки и готовить на всю семью.
— А ты часто отдыхаешь? — спросила Марина.
— Стараюсь. Хотя бы раз в год куда-нибудь выбираюсь. В прошлом году в Турции была, в этом собираюсь в Грецию.
— Одна?
— А что, обязательно с мужем? — засмеялась Ирина. — У меня муж рыбак, он предпочитает речку с удочкой любым заграницам. А я люблю море, музеи, новые места. Каждому свое.
— И он не против?
— А чего ему быть против? Я же не с любовником еду, а отдыхать. Работаю целый год, имею право на отпуск.
Марина подумала о том, что за все годы брака ни разу никуда не поехала без Сергея. Даже к подругам в гости спрашивала разрешения.
— Ирин, а если бы муж изменял... ты бы что делала?
Ирина посмотрела на неё внимательно.
— Смотря как. Если просто переспал с кем-то — можно и простить. Мужики иногда дураки. А если серьезные отношения завел... — она помолчала. — Наверное, развелась бы. Не могу жить с человеком, который меня не уважает.
— А если дети еще маленькие? Или ипотека?
— Марин, что случилось-то?
Марина чуть не расплакалась прямо в офисе.
— Сергей мне вчера сказал, что у него есть другая женщина. Четыре года уже. И она беременна.
Ирина присвистнула.
— Вот сволочь. Извини, но по-другому не скажешь. Четыре года врал в глаза.
— Он предлагает все оставить как есть. Типа, теперь я просто знаю, а так ничего не меняется.
— Ох ты ж... а нахальство-то какое! То есть он думает, что ты будешь изображать счастливую жену, пока он тратит ваши общие деньги на содержание любовницы?
— Получается, так.
— Марин, а ты что чувствуешь? Кроме боли?
Марина задумалась.
— Злость. Огромную злость. И еще... странно, но облегчение какое-то.
— Облегчение?
— Ну да. Понимаешь, последние годы я чувствовала, что что-то не так. Он стал какой-то отстраненный, равнодушный. Я думала, возраст, усталость, работа. А оказывается, просто вся его энергия уходила в другое место.
— И что теперь будешь делать?
— Не знаю. Дети еще учатся, квартира в ипотеке. Одна я её не потяну.
— А кто сказал, что одна? Пусть он платит. Алименты не только на детей бывают, но и на жену при разводе.
— Если он согласится на развод.
— А без его согласия можно развестись. Это тебе не девятнадцатый век.
Вечером Сергей пришел домой с букетом роз.
— Ну что, подумала?
Марина посмотрела на цветы. Красивые, дорогие. Интересно, Лене он тоже сегодня букет принес?
— Подумала.
— И?
— Хочу с ней встретиться.
— С кем?
— С Леной. Хочу посмотреть на женщину, которая согласилась четыре года быть любовницей женатого мужчины.
— Марин, зачем? Только себе хуже сделаешь.
— Это моё дело. Либо ты мне даешь её телефон, либо я найду сама.
Сергей помолчал.
— Хорошо. Но я буду против этой встречи.
— Твое мнение меня больше не интересует.
На следующий день Марина набрала незнакомый номер. Трубку взяла молодая женщина.
— Алло?
— Здравствуйте. Это Марина, жена Сергея. Мне нужно с вами поговорить.
Пауза.
— Он вам сказал?
— Сказал. Можем встретиться?
— А... а зачем?
— Просто хочу на вас посмотреть. И пару вопросов задать.
— Хорошо. Когда?
— Сегодня. После работы. В кафе на Пушкинской, знаете, где фонтан?
— Знаю. В шесть?
— В шесть.
Марина пришла на встречу раньше и заняла столик у окна. Лену она узнала сразу — молодая, красивая, с небольшим животиком под свободным платьем. Темные волосы, большие глаза. Ничего особенного, обычная симпатичная девушка.
— Здравствуйте, — Лена села напротив, явно нервничая.
— Здравствуйте. Чай, кофе?
— Чай можно. Мне кофе нельзя сейчас.
— Понятно. На каком сроке?
— Четвертый месяц.
Официант принес заказ. Обе молчали, не зная, как начать разговор.
— Вы знали, что он женат? — спросила наконец Марина.
— Знала. Он сразу сказал.
— И вас это не смущало?
Лена покраснела.
— Смущало. Но он говорил, что у вас уже давно все кончено. Что вы живете как соседи, только из-за детей не разводитесь.
— А вы поверили?
— Хотела поверить. Я его очень люблю.
— А он вас?
— Да. Мы... мы хотим пожениться. После того, как дети закончат учебу.
Марина усмехнулась.
— То есть лет через пять?
— Ну... может, раньше. Когда ситуация позволит.
— И вы согласны ждать? Рожать ребенка, воспитывать его, зная, что отец проводит с вами только половину времени?
Лена опустила глаза.
— Это лучше, чем ничего.
— Знаете что, — сказала Марина, — мне вас жаль. Искренне жаль.
— Меня?
— Да. Вам тридцать четыре года, вы молодая, красивая. И вы соглашаетесь на крохи. На объедки чужой жизни.
