Марина бережно протерла бархатной тряпочкой старинный серебряный браслет. Он достался ей от бабушки, и это была не просто вещь, а память, живое тепло ушедших лет. Рядом в шкатулке, обитой красным шелком, лежали серьги с гранатом — подарок покойного первого мужа на годовщину свадьбы, и тоненькая золотая цепочка, которую ей подарила мама на восемнадцатилетие. Эти вещи не были баснословно дорогими, но для Марины они были бесценны.
— Мариш, я дома! — раздался в прихожей голос Павла, ее второго мужа.
Она улыбнулась, аккуратно убрала шкатулку в комод и пошла встречать его. Они были женаты три года, и эти годы были тихими и спокойными. Павел был надежным, добрым человеком, и Марина чувствовала себя с ним как за каменной стеной. Почти. Единственной трещинкой в этой стене была его мать, Тамара Ивановна.
— Устал? — Марина обняла мужа, вдыхая знакомый запах улицы и его парфюма.
— Есть немного. Мать звонила, — Павел прошел на кухню, и Марина сразу поняла по его тону, что разговор был непростым.
— Что-то случилось? — она поставила чайник.
— Да так… Вадимка наш в институт поступать собрался. В столичный, на платное.
Вадим был младшим братом Павла, сыном Тамары Ивановны от второго брака. Парню исполнилось восемнадцать, и особым усердием в учебе он никогда не отличался.
— Надо же, какой молодец, — осторожно сказала Марина. — А почему на платное? Баллов не хватило?
— Да там такой конкурс, — отмахнулся Павел. — Мать говорит, это его единственный шанс в жизни. Просит помочь с оплатой. Сумма, конечно… приличная.
Марина молча разливала чай. Она знала, что «просит помочь» в лексиконе свекрови означало «требует, чтобы вы всё сделали». Павел был старшим, успешным сыном, и мать считала, что он просто обязан тянуть на себе всю семью, включая непутевого младшего брата.
— Павлик, но у нас же ипотека, да и мы на машину откладывали… — мягко начала она.
— Я знаю, Мариш, знаю. Я ей так и сказал. Она обиделась. Сказала, подумает и перезвонит.
«Подумает» свекровь недолго. Уже на следующий день она явилась к ним без предупреждения. Нарядная, с высокой прической, она вошла в квартиру с видом ревизора.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна, — Марина постаралась улыбнуться как можно приветливее.
— Здравствуй, Мариночка. А где Паша? На работе еще? Ну и правильно, пусть работает, ему теперь за двоих пахать придется, раз у брата жизнь не складывается.
Она прошла в гостиную и села в кресло, оглядывая комнату критическим взглядом.
— Чай, кофе?
— Не до чая мне, деточка. Я к тебе по делу. Серьезному.
Марина присела на диван напротив. Сердце неприятно екнуло.
— Я слушаю.
— Ты ведь знаешь про Вадима. Про его поступление. Это же не просто учеба, это путевка в жизнь! Мальчик сможет человеком стать, а не по заводам мыкаться. Павел вчера мне про вашу ипотеку рассказывал, про машину… — она вздохнула с такой вселенской скорбью, будто говорила о неизлечимой болезни. — Я все понимаю. Денег у вас лишних нет.
Марина с удивлением посмотрела на свекровь. Неужели она поняла и пришла извиниться за свою настойчивость? Но следующий пассаж развеял все иллюзии.
— Но я тут подумала… У тебя ведь есть драгоценности. От мамы твоей остались, от первого мужа… Вещи хорошие, я помню. Лежат без дела, пылятся. Ты ведь их не носишь почти. А тут такое дело! Будущее ребенка на кону!
У Марины перехватило дыхание. Она смотрела на свекровь и не верила своим ушам.
— Тамара Ивановна… Вы предлагаете мне продать мои вещи, чтобы оплатить учебу Вадиму?
— А что в этом такого? — вздернула брови свекровь. — Мы же семья! Должны друг другу помогать. Тебе эти побрякушки зачем? Память? Глупости все это. А тут реальная польза. Продай свои драгоценности и оплати учёбу пасынку! Ну, для Паши он брат, значит, и тебе не чужой. Вадим тебе потом спасибо скажет. Может, даже новые купит, когда на ноги встанет.
