Привидение / Вернувшийся / Un revenant. Франция, 1946. Режиссер Кристиан-Жак. Сценаристы: Анри Жансон, Кристиан-Жак, Луис Шаванс. Актеры: Луи Жуве, Габи Морле, Франсуа Перье, Элен Ронсар, Людмила Черина и др. Драма. Премьера: 18.10.1946. Драма. Прокат во Франции: 3,2 млн. зрителей.
Любовь, месть, преступление… Главный герой сталкивается в этом фильме с призраками прошлого…
Замечательная игра актеров. Ироничный и мстительный голос Луи Жуве (1887-1951). Эффектная Людмила Черина (1924-2004) – талантливая актриса и звездная балерина… И ряд отлично поставленных эпизодов, к примеру, когда персонаж Луи Жуве входят в свою спальню после двадцати лет отсутствия…
Пармская обитель / Сhartreuse de Parme. Франция–Италия, 1947. Режиссер Кристиан–Жак. Сценаристы: Кристиан-Жак, Пьер Вери, Пьер Жарри (по одноименному роману Стендаля). Актеры: Жерар Филип, Мария Казарес, Рене Фор и др. Мелодрама. Премьера: 21.02.1948. Прокат во Франции: 6,1 млн. зрителей. Прокат в Италии: 2,3 млн. зрителей. В СССР – с 31 августа 1953. Повторный прокат в СССР – с 21 февраля 1972. 26,6 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Мелодрама «Пармская обитель» рассказывает о священнике, которого больше увлекает любовь, чем религия…
Эмоциональный дуэт Жерара Филипа (1922-1959) и Марии Казарес (1922-1996) понравился не только французским, но и советским зрителям, которые с большим энтузиазмом приняли эту картину Кристиана-Жака.
Киновед Александр Брагинский (1920-2016) писал, что «Пармская обитель» «в какой-то степени повесть о воспитании чувств… Историческая обстановка (Италия середины прошлого века), бунтарский дух романа Стендаля, его протест против тирании и деспотизма — все это превосходно воплотил в характере своего героя Фабрицио дель Донго — Жерар Филип. Особенно проникновенно молодой актёр играл лирические эпизоды» (Брагинский, 1966: 180-181).
Уже в 1972 году кинокритик Татьяна Хлоплянкина (1937-1993) вспоминала «Пармскую обитель» так: «Знакомые черты почти полузабыты. Когда-то они казались невероятно значительными. Теперь выглядят слишком простыми. … Пармский принц слишком глуп. Начальник полиции чересчур ничтожен. Игра взглядов и чувств слишком очевидна. А сам фильм, сама эта история, происшедшая когда-то в Парме — история любви Фабрицио дель Донго и Клелии, любви, зародившейся в застенках страшной Пармской тюрьмы и преодолевшей силу и высоту крепостных стен, — не слишком ли эта история романтична, не преувеличивает ли она тех чувств, которые на самом деле могли испытывать герои? Да, наши требования к кинематографу за восемнадцать лет и усложнились, и изменились. Но представления о добре и зле, о верности и вероломстве, о честности и бесчестьи остались, по сути дела, почти такими же. Впрочем, это и естественно — человечество не пересматривает, к счастью, эти понятия так же часто, как, к примеру, моды.
И потому встреча со старой картиной — как и встречи со старым знакомым — только в самый первый момент кажется трудной и странной. Потом начинаешь прислушиваться к тому, что говорит старый знакомый. И понимаешь, что общаться с ним тебе по-прежнему интересно. Может быть, строй его размышлений слишком возвышен, а речь слишком медлительна? Что ж — это тоже неплохо и совсем небесполезно в наше торопливое время» (Хлоплянкина, 1972).