Ольга вернулась на работу, когда сыну Кириллу исполнилось полтора года. Возвращение было похоже на глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Она скучала по своему столу, по гулу офиса, по сложным задачам и даже по запаху утреннего кофе из общей кофемашины. Её встретили тепло, с объятиями и расспросами.
— Оленька, наконец-то! Как мы без тебя тут куковали! — Светлана Марковна, седовласая дама из соседнего отдела, обняла её так крепко, что у Ольги хрустнули кости. — Как сыночек? Большой уже, наверное?
— Большой, Светлана Марковна, и очень шустрый, — улыбнулась Ольга, раскладывая на столе принесённые из дома фотографии Кирилла в смешной шапке с ушками.
Первая неделя прошла в эйфории. Ольга с головой окунулась в работу, быстро вошла в курс дел, навёрстывая упущенное. Начальник отдела, Игорь Петрович, мужчина лет пятидесяти, строгий и всегда безупречно одетый, поначалу отнёсся к её возвращению сдержанно-одобрительно.
— Рады видеть вас в строю, Ольга, — кивнул он ей на утренней планёрке. — Надеюсь, декрет не выбил вас из колеи. У нас тут накопилось много работы.
Проблемы начались через две недели. Как раз в тот день, когда Ольга должна была сдавать квартальный отчёт. Утром позвонили из садика.
— Ольга Викторовна? Это воспитательница Кирилла. У него температура, тридцать восемь и два. Забирайте, пожалуйста.
Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Она посмотрела на часы. Десять утра. Отчёт, который она доделывала всю ночь, лежал на столе почти готовый, но требовал финальной вычитки и оформления.
— Я сейчас буду, — пролепетала она в трубку и, дрожащими руками набрав номер мужа, услышала в ответ гудки автоответчика — Алексей был на важном совещании.
Пришлось идти к начальнику. Дверь его кабинета всегда была плотно закрыта. Ольга робко постучала.
— Войдите.
Игорь Петрович сидел за своим огромным столом, похожим на аэродром. Он поднял на неё глаза поверх очков, и во взгляде его не было ни капли сочувствия.
— Что у вас?
— Игорь Петрович, извините, мне нужно срочно уехать. У сына температура, из садика позвонили.
Он снял очки и медленно протёр их салфеткой. Пауза затягивалась.
— Ребёнок — это, конечно, важно, — произнёс он наконец ледяным тоном. — А отчёт, который вы должны были сдать сегодня в двенадцать? Он сам себя сдаст?
— Я почти закончила. Я возьму ноутбук, доделаю из дома. К вечеру всё будет у вас на почте, я обещаю!
Он вздохнул так, словно она просила его о чём-то невозможном.
— Хорошо. Идите. Но чтобы к пяти вечера отчёт был у меня. Без оправданий.
Ольга вылетела из его кабинета, чувствуя, как горят щеки. Она схватила сумку, ноутбук, на ходу бросив Светлане Марковне «Кирюша заболел!», и помчалась в садик.
Весь день прошёл как в тумане. Кирилл капризничал, плакал, не отпускал её ни на шаг. Она пыталась работать, пока он спал, но сон его был тревожным и коротким. Каждые полчаса приходилось мерить температуру, давать лекарство, носить на руках. Алексей вернулся поздно вечером, уставший и виноватый. Отчёт Ольга отправила в половине пятого, перепроверив его на три раза трясущимися от усталости руками.
Через неделю история повторилась. Потом ещё. Садик превратился в русскую рулетку: пойдёт — не пойдёт, заболеет — не заболеет. Ольга похудела, под глазами залегли тени. Она старалась изо всех сил: работала по ночам, приходила в офис раньше всех, чтобы успеть сделать максимум до очередного звонка. Но Игорь Петрович становился всё более холодным и язвительным.
— Опять отпрашиваетесь, Ольга? — цедил он сквозь зубы. — Удивительная стабильность.
Коллеги разделились на два лагеря. Одни, как Светлана Марковна, сочувственно качали головами и предлагали помощь. Другие, в основном молодые и бездетные, бросали косые взгляды и шептались за её спиной. Ольга чувствовала себя так, словно ходила по тонкому льду, который вот-вот треснет.
Роковой день наступил в конце месяца. Игорь Петрович собрал весь отдел на экстренное совещание. Речь шла о новом, очень важном проекте, который мог принести компании огромную прибыль. Начальник говорил долго, с жаром, рисуя на доске графики и схемы.
