— Ты, кажется, не рад меня видеть. Да, парень Рома? — улыбается бабушка.
— Очень рад, — машинально отвечает мой Ангел. — Рад, что с вами все хорошо.
Интересно, а бабушка в курсе, что он оплатил операцию?
Я не знаю, сколько времени провожу тут. Болтаем с бабушкой о чем попало, потому что я хочу отвлечься. На мгновение забыть те слова, которые услышала от «матери», прячась за дверью палаты. Они не дают мне покоя. Неприятно царапают внутренности, заставляют сомневаться в единственной родной душе. А ведь так не должно быть, верно? Она же растила меня. Никогда не обращалась со мной плохо, и я ни разу не почувствовала отсутствия родителей. Она была для меня и матерью, и отцом. Но почему же те слова... Боже, дай мне сил, я тебя умоляю. Дай мне сил разобраться в этой путанице, в которой я уже потерялась. Заблудилась.
— Ну, что же, думаю, вам пора. На этом свидание окончено, — строго заявляет врач, контролируя огромное устройство рядом с кроватью бабушки. — Нашей пациентке нужен отдых.
— Еще пять минут, пожалуйста, — вместо того чтобы сказать это мужчине в белом халате, я с мольбой заглядываю в глаза Ромы.
— Потом снова придем, Ален, — обещает мой Ангел. — Ты же мне веришь?
Я лишь киваю и поворачиваюсь к бабушке. Сжимаю ее руку и целую в ладонь, замечая широкую улыбку на ее лице.
— Не обижай мою девочку, парень Рома. Я умирать не собираюсь. Если узнаю, что ты ее хоть раз...
— Не обижу, бабушка Ясмина. Будьте уверены, — уверенно произносит любимый. — Выздоравливайте скорее. Мы же не собираемся надолго оставлять вас тут одну.
Бабушка удовлетворенно кивает.
Мы покидаем больницу. Я не могу взять себя в руки. Хочется сесть в каком-нибудь спокойном месте и подумать. Черт возьми, что значат слова Ольги? Почему мне не стало легче? Ведь я так стремилась увидеть бабушку. И она даже не спросила меня ни о чем. Те снимки, про которых я рассказывала... Неужели забыла? Нет, не думаю.
— Ален, что случилось? — взволнованно спрашивает Рома, открывает дверь автомобиля и застегивает ремень безопасности, как только я сажусь.
Я не знаю, что ответить. Сказать правду или же просто замолчать? Черт! Почему все так сложно? Кто она? Кто на самом деле та женщина по имени Ольга? Почему она меня бросила, а потом якобы искала? И почему бабушка скрывала все это от меня? Почему она даже сейчас запрещает своей дочке поговорить со мной?
Столько вопросов и ни единого ответа!
Неужели бабушка, которую я считаю самой честной женщиной на свете, на самом деле врала мне всю жизнь?
***
Моя Мышка задумалась до такой степени, что меня не слышит.
Завожу двигатель и жму на газ. Автомобиль трогается с места, а Алена так и молчит, находясь где-то далеко от реальности.
Интересно, что у нее в голове творится? Явно услышала какую-то неприятную новость, раз за несколько минут настроение испортилось. Была такой счастливой, радовалась встрече с бабушкой, а тут мгновение — и все перевернулось вверх дном.
— Ален, — сжимаю ее ладонь, привлекая внимание. — Расскажешь?
Она поворачивается в мою сторону, смотрит с непониманием.
— Что? Прости, я не расслышала. Ты что-то спрашивал? — виновато заглядывает в мои глаза.
— Что происходит, Ален? Не хочешь поделиться переживаниями? — говорю осторожно, потому что мне кажется, когда человек о чем-то сильно задумывается, значит, у него есть проблемы.
И в такие моменты лучше не трогать его. Личный опыт, так скажем. Но стоять в стороне и смотреть, как страдает моя девочка, я не могу. В то же время, конечно же, не буду заставлять ее рассказывать что-либо. Может, она сама решит поделиться?
— Мне кажется, моя мама не такая уж плохая, какой описывала ее всю жизнь бабушка, — шепчет дрогнувшим голосом, сжимая мою ладонь, а потом отпускает. — Прости, я... Забыла, что ты за рулем.
Вести автомобиль я и одной рукой могу, но боюсь испугать Аленку. Она и так трясется, когда я неосознанно прибавляю скорость.
— Ты услышала что-то?
