— Я не могу контролировать, кто родится, Игорь. Это биология, не моя прихоть.
— Биология? Твоя мать родила трёх сыновей, а ты — третью никчёмную девку!
— Не смей так говорить о наших дочерях. Они не виноваты, что родились с неправильным набором хромосом для твоего больного эго.
— Хромосомы? Не заговаривай мне зубы своими медицинскими терминами. Ты просто бракованная.
***
Лена смотрела на крошечное личико новорождённой Ксюши. Третья дочка спала в больничной кроватке, не подозревая о разочаровании, которое вызвало её появление на свет. За окном роддома моросил мелкий октябрьский дождь, серые облака нависали над городом, словно предвещая бурю.
Дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Игорь — бледный, с тёмными кругами под глазами. Он принёс не цветы, а смятый пакет с фруктами.
— Девочка, — сказала Лена, хотя он уже знал. Медсестра проболталась вчера, когда он звонил.
Игорь медленно подошёл к кроватке. Его взгляд, брошенный на ребёнка, был холоден, как лёд.
— Ты обещала сына, а родила очередную дочь. Ты специально это делаешь? На зло? — крикнул муж, сжимая кулаки.
Соседка по палате, молодая женщина с первенцем, испуганно прижала своего малыша к груди.
— Тише, — попросила Лена. — Здесь дети.
— Меня не волнует! — он понизил голос до свистящего шёпота. — Я работаю как проклятый, обеспечиваю вас всем, а ты не можешь выполнить единственную просьбу — родить наследника!
— Игорь, давай поговорим об этом дома.
— Нечего говорить. Три шанса, Лена. Я дал тебе три шанса.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что Ксюша вздрогнула во сне.
Соседка по палате неловко кашлянула.
— Простите... У вас всё в порядке?
Лена заставила себя улыбнуться.
— Всё нормально. Он просто... переволновался.
***
Когда Лена с новорождённой вернулась домой, Игоря не было. Восьмилетняя Вика и пятилетняя Соня встретили её с восторгом, осторожно разглядывая крошечную сестрёнку.
— Она такая маленькая! — восхищалась Соня. — Можно её подержать?
— Потом, милая. Сначала нужно, чтобы она привыкла к дому.
Мама Лены, приехавшая помочь с детьми, покачала головой.
— Игорь звонил. Сказал, что задержится на работе.
Лена кивнула. "Задержится" могло означать всё что угодно — от реальной работы до попойки с друзьями или... Она отогнала мысль о возможной измене. Сейчас не время думать об этом.
Вечером, уложив девочек, Лена села на кухне. Мама поставила перед ней чашку чая.
— Он всё ещё одержим идеей сына? — спросила она тихо.
— Ты же знаешь Игоря.
— Знаю. Поэтому и спрашиваю.
Лена вздохнула, глядя в окно на мигающую вывеску супермаркета через дорогу.
— Когда мы познакомились, он казался таким... современным. Образованным. А потом начались эти разговоры о продолжении рода, о фамилии, о наследнике... Как будто мы в девятнадцатом веке живём.
— Это всё его отец, — поморщилась мама. — Старый деспот. Помнишь, как он на вашей свадьбе напился и кричал, что невестка должна родить внука в первый же год?
Лена помнила. Как и то, что свёкор у.мер через два месяца после их свадьбы от инфаркта. Но его тень словно нависала над их семьёй все эти годы.
— Что ты будешь делать? — спросила мама.
— А что я могу? У меня трое детей. Младшей три дня.
— Ты можешь уйти.
Лена горько усмехнулась.
— И куда? К тебе в однушку? С тремя детьми?
— Найдём выход.
— Нет, мам. Игорь отойдёт. Он всегда отходит.
***
Игорь вернулся за полночь. От него пахло виски и сигаретами. Он молча прошёл в ванную, долго стоял под душем, потом лёг на диван в гостиной — не рядом с женой.
Утром, когда Лена кормила Ксюшу, он вошёл на кухню, хмурый и помятый.
— Я еду к матери на дачу, — сказал он, не глядя на ребёнка. — На пару дней.
— Хорошо, — ответила Лена ровно. — Когда вернёшься?
— Не знаю. Позвоню.
Он уехал, не попрощавшись с дочерьми. Вика, собираясь в школу, спросила:
— А где папа?
— У него дела, солнышко. Вернётся через пару дней.
Девочка кивнула с пониманием, которое разбивало сердце. В свои восемь она уже привыкла к отцовским исчезновениям после каждой крупной ссоры.
***
Прошла неделя. Игорь не звонил. Мама Лены вернулась к себе, но приходила каждый день помогать с детьми. Лена делала вид, что всё в порядке, что муж просто взял паузу, как бывало раньше.
В пятницу вечером, когда дети уже спали, раздался звонок в дверь. На пороге стоял Игорь — побритый, трезвый, с большим букетом роз.
— Можно войти? — спросил он тихо.
Лена молча отступила, пропуская его в квартиру.