Слово «пасынок» резануло слух. Тамара Ивановна никогда не упускала случая напомнить, что Марина в их семье «вторая», пришедшая на все готовое.
— Нет, — тихо, но твердо сказала Марина. — Я не буду этого делать.
— Что значит «нет»? — лицо свекрови побагровело. — Ты что, жадничаешь? Родному брату мужа помочь не хочешь?
— Это не жадность. Эти вещи — моя память. Они мне дороги не из-за цены. И потом, Вадим взрослый парень. Если он так хочет учиться в столице, мог бы и сам постараться поступить на бюджет. Или выбрать вуз поскромнее, в нашем городе. Или пойти работать и копить на свою мечту.
— Да что ты понимаешь! — вскочила Тамара Ивановна. — Ты просто эгоистка! Думаешь только о себе! Я этого так не оставлю! Я поговорю с Павлом! Он-то свою мать послушает!
Она вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Марина осталась сидеть на диване, чувствуя, как дрожат руки. Вечером состоялся тяжелый разговор с мужем. Павел пришел уставший, уже обработанный гневными звонками матери.
— Мариш, ну зачем ты так с ней? Она же от отчаяния. Она просто хочет лучшего для Вадима.
— Павлик, ты слышишь, что она мне предложила? Продать мои личные вещи! Память о моей маме, о…
— Я знаю, это звучит ужасно. Но если посмотреть с другой стороны… Это просто вещи. А Вадим — мой брат. Может, мы действительно могли бы…
— Нет, — отрезала Марина. — Вопрос закрыт.
Но он не был закрыт. Следующие несколько дней превратились в ад. Тамара Ивановна звонила Павлу по десять раз на дню. Она плакала, обвиняла, давила на жалость. Рассказывала, как Вадимка ночами не спит, переживает, как рушится его будущее из-за «черствой» жены брата.
Павел становился все более мрачным и молчаливым. Он начал избегать Марину, уходил от разговоров. Однажды вечером он сел рядом с ней на диван и взял ее за руку.
— Марина, я тебя очень люблю. Но и мать я не могу бросить. Она меня вырастила, на ноги поставила. Теперь мой долг — помочь ей. Вадим… он, конечно, разгильдяй, но он моя кровь. Я не могу отвернуться.
— Я и не прошу отворачиваться. Но есть же границы.
— Может… может, мы все-таки продадим что-то? Не всё, конечно. Но хотя бы часть. Поможем ему с первым взносом, а дальше пусть сам крутится.
Марина посмотрела на мужа. Она видела, как он мучается, разрываясь между ней и матерью. И ей стало его жаль. Но уступить сейчас — значило проиграть не просто вещь, а часть себя, своего достоинства.
— Хорошо, — неожиданно для себя и для него сказала она. — Я согласна.
Павел с облегчением выдохнул и обнял ее.
— Спасибо, родная! Я знал, что ты у меня самая лучшая!
— Но у меня есть одно условие, — продолжила Марина, мягко высвобождаясь из его объятий. — Мы все сделаем по-честному. Раз мы одна большая семья, то и вкладываться в будущее Вадима должны все вместе.
— Что ты имеешь в виду?
— Завтра утром мы пригласим твою маму и Вадима к нам. И при них оценим всё, что у нас есть.
На следующий день Тамара Ивановна и Вадим прибыли в полном составе. Свекровь была в приподнятом настроении, предвкушая победу. Вадим выглядел скучающим и немного надменным.
— Ну что, Мариночка, надумала? — с порога начала она. — Правильное решение. Семья — это главное.
— Конечно, Тамара Ивановна. Проходите, присаживайтесь, — Марина была само спокойствие.
Когда все уселись в гостиной, она вышла в центр комнаты со своей шкатулкой.
— Вот, — она открыла крышку. — Это мои драгоценности. Мы можем отнести их оценщику и продать.
Тамара Ивановна просияла.
— Но, как я уже сказала Павлу, раз мы семья, то и вклад должен быть общим.
Марина подошла к свекрови.
