— Где же эта проклятая отвёртка? — Маша, перебирая инструменты, разбросанные по ковру в гостиной, раздражённо ворчала. — Только что держала её!
Игорь, уткнувшись в телефон, небрежно махнул рукой в сторону дивана:
— Наверное, под подушкой. Ты вечно всё туда засовываешь.
Маша и не подозревала, что этот пустяковый разговор станет началом чего-то большего — пути, который заставит их обоих пересмотреть, что значит быть близкими. Она лишь фыркнула, вытащила отвёртку из-под диванной подушки и продолжила собирать стеллаж для книг — уже третий за день.
Они жили вместе почти шесть лет. Познакомились случайно: Маша чинила старенький мотоцикл у дома, а Игорь, спускаясь с четвёртого этажа, замер, заворожённый. Худенькая девушка с короткими волосами, в замызганной футболке, ловко орудовала гаечным ключом у потрёпанного «Ямахи» — необычное зрелище. Он предложил помочь, а она, бросив на него усталый взгляд карих глаз, отрезала: «Если не знаешь, как настроить клапаны, лучше не лезь».
И с этого резкого ответа началась их история.
Теперь они ютились в небольшой квартире на краю города. Если бы Игоря спросили, счастлив ли он, он бы без раздумий ответил «да». Но в последнее время что-то неуловимо изменилось.
— Завтра к моим поедем? — спросил он, когда стеллаж был собран. — Отец сказал, что обои привезли.
Маша поморщилась, но промолчала, укладывая инструменты в старый ящик — подарок деда на её восемнадцатилетие. Этот потёртый сундучок с облупившейся краской был ей дороже любых украшений.
— Ладно, — буркнула она. — Но только на субботу. В воскресенье я обещала Кате помочь с переездом.
— Снова? — Игорь удивлённо вскинул брови. — Её муж для чего? Они уже четвёртый раз за год переезжают, а ты всё их коробки таскаешь.
— Дима в отъезде, — Маша защёлкнула замки ящика. — И вообще, она моя подруга.
В комнате стало тихо. Маша убрала ящик в кладовку, а вернувшись, увидела, что Игорь уже спит, свернувшись на краю кровати. Она посмотрела на его растрёпанные светлые волосы, на расслабленные плечи, и что-то кольнуло в груди. Она любила его. Очень. Но порой казалось, что их жизнь — это бесконечная череда чужих дел: его родителей, её подруг, соседей... «Когда мы в последний раз делали что-то для себя?» — подумала она, забираясь под одеяло.
Дом родителей Игоря встретил их запахом свежей штукатурки, краски и крепкого чая. Ремонт здесь не прекращался уже два года — с тех пор, как Виктор Иванович вышел на пенсию, он решил «довести дом до ума». И этот процесс стал бесконечным.
— Машенька! — Анна Павловна, невысокая женщина с аккуратной причёской, бросилась к ним. — Как я рада! А я тут пирожков напекла, твоих любимых, с капустой!
Она обняла Машу, и та невольно улыбнулась. Несмотря на раздражение от вечного ремонта, родителей Игоря она искренне любила.
— Привет, мам, — Игорь чмокнул мать в щёку. — Где там обои, которые клеить надо?
— В спальне всё готово, — раздался голос Виктора Ивановича из коридора. — Но сначала чай попейте, перекусите!
За столом, уставленным пирожками, сметаной и вареньем, разговор, как всегда, скатился к ремонту.
— Думаю, за день со спальней разберёмся, — говорил Виктор Иванович, крепкий мужчина с сединой в бороде и тёплыми глазами, так похожими на глаза сына. — А потом можно террасу начать. Давно хочу её обновить.
— Пап, — Игорь взглянул на Машу, — мы только на сегодня. Завтра у Маши дела.
— Какие дела в воскресенье? — удивился Виктор Иванович. — Выходной же!
— У Кати переезд, — Маша откусила пирожок. — Я обещала помочь.