— Да, — глубоко выдохнув, снимает с себя куртку и бросает на заднее сиденье. — Бабушка чего-то боится. «Ты всегда против нашей встречи с Аленой», — так сказала та самая Ольга моей бабуле. Значит, она все-таки стремилась со мной поговорить, хоть бабушка и уверяла меня в обратном.
— Ален, давай ты не будешь делать выводы, не поговорив с бабушкой Ясминой, окей? — выруливаю в сторону и останавливаю машину. — Я не хочу видеть тебя такой грустной, Мышка.
Заправляю черную прядь за ее ухо, схватив за затылок, притягиваю к себе. Впиваюсь в губы и охреневаю от кайфа, который получаю рядом с ней. Кусаю губы, слыша тихие стоны своей девушки.
Все еще не верится, что я ее первый. Но уверен в одном на сто процентов: она принадлежит мне. Никому не отдам, не позволю до нее дотронуться. Кошка моя зеленоглазая. Только моя.
— Ром, — отстраняется, пытается отдышаться от моего напора, но я притягиваю к себе снова, зарываюсь пальцами в волосы, сжимаю их в кулаке и тяну назад, чтобы освободить шею. — Ром, ну ты чего такой ненасытный? Боже...
Стонет, когда касаюсь языком бешено бьющей венки. Обнимает за шею, притягивает к себе плотнее. Это безумие длится несколько минут, пока я сам не отстраняюсь, чтобы не потерять рассудок.
— Давай сегодня не пойдешь на работу, а прямиком к нам? — выруливаю на трассу, бросая взгляд на опухшие губы Алены.
Она растерянно поправляет волосы, затем кофту. Я еле сдержался, чтобы не стянуть ее.
— Ром, — смотрит на меня, в зеленых глазах пробегает мольба. — Можно я сегодня останусь одна у себя? Пожалуйста. Мне нужно подумать...
— Если на работу не пойдешь, то ок.
— Не пойду, — глубоко выдохнув, откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза.
Спорить не вижу смысла. Пусть отдохнет, это пойдет Алене на пользу.
Понятия не имею, какие у ее мамы были проблемы, раз она бросила свою дочь и ушла к чертям, но зачем вернулась сейчас, когда Алена в ней, откровенно говоря, не нуждается?
Останавливаюсь у Алениного дома. Она покидает салон, напоследок оставив короткий поцелуй на моих губах. Мне ее состояние совсем не нравится. Растерянная, испуганная и тревожная. Ко мне идти отказалась, значит, после работы я к ней приеду. Оставлять ее одну в таком состоянии я не хочу.
По дороге в компанию звонит Кирилл и сообщает, что едет ко мне на работу, чему я только радуюсь. Как раз надо с ним поговорить.
Несколько часов не могу оторваться от документов. Отца нет, а дел по горло. Правда Серега справляется не хуже. Он быстро начал осваиваться, чем удивил меня не на шутку, но все же приходится проверять некоторые отчеты после него. Достаточно одного косяка, чтобы лишиться немалой суммы, а этого я допустить не могу.
— Не занят? — отвлекаюсь на вопрос Кира.
— Нет. Присаживайся, — киваю на кресло, куда он садится и расслабленно откидывается на спинку. — Что опять стряслось? Почему такой грустный?
Улыбаюсь, понимая, что друг тоже влип. Эти девчонки свели нас с ума.
— С ней невозможно, — жалуется, потирая подбородок. — Но и без нее никак. Млядь! Она как яд, ей-богу! Глотнул, значит, сдох! Вроде бы живу я неплохо, но, сука, день ее не вижу, так крыша съезжает. В зомби превращаюсь.
— Мне кажется, у Алены характер немного мягче, нежели у Лизы, — честно признаюсь, потому что моя девочка действительно ангел по сравнению со своей подружкой.
— Они совсем разные, — качает головой, вытаскивая из кармана звонящий телефон. Хмурится, всматриваясь в экран. Отключает и прячет его обратно.
— Можно? — после короткого стука в дверь Серега заходит в кабинет, кладет папки на стол. — Я все проверил, но ты пробегись. Сегодня я хочу пораньше уйти. Дела есть.
— Хорошо, — забираю документы. — А ты изменился. Молодец. Продолжай в том же духе.
Хмыкнув, братец грустно улыбается. Бросает на Кирилла раздраженный взгляд, уходит.