— Тамара Ивановна, у вас ведь тоже есть прекрасные серьги с сапфирами. Память о вашей маме, если я не ошибаюсь. И кольцо золотое, которое вам отец Павла дарил. Это ведь тоже просто вещи, правда? Ради будущего вашего младшего сына можно ведь пожертвовать какой-то памятью?
Лицо свекрови вытянулось.
— Ты… ты что такое говоришь? Это же память! Это святое!
— Но вы же сами сказали, что память — это глупости. Главное — реальная польза. Давайте сложим ваши драгоценности к моим. Вместе получится бóльшая сумма.
Она повернулась к Вадиму.
— Вадик, а у тебя что есть? Игровая приставка последней модели, я знаю. И телефон дорогой. Если их продать, тоже неплохие деньги выйдут. Ты ведь готов пойти на такую жертву ради своего будущего?
Вадим захлопал глазами и посмотрел на мать.
— Я не понял… А при чем тут мои вещи?
— Но и это еще не всё, — не унималась Марина. — У нас, как у семьи, есть и другие активы. У нас с Павлом — эта квартира в ипотеке. Тут особо ничего не возьмешь. А вот у вас, Тамара Ивановна, есть дача. Прекрасный участок, домик. Если ее продать, то денег хватит не только на учебу Вадима, но и на первое время в столице. Ради сына можно ведь и дачей пожертвовать, правда? Летом можно и у нас пожить, мы не против. Мы же семья.
В комнате повисла оглушительная тишина. Тамара Ивановна смотрела на Марину так, словно та предложила ей продать собственную почку. Ее лицо из победоносного стало растерянным, а потом исказилось от ярости.
— Да ты… Ты с ума сошла! Мои вещи! Мою дачу! Это все, что у меня есть!
— А мои вещи — это не все, что есть у меня? — спокойно парировала Марина. — Это моя жизнь, моя история. Почему моей историей вы готовы пожертвовать так легко, а своей — нет?
Она посмотрела на Павла. Он сидел бледный, глядя то на мать, то на жену. И в его глазах Марина впервые увидела не муку выбора, а прозрение. Он наконец-то понял. Понял всю абсурдность и эгоизм требований своей матери.
— Мама, — тихо сказал он. — Марина права.
Тамара Ивановна ахнула и схватилась за сердце.
— И ты туда же! Против родной матери пошел из-за этой… этой!
— Хватит! — голос Павла окреп. — Марина — моя жена. И она права. Если Вадим хочет учиться, пусть ищет варианты сам. Поступает на бюджет. Идет в армию, а потом поступает. Идет работать. Он уже не ребенок. А мы больше не будем потакать твоим капризам и его лени. Разговор окончен.
Тамара Ивановна поняла, что битва проиграна. Она молча встала, смерила Марину испепеляющим взглядом, дернула за рукав Вадима и, не прощаясь, вышла из квартиры.
Когда дверь за ними закрылась, Павел подошел к Марине и крепко обнял ее.
— Прости меня. Я был таким слепым идиотом.
— Все хорошо, — прошептала Марина, прижимаясь к нему. — Главное, что ты все понял.
Им потребовалось время, чтобы их отношения снова стали теплыми и доверительными. Павел больше никогда не позволял матери вмешиваться в их жизнь. Он четко расставил границы, и Тамаре Ивановне пришлось с этим смириться. Вадим, лишившись спонсорства, немного поскандалил, а потом устроился на работу курьером и, к всеобщему удивленью, начал готовиться к поступлению в местный политехнический институт, уже на бюджет.
Однажды вечером Павел пришел домой с маленькой коробочкой. В ней лежала изящная серебряная подвеска в виде маленького листочка.
— Это чтобы в твоей шкатулке появилась новая история, — сказал он. — Наша с тобой.
Марина приколола подвеску к цепочке, подаренной мамой, и посмотрела на себя в зеркало. Разные истории, разные жизни, разные воспоминания… Теперь они все были частью одной большой и крепкой семьи. Ее семьи. Которую она смогла отстоять.
А как бы вы поступили на месте Марины? Стоит ли идти на компромиссы, когда дело касается личных принципов и семейного мира? Поделитесь вашим мнением в комментариях, очень интересно будет почитать.