— У этой твоей подружки? — хмыкнула Анна Павловна. — Которая вечно с переездами? Не понимаю я вас, Машенька.
— Она не вечно, — спокойно ответила Маша. — Просто работа у Димы такая, часто переводят.
— Всё равно, — Анна Павловна поджала губы. — Лучше бы ты нам с террасой помогла. Вон, отец уже и брус купил, и краску...
Маша молча ела, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она посмотрела на Игоря, но тот увлечённо обсуждал с отцом новые шурупы, не замечая её напряжения.
К вечеру спальня была наполовину обклеена обоями, руки Маши покрылись царапинами, а спина ныла. Она присела на стул, глядя, как Игорь с отцом отмеряют последнюю полосу.
— Знаешь, — сказал вдруг Виктор Иванович, — я так рад, что Игорь нашёл такую девушку, как ты. Мастерицу, — он улыбнулся. — Моя Аня тоже в молодости всё умела.
— Анна Павловна жива-здорова, — усмехнулась Маша. — Что за шуточки?
— А? — Виктор Иванович моргнул. — Да это я так... К слову. Просто вы с Игорем, когда вместе работаете, так похожи на нас с Аней в молодости. Мы тоже всё своими руками делали. Дом строили, мебель мастерили...
Он посмотрел куда-то в сторону, и Маша вдруг заметила в его глазах тень грусти. Тоска? Страх? Ностальгия?
— Тяжело одному-то, — тихо сказал он. — Аня теперь часто болеет. Врачи говорят — суставы. А тут ещё столько всего доделать...
Игорь, казалось, не слышал — он сосредоточенно резал обои. А Маша поняла: этот бесконечный ремонт — не просто хобби. Это способ держать сына рядом, не чувствовать себя забытым.
— Завтра террасой займёмся, — бодро сказал Виктор Иванович. — Хочу до холодов закончить.
Маша переглянулась с Игорем, но тот лишь пожал плечами: «Я же сказал, мы только на сегодня».
— А воскресенье на что? — возразил отец. — Работы-то на пару часов!
— У Маши дела, пап, — повторил Игорь без особой уверенности.
— Какие дела важнее семьи? — Виктор Иванович нахмурился. — Что за молодёжь! Всё бегом, всё куда-то торопитесь. А родители? Родители подождут, да?
— Пап...
— Нет, ты послушай! — голос старика задрожал. — Я не вечный! И мать твоя не вечная! Думаешь, мне легко просить вас? Думаешь, я не вижу, как вы переглядываетесь, когда я звоню? Как вздыхаете, когда я про ремонт говорю?
В комнате стало тихо. Маша смотрела то на Игоря, то на его отца, чувствуя, как внутри растёт ком.
— Мы не вздыхаем, пап, — пробормотал Игорь. — Просто у нас тоже своя жизнь.
— Своя жизнь! — Виктор Иванович горько усмехнулся. — А моя жизнь — это что? Всё, отжил своё?
— Никто так не говорит, — Маша встала. — Просто...
Но Виктор Иванович уже не слушал. Он бросил нож и вышел, хлопнув дверью.
— Что это с ним? — растерянно спросил Игорь.
Маша смотрела на дверь и думала о страхе одиночества, который только что увидела.
Вечером, возвращаясь домой, Игорь впервые заговорил о случившемся:
— Может, останемся завтра? Видел, как он расстроился.
Маша посмотрела на него с удивлением:
— А Катя? Я обещала.
— Катя найдёт кого-нибудь, — Игорь пожал плечами. — А отец...
— Отец найдёт новый повод для ремонта через неделю, — отрезала Маша. — И мы опять будем клеить обои или таскать доски.
— Маш, ты чего? — Игорь удивлённо взглянул на неё. — Это же родители...
— И они останутся родителями, даже если мы не будем красить их террасу, — Маша отвернулась к окну. — Знаешь, сколько выходных мы провели у твоих за последний год?
— Не считал, — буркнул Игорь.