— Это не объедки! Сережа меня любит!
— Сережа любит удобство. Дома — борщ и выглаженные рубашки, у вас — страсть и восхищение. Лучший из миров.
— Вы не понимаете. Между нами настоящие отношения. Мы мечтаем о будущем, строим планы...
— Какие планы? Четыре года планов, а воз и ныне там.
Лена заплакала.
— Зачем вы так? Я не хотела никому делать больно.
— Но делали. Четыре года делали. Каждый день, когда он приходил к вам вместо того, чтобы быть дома.
— А дома-то он вам был нужен? — вдруг вспыхнула Лена. — Сережа говорил, что вы им совсем не интересуетесь. Что живете своей жизнью.
Марина почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Ах он так говорил? Интересно. А еще что он рассказывал про меня?
— Что вы... что отношения умерли много лет назад. Что у вас нет ничего общего.
— Понятно. Классический набор. А что я плохо готовлю, не говорил?
— Наоборот, хвалил. Говорил, вы хорошая хозяйка и мать.
— Но не женщина.
— Не говорил так. Просто... просто сказал, что любовь прошла.
Марина встала.
— Знаете что, желаю вам удачи. Серьезно. Когда родите, поймете, каково это — ждать мужчину, который может прийти, а может и не прийти. Который на Новый год будет не с вами, а с семьей. Который на родительские собрания в школу пойдет к старшим детям, а не к вашему ребенку.
— Сережа не такой!
— Сережа именно такой. Он четыре года врал мне, будет врать и вам, когда найдет следующую.
Марина ушла, оставив Лену плакать в кафе. На улице она глубоко вдохнула воздух. Странно, но после разговора стало легче. Не так больно, как вчера.
Дома Сергей ждал её на кухне.
— Ну как? Поговорили?
— Поговорили. Милая девочка. Наивная до ужаса.
— Что ты ей наговорила?
— Правду. То, что ты ей четыре года не говорил.
— Марин, не надо её обижать. Она хорошая.
— Конечно хорошая. А я плохая, да? Двадцать три года плохая была, раз ты к хорошей ушел.
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду? Объясни мне, дураке, что ты имел в виду, когда четыре года водил меня за нос?
Сергей помолчал.
— Я не хотел делать тебе больно.
— Ах не хотел! Как благородно! А то, что делаешь больно сейчас, не считается?
— Считается. Но по-другому было нельзя.
— Почему нельзя? Почему нельзя было честно сказать — Марина, я полюбил другую, давай разведемся?
— Из-за детей. Из-за квартиры. Из-за...
— Из-за удобства. Признайся честно — тебе было удобно жить на два дома.
Сергей не ответил.
— Я подаю на развод, — сказала Марина.
— Подожди. Давай еще раз все обсудим.
— Нечего обсуждать. Я не хочу жить с человеком, который меня не уважает.
— Я тебя уважаю!
— Враньё в глаза четыре года — это уважение?
— Марин, ну что ты от меня хочешь? Я же не бросил семью. Все эти годы я исправно приносил деньги, помогал детям...
— И спал с другой женщиной.
— Ну и что? Мужчина имеет право...
— Какое право? — взорвалась Марина. — Какое, блин, право? Ты же женился! Клялся в верности! Или это только слова были?
— Слова... слова со временем теряют смысл.
— Для тебя теряют. А для меня нет.
Она пошла в спальню собирать вещи.
— Ты куда? — испугался Сергей.
— К Ирине. Переночую, а завтра найду съемную квартиру.
— Да погоди ты! Никуда не уходи! Это наш дом!
— Это твой дом. У тебя теперь два дома, помнишь?
— Марин, не делай глупостей. Подумай о детях.
— Я о них и думаю. Не хочу, чтобы они жили в доме, где родители врут друг другу.
— Они же не знают!
— Узнают. И лучше узнают правду, чем будут жить во лжи, как я четыре года.
Марина собрала самое необходимое и направилась к выходу. У двери обернулась.
— Знаешь, что я поняла? Все эти годы я думала, что что-то со мной не так. Что я стала некрасивая, неинтересная, раз муж меня не замечает. А оказывается, дело не во мне. Дело в тебе. Ты просто струсил сказать правду.
— Марин...
— До свидания, Сергей. Завтра приду за остальными вещами.
На улице было тепло, светили звезды. Марина шла и думала о том, что впервые за много лет не знает, что будет завтра. И странное дело — это не пугало. Наоборот, хотелось дышать полной грудью.
Ирина встретила её с объятиями.
— Как дела? Что решила?
— Развожусь. И знаешь, даже не жалею.
— А дети?
— Скажу честно. Они взрослые, разберутся.
— А финансы?
— Тоже разберусь. Найду подработку, сниму однушку. Зато буду жить для себя, а не для человека, который меня обманывает.
— Правильно. А знаешь что? Давай завтра вечером в театр сходим. Или в кино. Когда ты последний раз была в театре?
Марина задумалась. Не помнила.
— Давай, — согласилась она. — Время начинать новую жизнь.
И впервые за четыре дня улыбнулась. По-настоящему улыбнулась.