— Ты реально веришь, что он изменился? — друг удивленно таращится на меня. — Да ладно, Ром! Хоть убей, но я чую... Есть у него какие-то планы. Смотри, не заблуждайся. Хитрый он жук, просто так не стал бы пахать днем и ночью.Не хочется верить... Надеюсь, родной брат не копает для меня яму. Надеюсь…
Алена
Приняв душ, я сажусь на диван и включаю телевизор. Ничего интересного не нахожу или же просто меня ничего не интересует, все раздражает. Бросаю пульт в сторону. Ложусь, чувствуя, как дико клонит в сон. В последнее время постоянно так. Даже на работе весь день не могу прекратить зевать.
Просыпаюсь от звонка телефона. Говорить, честно говоря, нет желания. Кто бы там ни был. Нахожу мобильник на полу, всматриваюсь в экран. Широко зевнув, отвечаю:
— Да, Лиз.
— Привет, Ален! Мы тебя опять потеряли! Ты где? У Ромы? — в ее голосе чувствуются недовольные нотки. — Может, встретимся где-нибудь?
— Обязательно, — произношу хрипло, закрывая рот ладонью, потому что я снова зеваю. — Но не сегодня, Лиз.
— Блин! Ты хотя бы скажи, у тебя все хорошо. Ничего от нас не скрываешь?
— Нет, конечно, — уверяю подругу. — И с Ромой все хорошо. Не стоит за меня волноваться. Я скоро вернусь к вам, Лиз. Целую.
Девушка фыркает, пожелав всего хорошего, отключается.
— Так нельзя, — шепчу себе под нос. — Нельзя так. Поговорю с бабушкой, и она все расскажет. Я не маленькая девочка, чтобы от меня все скрывать.
Глубоко вдыхаю. Наверное, я схожу с ума, если разговариваю сама с собой.
Босыми ногами шлепаю на кухню, включаю кофемашину. Нужно прийти в себя, в конце концов. Меня работа ждет!
Сажусь на подоконник, крепко сжимая в руках кружку с кофе. С головой погружаюсь в прошлое. Вспоминаю свой первый День рождения в детском саду, когда бабуля принесла огромный торт, приготовленный собственными руками. Тогда мне исполнилось пять лет. Я буквально летала от счастья и знала, какое бы желание я не загадала, бабуля сделает все, чтобы оно сбылось. В тот день я безумно хотела в зоопарк, и бабушка с радостью согласилась.
Сижу на полу в ее комнате с альбомом в руках и смотрю на те самые фотографии, которые были сняты в тот день. Вот, тут я с открытым ртом пялюсь на слона. А тут я очень хотела потрогать обезьянку, но бабушка запретила.
Вздохнув, достаю снимок, где мы с бабулей стоим у фонтана, но замечаю еще одну, спрятанную за первой. Черно-белое старое фото. Маленькая девочка сидит на коленях бабули, я так понимаю, это моя мама. На глаза моментально наворачиваются слезы. Какой ребенок не хочет иметь хотя бы одну-единственную фотографию, напоминающую о том, что и у него есть мать? Мне кажется, все хотят! А у меня не было ничего, потому что она меня еще младенцем выкинула.
Вздрагиваю, услышав дверной звонок. Прячу альбом обратно в шкаф и вытираю слезы. Рома пришел, наверное. Но, открыв дверь, замираю, потеряв дар речи.
— Добрый вечер, Аленочка. Мы можем поговорить? Пожалуйста, дай мне несколько минут.
Ольга... Будь она рядом все эти годы, я бы безумно любила ее. Делилась бы всем, не завидовала бы детям, которых в школу приводили их мамочки.
Сейчас же я смотрю на нее и не чувствую ничего, кроме отвращения и ненависти.
— Зачем вы пришли? Нам не о чем говорить! — твердо произношу и хочу закрыть дверь, но женщина не дает возможности.
— Пожалуйста, Алена…
И взгляд такой умоляющий. Зеленые глаза начинают блестеть. Она что, плакать собралась?
— Я вам не верю, — бросаю злобно. — Но если так хотите говорить, то пожалуйста. Заходите, — жестом руки приглашаю внутрь.
Она медлит всего пару секунд. Потом заходит и сама закрывает за нами дверь. Снимает пальто и обувь, бесшумно углубляется в квартиру.
Рассматривает так, будто впервые тут оказалась. Не спешит сесть или же начать разговор.
— Алена, я знаю, что... — ее голос подрагивает. — Я знаю, мне нет оправдания. Но все же я решила рассказать тебе, что случилось на самом деле.
— Мне бабушка все давно объяснила. И я ей верю как самой себе!
