Мое Беловодье

Пошагал я по дороге мимо Марьиного дома, мимо тел коней остывших к роще, что чуди́лась лесом. Бережно держал рубаху, та казалась невесомой, да вот гребень стал тяжёлым - словно фунта два он весом.

Что за Марфа? Где живет-то? - Марфа - сельская знахарка. Ты поди прям по дороге и упрешься в ейну избу. - Ладно, будет. Ты налей-ка мне пока хмельного чарку.

Тишина, вокруг ни звука, словно уши заложило. Отчего-то неспокойно на душе немного стало. "Что ж ты, Яшка, право слово, столько жути в жизни было! " - Спрыгнул я с коня, да ноги подкосились небывало.

*** Я служил при князе гриднем, выполняя порученья. Вот однажды грозный княже подозвал к себе, с укором молвил властно:

Я дары приня́л от Марфы да задумался немножко: Что за мавка, что за нечисть? Я не слыхивал такого. Жалко милую старушку, заколочены окошки в её крохотной избушке, знать боится. Право слово,

"Днями нынче тихо в роще: не слыхать пчелы жужжанья, пенья птицы, ветки хруста, - нет ни звука до заката. А ночами сердце стынет: с леденящим завываньем тени чёрными змея́ми всë ползут, ползут куда-то...

Бисер дней на полотне Вселенной невзначай просыпал странный Гений много миллионов лет назад. И с тех пор закаты и рассветы вековые линии забвений отмеряют в дождь и листопад.

Безумный ангел, падший в бездну зла, бесчувственный, забывшийся в виденьях, без веры той, что в муках умерла, свой путь последний доживаешь тенью.

Застынет Солнце, сжавшись в белый шар, когда-то поглотив свои планеты, так беспощадно источая жар в пространстве искажённом, разогретом. Его притихшие, смертельные ветра сейчас уже не потревожат бездны, пришла последняя нетленная пора - ничто не происходит безвозмездно...

Великой вспышкой разразится свет, осколки времени и смятое пространство оставив после, в сонмах звëзд, комет не растворится. В вечном постоянстве не постоянных квантов и частиц, и в относительности неземных материй рассыпан код космических гробниц: сверхмощных взрывов газовых империй. И миллиарды...

Рукой хватая скользкую траву, взбирался я по вымокшему склону. Поверил крепко в то, что наяву случилось всë, ждать не было резона ни ясного рассвета, ни тепла. Скорей бы выбраться из прóклятого места, а зябкая удушливая мгла тянула вниз - пропáсть в глуши безвестной. Ещё чуть-чуть, ещё один рывок - и я спасён из гиблого оврага. Вцепился пальцами в молоденькой кусток и потянулся - всюду морось, влага. Комья́ земли сползали из-под ног, дрожь пробирала с пяток до макушки. Ох, до чего же крут овраг, глубок, все силы отнял, словно был ловушкой...