— Этот проект — наш шанс вырваться вперёд. Работать придётся много, возможно, задерживаться. Нам нужны бойцы, а не те, кто ищет причины, чтобы уйти с поля боя, — он сделал паузу и обвёл всех тяжёлым взглядом, который на долю секунды задержался на Ольге.
А потом он сказал фразу, которая врезалась ей в память, как клеймо.
— Я хочу, чтобы все понимали: семейные обстоятельства — это личное дело каждого. И я не потерплю, когда их используют как прикрытие для недобросовестного отношения к работе. Материнство — не повод для поблажек! У нас тут серьёзная организация, а не клуб по интересам. Кому это не подходит — дверь там.
В кабинете повисла мёртвая тишина. Ольга почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Это был прямой, публичный удар. Она сидела, вцепившись пальцами в ручку, и смотрела в одну точку на столе, боясь поднять глаза. Ей казалось, что все смотрят на неё с жалостью или злорадством.
После совещания Светлана Марковна подошла к её столу.
— Оль, не бери в голову. Он сегодня не в духе.
— Он прав, Светлана Марковна, — тихо ответила Ольга. — Я действительно всех подвожу.
— Глупости не говори! — строго сказала та. — Ты работаешь за троих, когда выпадают свободные часы. Просто он… он не понимает.
«Не понимает», — эхом откликнулось в голове у Ольги.
На следующий день Игорь Петрович вызвал её к себе.
— Ольга, — начал он деловым тоном, будто вчерашнего унижения и не было, — я решил поручить вам ключевой блок этого нового проекта. Аналитический. Справитесь?
Это был вызов. Тест на выживание.
— Да, — твёрдо ответила она.
— Срок — две недели. Презентация для инвесторов ровно через четырнадцать дней. Это не обсуждается.
Две недели превратились в ад. Ольга спала по три-четыре часа в сутки. Алексей взял на себя все домашние дела, но работа требовала полной концентрации. Ольга сидела над таблицами и документами до глубокой ночи, а утром, с трудом разлепив глаза, вела сына в сад. Кирилл, к счастью, эти две недели не болел, и Ольга молилась каждый вечер, чтобы так продолжалось и дальше.
Проект был почти готов. Оставался последний рывок — свести всё воедино и подготовить презентацию. До сдачи оставалось два дня. И именно в этот вечер, когда Ольга сидела за ноутбуком, пытаясь подобрать нужные слова для финального слайда, снова позвонили из садика. Но на этот раз голос воспитательницы был испуганным.
— Ольга Викторовна, срочно приезжайте! Кирилл упал с горки, сильно ударился головой. Он без сознания, мы вызвали скорую!
Мир рухнул. Ольга не помнила, как добежала до садика, как увидела машину скорой помощи, как врач что-то говорил ей про сотрясение и необходимость срочной госпитализации. Она сидела в коридоре больницы, обхватив голову руками, пока Кирилла увозили на обследование. Ноутбук с незаконченной презентацией лежал в сумке мёртвым грузом.
Она позвонила мужу. Алексей сорвался с работы и примчался через час. Ночь они провели в больнице, по очереди дежуря у кроватки сына. Кирилл пришёл в себя, но был слаб и напуган. Врачи сказали, что ближайшие несколько дней он должен быть под строгим наблюдением.
Утром Ольга набрала номер Светланы Марковны.
— Света, я не приду сегодня. И завтра, наверное, тоже. Мы в больнице.
— Оленька, господи! Что случилось? — голос коллеги дрожал от беспокойства.
Ольга вкратце рассказала.
— Ты с ума сошла, какая работа! Сиди с мальчиком! Я Игорю Петровичу сама всё скажу.
Что именно Светлана Марковна сказала начальнику, Ольга не знала. Но в обед он позвонил ей сам. Его голос был сухим и официальным.
— Ольга. Я всё понимаю. Но презентация завтра в одиннадцать. Инвесторы ждать не будут.
— Игорь Петрович, у моего сына сотрясение мозга. Я не могу его оставить.
В трубке на несколько секунд повисло молчание.
— Я вас понял, — отрезал он и повесил трубку.
Ольга знала, что это конец. Её уволят. С позором. Но сейчас ей было всё равно. Главным был маленький тёплый комочек, который лежал на больничной койке и держал её за палец.
А в это самое время в жизни Игоря Петровича тоже происходили события. Вернувшись домой в тот вечер, он застал свою жену, Елену, лежащей на полу в кухне. Она поскользнулась на пролитой воде и не могла встать. Итог — сложный перелом бедра со смещением. Срочная операция.