— Я вёл себя как му.дак, — сказал он, протягивая цветы. — Прости.
Она взяла букет, не чувствуя привычного облегчения от его возвращения.
— Девочки скучали, — сказала она вместо "я тоже скучала".
Он кивнул, прошёл на кухню, открыл холодильник, достал бутылку воды.
— Как Ксения?
Даже имя дочери он произносил с заметным усилием.
— Хорошо. Спит по четыре часа между кормлениями.
— Это... хорошо.
Он сел за стол, потёр лицо руками.
— Я много думал эту неделю.
— И?
— Я хочу, чтобы мы попробовали ещё раз.
Лена застыла с вазой в руках.
— Что?
— Ещё одного ребёнка. Последняя попытка.
Она медленно поставила вазу с цветами на стол.
— Ты шутишь? Мне только что исполнилось тридцать пять. У нас трое детей. Я едва оправилась от родов.
— Не сейчас, конечно. Через год-полтора.
— Игорь, я не хочу больше детей.
Он поджал губы.
— Ты не хочешь сына?
— Я не хочу ещё одного ребёнка. Любого пола.
— Но я хочу.
— Тогда найди себе другую жену, — слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать.
Он смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом.
— Ты это серьёзно?
Лена внезапно поняла, что да, серьёзно. Впервые за их брак она чувствовала себя абсолютно твёрдой в своём решении.
— Абсолютно.
***
Следующие две недели они существовали в странном перемирии. Игорь вернулся домой, спал рядом с ней, играл с девочками, даже иногда брал на руки Ксюшу. Но между ними стояла невидимая стена.
Однажды вечером, укладывая Соню, Лена услышала, как дочь спрашивает:
— Папа, а почему ты не любишь Ксюшу так, как нас?
Игорь замер, потом ответил с деланной лёгкостью:
— С чего ты взяла? Конечно, люблю.
— Неправда. Ты даже не целуешь её на ночь, как нас.
— Она ещё маленькая, не понимает.
— Я тоже была маленькая, но ты меня целовал. Я видела на видео.
Лена задержала дыхание, ожидая ответа мужа.
— Это... сложно, Сонечка. Взрослые дела.
— Потому что она девочка? — не унималась пятилетка. — Вика говорит, ты хотел мальчика.
— Вика слишком много болтает, — голос Игоря стал жёстче. — Спи давай.
Позже, когда они остались одни в спальне, Лена спросила:
— И что ты ответил бы ей, если бы мог говорить честно?
Игорь вздохнул.
— Не начинай.
— Нет, правда. Что бы ты сказал? "Да, я разочарован, что ты и твои сёстры — девочки"?
— Лена...
— Знаешь, что самое страшное? Они это чувствуют. Особенно Вика. Она старается быть "как мальчик" — играет в футбол, дерётся с мальчишками, просит записать её на карате вместо танцев.
— И что в этом плохого?
— Ничего, если бы это был её выбор, а не попытка заслужить твою любовь!
Он отвернулся, лёг на бок, всем видом показывая, что разговор окончен.
***
В субботу утром, когда Лена кормила Ксюшу, зазвонил её телефон. Номер не определился.
— Алло?
— Елена? — женский голос, незнакомый. — Это Марина. Мы не знакомы, но... мне нужно с вами поговорить. О вашем муже.
Лена почувствовала, как холодеет внутри.
— Слушаю.
— Не по телефону. Можем встретиться?
— Зачем?
— Поверьте, вам нужно это знать.
Они договорились встретиться в кафе недалеко от дома Лены. Игорь повёз девочек в парк аттракционов, а Лена, оставив Ксюшу с мамой, отправилась на встречу.
Марина оказалась молодой женщиной лет тридцати — стройной блондинкой с острым, нервным лицом.
— Спасибо, что пришли, — сказала она, когда Лена села напротив.
— О чём вы хотели поговорить?
Марина крутила в руках чашку кофе.
— Я встречаюсь с вашим мужем. Уже полгода.
Лена ощутила странное спокойствие. Не было ни шока, ни боли — только усталость.
— И зачем вы мне это говорите? — Потому что я беременна. И он... он настаивает, чтобы я сделала тест на пол ребёнка. Говорит, если девочка — нужно делать аборт.
Теперь Лена действительно была шокирована.
— Что?
— Он говорит, что у него уже есть три дочери, и ещё одна ему не нужна. Что ему нужен сын. Я отказалась делать тест, и он... он стал странным. Агрессивным.
— Почему вы пришли ко мне?
— Потому что я не знаю, что делать, — в глазах Марины стояли слёзы. — Он обещал, что разведётся с вами, что мы будем семьёй. А теперь ставит условия.
Лена смотрела на эту женщину — испуганную, растерянную — и видела в ней себя восемь лет назад, когда ждала Вику.
— Сколько вам лет? — спросила она.
— Двадцать девять.
— И вы хотите этого ребёнка?
— Да. Очень.
Лена глубоко вздохнула.
