Рукой хватая скользкую траву,
взбирался я по вымокшему склону.
Поверил крепко в то, что наяву
случилось всë, ждать не было резона
ни ясного рассвета, ни тепла.
Скорей бы выбраться из прóклятого места,
а зябкая удушливая мгла тянула вниз -
пропáсть в глуши безвестной.
Ещё чуть-чуть, ещё один рывок -
и я спасён из гиблого оврага.
Вцепился пальцами в молоденькой кусток
и потянулся - всюду морось, влага.
Комья́ земли сползали из-под ног,
дрожь пробирала с пяток до макушки.
Ох, до чего же крут овраг, глубок,
все силы отнял, словно был ловушкой...
Но выбрался, и солнце в тот же миг
вдруг осветило ярко всю округу.
В груди застыл истошный, дикий крик -
я с силой сжал в руках даренье друга.
А небо безупречной синевой
слепило очи, возвращая силы,
на разнотравье чистою росой
сияла жизнь.
- О, свет мой белый, милый! -
сердечно произнёс, перекрестясь,
и для молитвы рухнул на колени.
Тонул в траве смиренный, тихий глас,
из глаз катились слëзы облегченья...
Недолго радость тéплилась в душе,
недобрая, колючая тревога
скользнула в сердце, и вокруг уже
земля дрожала явно не от Бога,
от чëрта! Я с колен привстал чуть-чуть,
и от увиденного задрожали руки -
из дáлей сотни татей тёмных, жуть,
неслись ко мне, натягивая луки.
Свист, улюлюканье и крики словно гром
дробили воздух средь полей цветущих,
сбежать нельзя и лезти напролом -
бессмысленно, я вжался в землю, пуще.
Уж лучше мне погибнуть от копыт,
чем в плен попасть и, в рабстве загнивая,
тянуть свой век. Пусть буду я убит!
Ты, братка, жди, можь мне врата от рая
откроются... А между тем и крик,
и ржание коней взрывали душу.
Я стих. И вдруг передо мной возник
старик в лохмотьях, песнь свою поющий:
"Карачун восстал да из вечной тьмы, и не будет жизни в лесах-полях.
Вражьи стрелы взметнутся с худой зимы, порождая всюду мученья-страх".
И вспомнилась мне сразу та пора,
когда мальцáми с Апанасом братом,
работали с утра и до утра
на площади. Подобный вдруг раскатам
ужасный голос сбил звучание струн,
и детские сердца сковало страхом -
волхв - старый, чёрной магии ведун,
песнь пел свою, пророча беды с крахом...
С тех пор прошло совсем немало лет.
И Русь с лихвой испила чашу скорби.
Пророчество забылось, но тот дед
явился мне. Худую спину сгорбив,
он тряс своею грязной бородой,
в пустых глазницах взращивая страхи,
а над его костлявой головой,
сгущался мрак. Отчаянно, с размахом
я гусли бросил в сторону волхва
и в ожидании беды зажмурил очи,
еще чуть-чуть и в ядах колдовства
погибну средь проклятий и пророчеств...
Истошный вой, невыносимый рëв, -
вдруг стихло всë, лишь пенье птиц , жужжанье
пчелы. В висках еще стучала кровь.
Открыл глаза: светло, спокойно. Странно.
Все та же синь небес, роса чиста,
сияет солнце, землю согревая.
Опять привиделось? Уж явно неспроста
мой разум мне виденья посылает.
Вон гусли, что я бросил, во траве
лежат. И светятся? Неужто всë случилось
взаправду? Боль гуднула в голове.
Пора продолжить путь. Пусть Божья милость
направит в добрый город, во Москву,
где правит князь прославленно и честно.
И вопреки дурману-колдовству
дойду, найду себе достойно место.
---
Продолжение следует
Предыдущая часть здесь:
---
20.09.2025
Анастасия Смирнова
Благодарю за прочтение!