— Она не врала, просто кое-что решила не договаривать. Я... на самом деле много раз хотела увидеть тебя, но моя мама всегда была против, — взяв меня за руку, сжимает. — Давай сядем. Я все по порядку начну. Обещаю, без лжи. Как есть. Но я тебя умоляю, дослушай до конца. Иначе я просто умру от угрызений совести. Не могу я так больше...
***
Я очень хочу ее выслушать, но в то же время я обижена настолько, что просто желаю до нее донести одно: ее объяснения никак не повлияют на мое отношение к ней.
А если все-таки повлияют?..
— Я была молодой, — начинает она, садится на диван, а меня тянет за собой, не отпускает мою руку. — Совсем молодой. Даже младше тебя. Рано замуж вышла, несмотря на мамины слова. Она не хотела, а я упорно настаивала на своем и тайно... Короче говоря, думала, без него жить не смогу. Без твоего отца. Но... Нет, это не так. В любом случае живем, но с огромной раной в сердце.
Ее губы начинают подрагивать. Я не знаю, как отреагировать. Ведь все могут ошибаться, ведь так? Каждый человек имеет право на второй шанс. Но... Тут совсем другая ситуация. Я не могу понять, почему она меня бросила. Если не хотела воспитывать, просто оставила бы бабушке и ушла. Но она предпочла иной путь.
— Когда я узнала о своей беременности, Алена, я сразу же рассказала об этом твоему отцу. Думала, он обрадуется, поскольку он очень любил детей. Я видела блеск в его глазах, когда он смотрел на малышей в парке, гуляющих со своими родителями. Но все оказалось совсем по-другому, Ален.
Не сдержавшись, «мама» всхлипывает. Слезы текут из ее глаз, а она не спешит их вытирать.
— Он сказал, что не готов стать отцом. Девять месяцев я носила тебя под сердцем, и за эти девять месяцев мы всего несколько дней провели спокойно. Постоянно ссорились, обижались друг на друга. Он отправил меня на аборт, но я отказалась идти. Я... просто не смогла бы...
— А выкинуть на улицу смогли, — слетает с губ.
Я стараюсь не показывать свою боль, держу лицо каменным, заглядываю женщине прямо в глаза. А внутри творится черт-те что.
— Да, я... Двадцатилетняя глупая девочка. Твой отец ушел от меня, сказав, что жить со мной не будет, пока я от тебя не избавлюсь. Сначала я думала, он просто зол, вернется через некоторое время, а когда на два месяца я осталась без него, поняла, что другого выхода у меня нет. Да, я тебя... — она не договаривает. Опускает взгляд, но при этом мою руку сжимает еще сильнее. — Позвонила ему и сказала, что тебя больше нет. Попросила его вернуться. А потом побежала домой и маме призналась, где тебя оставила. Знала ведь, она сразу же отправится за тобой. Куда угодно. Так и случилось.
Она по-прежнему смотрит не на меня, а куда-то в одну точку на полу.
— Какая глупость... Зачем мне нужен был муж, который от своего же ребенка избавиться приказывает? Нужно было изначально послать его, — подытоживает она, поджимая губы в тонкую полоску. — Нужно было послать его и воспитать свою дочь. Но я такой дурой была, Алена. Я очень жалею, родная. Очень.
— Это ничего не изменит, — говорю совсем тихо, выдергивая руку. — Абсолютно ничего. Вы для меня чужой человек. Бессердечный, бесчувственный человек, который родную дочь посчитал лишней и ненужной. Вы стали счастливы, после того как от меня избавились? — смотрю в упор на свою «маму».
— Нет, — отвечает, слегка качнув головой. — Не стала. Твой отец не вернулся, а я через некоторое время узнала, что у него, оказывается, была женщина в другом городе. И дети. Развелся со мной и вернулся к своей бывшей жене. К своей семье.
— У меня родители такие... — невесело усмехаюсь, потирая лицо свободной рукой. — Классные такие. Господи...
Из горла вырывается истеричный смех, который превращается в хохот. Да, я смеюсь, но в то же время из глаз текут слезы. Не могу взять себя в руки и успокоиться.
— Я не заслуживаю прощения, признаю, — заправляет прядь моих волос за ухо и гладит лицо подушечками пальцев, не отрывая от меня своих зеленых глаза. У нас они очень похожие. — Но хотя бы позволь мне быть рядом. Позволь помочь, поддержать. Я безумно хочу вернуть тебя, Алена. Пожалуйста...
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Голд Лена