— Тогда слушайте внимательно.
***
Когда Лена вернулась домой, Игорь уже привёз девочек. Они шумно делились впечатлениями от аттракционов, показывали выигранные призы. Игорь казался расслабленным, даже счастливым. Заметив жену, он улыбнулся:
— Где пропадала?
— Встречалась с подругой, — ответила она спокойно. — Девочки, идите мыть руки. Обед скоро будет готов.
Когда дети убежали, она повернулась к мужу:
— Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О Марине. И о ребёнке, которого она ждёт.
Его лицо мгновенно изменилось — улыбка исчезла, глаза сузились.
— Она приходила к тебе? — процедил он.
— Да. И рассказала много интересного. Например, про тест на пол ребёнка и твои планы на случай, если будет девочка.
Игорь сжал кулаки — тот самый жест, который Лена видела сотни раз.
— Это не твоё дело.
— Моё. Потому что это касается моих дочерей.
— При чём тут они?
— При том, что я не хочу, чтобы они росли с отцом, который считает их ошибкой природы.
Он шагнул к ней, навис над ней, используя свой рост как преимущество.
— Что ты несёшь? Я люблю девочек.
— Нет, Игорь. Ты их терпишь. И всегда давал понять, что они — не то, что ты хотел.
— Это неправда!
— Правда. И знаешь, что я поняла сегодня? Что дело не в наследнике, не в фамилии, не в традициях. Дело в тебе. В твоей больной одержимости.
Он отступил, глядя на неё с недоверием.
— Ты сошла с ума? Я обеспечиваю эту семью. Даю вам всё.
— Кроме принятия и любви.
Игорь рассмеялся — холодно, резко.
— И что теперь? Уйдёшь от меня? С тремя детьми, без работы, без денег?
Лена улыбнулась — спокойно, почти сочувственно.
— Нет, Игорь. Это ты уйдёшь.
— С чего бы?
— Потому что у меня есть кое-что, что тебе очень нужно.
Она достала из сумки конверт, протянула ему. Внутри была распечатка результатов анализа.
— Что это? — спросил он, просматривая бумаги.
— Генетический тест. Я сделала его после родов Ксюши. Знаешь, что он показал? У меня нормальные Х-хромосомы. А вот у тебя... проблема с Y-хромосомой. Ты физически не можешь зачать сына, Игорь. Никогда. Ни со мной, ни с Мариной, ни с кем-либо ещё.
Он побледнел, перечитывая результаты.
— Это... это подделка.
— Проверь. Сделай свой тест. Результат будет тем же.
Он опустился на стул, словно ноги отказались его держать.
— Но мой отец... у него было три сына.
— Возможно, это приобретённая мутация. Или твоя мать была не так верна, как ты думаешь.
Игорь поднял на неё потемневший взгляд.
— Ты знала? Всё это время?
— Нет. Я сделала тест только после третьих родов. Хотела понять, в чём дело.
— И молчала?
— Я собиралась сказать. Но ты исчез на неделю, а потом вернулся с идеей о четвёртом ребёнке. И я поняла, что это никогда не кончится.
Он сидел, раздавленный, глядя в пустоту.
— Что ты хочешь?
— Развод. Квартиру. Алименты на детей.
— А если я откажусь?
— Тогда я покажу эти результаты Марине. И всем в твоей компании. Твоему брату, который тоже мечтает о сыне. Всем, кто знает об этой твоей одержимости.
Лена никогда не видела его таким — потерянным, сломленным. Всё его высокомерие, вся уверенность испарились.
— Ты не сделаешь этого.
— Сделаю. Потому что мои дочери заслуживают лучшего, чем отец, который видит в них разочарование.
Он молчал долго, потом спросил тихо:
— Когда мне уйти?
— Сегодня. Скажешь девочкам, что уезжаешь в командировку. Потом я объясню им всё сама.
Игорь кивнул, поднялся. У двери кухни остановился.
— Я правда люблю их, — сказал он, не оборачиваясь.
— Знаю. По-своему. Но им нужна настоящая любовь, Игорь. Безусловная.
Когда он ушёл собирать вещи, Лена позвонила Марине.
— Всё сделано, — сказала она. — Он больше не будет вас преследовать.
— Спасибо, — голос Марины дрожал. — Вы... вы показали ему результаты?
— Да.
— И он поверил?
— Полностью.
— Но ведь это неправда. Проблема не в его спе.рме, а в...
— В том, что он му.дак, — закончила Лена. — Но ему не обязательно это знать. Пусть живёт с мыслью, что никогда не сможет иметь сына. Это будет его личный ад.
Она положила трубку и подошла к окну. На улице начинался дождь — такой же, как в день, когда родилась Ксюша. Но сейчас он казался не предвестником бури, а очищением.
В комнате заплакал ребёнок. Лена пошла к дочери, чувствуя странную лёгкость. Впереди была неизвестность, трудности, одиночество. Но больше не было лжи.
А ложь была самой тяжёлой ношей из всех.