Каждое лето в детстве мы всей семьёй ездили к бабушке в деревню. Её дом стоял в глуши, в сорока километрах от ближайшего посёлка городского типа. Место было волшебное: вокруг расстилались зелёные луга, неподалёку текла чистая река, а за ней высились невысокие, но живописные горы, поросшие соснами. Мне, десятилетнему мальчишке, там было раздолье: я мог часами бродить по лесам, купаться или просто лежать на траве, глядя в небо. У бабушки в хозяйстве было две овцы, и время от времени нам с дядей Колей, тридцатилетним весёлым мужиком, работавшим водителем в колхозе, приходилось пасти их вместе с общим деревенским стадом. Это означало вставать ни свет ни заря — около четырёх утра.
В тот день, о котором я хочу рассказать, я проснулся в половине четвёртого. Умылся ледяной водой из колодца, собрал рюкзак: бутерброды с колбасой, пара яблок, бутылка воды, спальный мешок и старый морской бинокль, который я однажды нашёл в сарае у деда. В 03:50 мы с дядей вывели наших овечек на единственную деревенскую улицу. Постепенно к нам присоединялись другие жители с их скотиной, и вскоре стадо, блеющее и топчущее пыль, было в сборе. Мы повели его в сторону гор, к месту, которое местные называли «Белый ключ» — родник с кристально чистой, ледяной водой, бивший прямо из скалы. Туда часто гнали стадо, потому что рядом было много сочной травы.
В тот день мы решили уйти подальше, туда, где трава ещё не была вытоптана. Дорога заняла пару часов, и к шести утра мы добрались до небольшого ущелья между двумя горами. Стадо разбрелось по лугу, а мы с дядей устроились на склоне одной из вершин, чтобы держать овец в поле зрения. Я расстелил спальный мешок, разложил еду и принялся следить за стадом, лениво жуя бутерброд. День был тёплый, солнце поднималось всё выше, и ничего, кроме блеяния овец и шума ветра, не нарушало тишину.
Часов в четыре дня дядя Коля вдруг тронул меня за плечо и тихо сказал: «Смотри туда». Я обернулся, но ничего не увидел. Он кивнул в сторону поля, что раскинулось за ущельем. Я схватил бинокль и навёл его туда, куда он показывал. По полю, примерно в полукилометре от нас, шла женщина. Она была одета в длинное белое платье, которое развевалось, хотя ветра почти не было. Лица её я разглядеть не мог — слишком далеко, да и она словно нарочно отворачивалась. Но самым странным было то, что её ноги… их будто не было. Она не шагала, а словно плыла над травой, плавно и беззвучно.
Я лёг на спальный мешок, чтобы меня не заметили, и стал наблюдать. Женщина двигалась медленно, но целенаправленно, в сторону огромных валунов, что громоздились на краю поля. Мы с дядей были слишком далеко, да и лежали на склоне, так что она нас видеть не могла. Стадо паслось внизу, чуть в стороне, и её, похоже, не интересовало. Я следил за ней минут десять, не отрывая бинокль от глаз. Когда она дошла до валунов — здоровенных, в рост человека, — я напрягся, ожидая, что она обойдёт их. Но вместо этого она… исчезла. Просто растворилась за одним из камней, будто её и не было. Я протёр глаза, снова навёл бинокль — пусто. Ни движения, ни тени. Она не вышла с другой lados, не появилась снова. Просто пропала.
Я повернулся к дяде, но он только покачал головой и буркнул: «Не трынди никому». Перед тем как гнать стадо обратно, он добавил: «Увидел — и забудь. Не лезь туда». Его тон был таким серьёзным, что я не стал спорить. Мы собрались и погнали овец домой. Весь путь я молчал, а в голове крутилось: кто это была? И как она могла исчезнуть?
В ту деревню я больше не ездил до следующего лета. Уже с отцом, когда мы гуляли по горам, я рассказал ему эту историю. Он посмеялся, сказал, что мне, наверное, солнце голову напекло. Но я уговорил его сходить к тем валунам. Мы нашли то самое место — ущелье, «Белый ключ», поле. Валуны стояли на месте, огромные и молчаливые. Мы обошли их, заглянули за каждый — ничего. Просто камни, поросшие мхом. Но всё время, пока мы там были, меня не покидало чувство, будто за нами следят. Я то и дело оглядывался, ожидая увидеть ту женщину в белом. Отец ничего не чувствовал, а я не стал ему говорить про этот холодок в груди.
Позже я расспрашивал бабушку. Она нахмурилась и сказала, что в тех местах «всякое бывает». Мол, в 60-х годах в горах пропала молодая женщина из соседней деревни. Её искали, но не нашли — ни тела, ни следов. Старики шептались, что она до сих пор бродит где-то там, в белом платье, и лучше её не тревожить. С тех пор я обхожу те валуны стороной. Но каждый раз, когда вспоминаю тот день, чувствую, как по спине пробегает дрожь.