Почему одни слова способны лечить, а другие — становятся приговором? Почему мысль, высказанная вслух, может изменить ход истории — и в то же время погубить своего автора? Ответы на эти вопросы звучат в книге Вячеслава Звягинцева «Слово под запретом. Суды в истории Церкви, I–XX вв.», — нон-фикшне, в которой история богословия становится историей допросов, обвинений и смертных приговоров. Но это не мрачная хроника, а живой и тревожно актуальный рассказ о вечной борьбе человека за право думать иначе.
Звягинцев выводит на сцену не просто имена — Иисуса Христа, Афанасия Великого, Василия Богомила, Мартина Лютера, Джордано Бруно… — он ставит перед нами суд как форму духовной власти, как зеркальное отражение самой Церкви и её попытки охранять не истину, а власть над истиной. Читая эту книгу, словно наблюдаешь за чередой спектаклей, в которых нет простых злодеев или невинных жертв — есть люди, которые отваживаются говорить то, что другим страшно даже подумать.
Особенно впечатляет глава, посвящённая суду над Иисусом Христом. Здесь Звягинцев проявляет себя почти как криминалист: реконструирует события, рассматривает версии, анализирует правовые тонкости. Он показывает, что это был не просто религиозный конфликт — это был искусно подстроенный юридический капкан. Слово Иисуса и обрекло Его на смерть. В отличие от Ветхого Завета, где в основном говорится об отношениях между Богом и избранным народом, Иисус выдвинул на первое место отношение между Богом и каждым конкретным человеком. И при этом в наглядной и доступной форме показал, что истинный Бог совсем такой, каким Его до этого представляли иудеи.
А дальше — всё те же драмы, меняются только эпохи. Звягинцев подробно останавливается на IV веке, и неспроста: этот век знаменателен процессом «обращения» в христианство громадной Римской империи. Это религия впервые перестала тогда быть незаконной. А затем утвердилась в качестве государственной и стала оказывать влияние практически на все сферы Римского общества. Хотя начинался этот тревожный век с очередных гонений на христиан. Причём самых беспощадных и кровавых за всю историю. IV век также положил начало публичному сожжению книг Церковью.
В центре главного внутрицерковного конфликта IV века, именуемого арианским спором, лежал догмат о соотношении лиц божественной Троицы. По сути же это был спор между двумя религиозно-философскими школами — антиохийской и александрийской. Основные противники развернувшейся острой полемики — это Арий и Афанасий. Первый являлся бесспорным лидером антиохийцев. Второй — самый яркий представитель александрийцев.
XVI век — буря Реформации. Слово снова становится оружием: тезисы Мартина Лютера пробивают дыру в фундаменте средневековой Церкви. В 1517 году он выступил против злоупотреблений церкви, публично осудил торговлю индульгенциями (отпущением грехов за деньги) и прибил на двери церкви свои знаменитые «95 тезисов». В 1521 году Папа Римский, затем Императорский суд в городе Вормсе, объявили его еретиком.
Для борьбы с ересью была создана комиссия кардиналов для наблюдения за чистотой вероучения, позже преобразованная в священную конгрегацию, которая осудила ещё одного человека — знаменитого Джордано Бруно (который был казнен сожжением).
Суды над Лютером, огонь под Джордано Бруно — это уже не просто разбор богословских разногласий. Это суд над будущим. Человек, осмелившийся думать сам, оказывается вне закона. И Звягинцев отлично это показывает: за каждой формулировкой обвинения — страх. Страх власти перед свободой.
Но книга не ограничивается громкими именами. Вячеслав Звягинцев даёт слово и менее заметным фигурам — тем, кого осудили за взгляды, едва отличимые от сегодняшних школьных представлений о добре и зле. Он внимательно вглядывается в детали судебных процессов, в логику обвинений, в странную смесь философии, политики и логики, из которой ткалась ткань церковной юриспруденции.
Что порадовало — стиль автора. Он не перегружает текст академическими конструкциями, но и не упрощает до уровня «популярного чтива». Он обращается к думающему читателю, но без снобизма. «Слово под запретом» возвращает нам ощущение цены мысли. Книга напоминает, что свобода слова не всегда даётся по умолчанию, что за каждую возможность говорить открыто кто-то уже заплатил — жизнью, репутацией, страданиями, гонениями. Это книга не только о прошлом. Она и о том, что в XXI веке, несмотря на все декларации, слово тоже может оказаться (и уже оказывается) под запретом.