Следующие дни для Игоря Петровича превратились в кошмар, о котором он раньше читал только в книгах. Его идеально налаженная жизнь, где жена обеспечивала быт, а он — зарабатывал деньги, разлетелась на куски. Ему пришлось отпрашиваться с работы, чтобы отвезти Елене вещи в больницу. Потом ему пришлось учиться готовить что-то сложнее яичницы, потому что в доме не осталось еды. Он внезапно обнаружил, что не знает, где лежат счета за квартиру, как пользоваться стиральной машиной в новом режиме и что нужно покупать в продуктовом магазине.
Презентацию для инвесторов пришлось срочно перепоручить другому сотруднику, который провалил её с треском, не разобравшись в Ольгиных материалах. Инвесторы остались недовольны. Игорь Петрович был в ярости, но ничего не мог поделать — ему нужно было бежать в аптеку за редким лекарством для жены.
Когда Елену выписали, стало ещё хуже. Она была беспомощна, передвигалась на костылях с большим трудом. Игорь Петрович стал её сиделкой, поваром и уборщицей. Он разрывался между работой и домом. Стал опаздывать на совещания, потому что нужно было помочь жене с утренними процедурами. Уходил раньше, чтобы успеть в магазин. Он забывал про важные звонки, потому что был занят стиркой. Его производительность упала до нуля. Он смотрел на себя в зеркало и не узнавал: усталый, дёрганый мужчина с потухшим взглядом.
Однажды он сидел на совещании, а телефон вибрировал в кармане без остановки. Это была Елена. Он сбросил звонок. Она позвонила снова. И снова. Он вышел из кабинета, раздражённо ответив:
— Лена, я на совещании! Что случилось?
— Игорёш, прости, я костыль уронила, не могу дотянуться. И воды бы…
Он вернулся в кабинет, и тут его накрыло. Он вспомнил Ольгу. Вспомнил её затравленный взгляд, её постоянные извинения, её отчаянные попытки всё успеть. Он вспомнил свой ледяной тон и свою коронную фразу про поблажки. И впервые в жизни ему стало стыдно. Стыдно до тошноты. Он вдруг понял. Не умом, а всем своим существом. Понял, что значит разрываться между долгом и любовью, между работой и близким человеком, который в тебе нуждается.
Когда через неделю Ольга, оставив сына на попечение приехавшей мамы, появилась в офисе, она была готова к худшему. Она молча подошла к своему столу, чтобы собрать вещи.
— Ольга, зайдите ко мне, — услышала она голос начальника.
Она вошла в его кабинет, как на эшафот. Игорь Петрович выглядел… по-другому. Костюм сидел мешковато, под глазами тени, как у неё совсем недавно.
Он поднял на неё взгляд, и в нём не было ни холода, ни злости. Только бесконечная усталость.
— Садитесь, — он указал на стул. — Как сын?
Ольга опешила.
— Спасибо… лучше. Идёт на поправку.
Он кивнул, помолчал, собираясь с мыслями.
— Ольга… Я хочу извиниться перед вами. Я был неправ. Жестоко и несправедливо неправ. Я… я просто не понимал. Пока сам не оказался в похожей шкуре. Моя жена… она сломала ногу. И я только сейчас понял, какой груз вы тащили на себе всё это время. И тащили, надо сказать, достойнее, чем я.
Ольга смотрела на него и не верила своим ушам.
— Я понимаю, что слова мало что изменят, — продолжал он, — но я хочу, чтобы вы знали. Я был дураком. Ваш проект… Я сам его завалил, отдав другому. Я просмотрел ваши наработки. Они блестящи. Возьмите ещё неделю, отдохните, придите в себя. А потом закончите его. В своём темпе. Если нужно будет поработать из дома — работайте. Если нужно будет отлучиться к сыну — отлучайтесь. Главное — результат. А в том, что он будет, я теперь не сомневаюсь.
Ольга вышла из его кабинета, всё ещё не до конца веря в произошедшее. Навстречу ей шла Светлана Марковна.
— Ну что? — с тревогой спросила она.
Ольга улыбнулась. Впервые за долгое время по-настоящему, светло и спокойно.
— Всё хорошо, Светлана Марковна. Кажется, всё будет хорошо.
Жизнь действительно наладилась. Ольга блестяще завершила проект, получив премию и уважение коллег. Игорь Петрович изменился. Он стал человечнее, терпимее. Иногда он подходил к её столу и тихо спрашивал: «Как там ваш боец? Не температурит?» И в его голосе слышалось неподдельное участие. Иногда чужая беда — единственный способ понять свою.
А вам приходилось сталкиваться с непониманием на работе после выхода из декрета? Как вы справлялись с ситуацией? Поделитесь своими историями в комментариях, давайте поддержим друг друга.