— А я считала. Пятнадцать. Пятнадцать выходных, Игорь!
— Преувеличиваешь.
— Записывала, — Маша скрестила руки. — Можешь посмотреть.
Дальше ехали молча. Дома Маша ушла в ванную, а когда вернулась, Игорь лежал, глядя в потолок.
— Завтра я еду к отцу, — сказал он, не глядя на неё. — Хочешь — езжай к своей Кате.
Маша замерла с полотенцем в руках.
— Серьёзно? Ты правда не видишь, что происходит?
— Вижу, — Игорь сел. — Ты не хочешь помогать моим родителям, хотя они считают тебя дочкой.
— Дело не в этом! — Маша всплеснула руками. — Мы превратились в их подсобников! У нас нет своей жизни!
— У тебя есть своя жизнь, — холодно сказал Игорь. — Вон, к Кате поедешь, будешь её коробки носить. Это нормально?
— Это разовая помощь! — крикнула Маша. — А не вечная стройка! У твоего отца мания с этим ремонтом!
— Не смей так говорить о моём отце!
— А как говорить? Что нормально — каждый выходной чинить то, что не сломано? Менять обои, которые и так новые? Красить забор в четвёртый раз?
Они стояли, тяжело дыша. Маша видела, как на виске Игоря пульсирует жилка — он был в ярости.
— Знаешь, — сказал он, — иногда мне кажется, что ты не понимаешь, что такое семья.
Эти слова ударили, как хлыст. Маша почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
— Да, — прошептала она. — Наверное, не понимаю. У меня же её не было, да?
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Игорь нашёл её на балконе. Она курила — редкость для неё, только в моменты сильного стресса.
— Прости, — сказал он, садясь рядом. — Я не хотел...
— Хотел, — Маша стряхнула пепел. — Иначе бы не сказал.
Они молчали. Внизу шумела улица, из соседнего окна доносилась музыка.
— Я правда не знаю, что такое семья, — сказала Маша. — Не так, как ты. Для меня семья — это когда уважают друг друга. Поддерживают, а не используют.
— Отец не использует, — тихо возразил Игорь.
— Нет? — Маша повернулась. — А что он делает? Зачем этот бесконечный ремонт?
— Ему просто нравится...
— Ему нравится, когда мы рядом, — перебила Маша. — Когда он может держать нас под контролем. Чувствовать себя нужным. Я понимаю его, но это неправильно, Игорь!
Игорь смотрел на неё, будто впервые видел.
— У вас странная семья, — продолжала Маша. — Вы не говорите о важном. Делаете вид, что всё хорошо, а потом... потом клеите обои. Или обсуждаете погоду. Или хоккей.
— А как надо? — в голосе Игоря был вызов.
— Говорить! — Маша затушила сигарету. — Если твой отец боится одиночества — пусть скажет! Если нужна помощь — пусть попросит прямо, а не выдумывает стройку! Если хочет видеть сына — почему нельзя просто позвать на ужин, без валиков и краски?
Игорь молчал, глядя вниз.
— Знаешь, что обидно? — Маша понизила голос. — Из-за этого ремонта мы почти не общаемся с твоими родителями по-человечески. Я не знаю, о чём мечтает твоя мама, что её волнует. Я знаю только, какие обои она выбрала для спальни!
— Ты права, — вдруг сказал Игорь. — Чёрт, ты права.
Он взял её за руку, и Маша почувствовала, как напряжение отпускает.
— Я никогда так не думал, — продолжил он. — Просто... так было всегда. Мы работали вместе. Это был наш способ... быть семьёй.
— Это хороший способ, — мягко сказала Маша. — Но не единственный. И не тогда, когда он забирает всю жизнь.
Они сидели, держась за руки.
— Что делать? — спросил Игорь.
— Поговорим с ними, — Маша сжала его ладонь. — Честно. О том, что чувствуем. Что нам нужно время для себя.
— Отец не поймёт.
— Может, не сразу, — кивнула Маша. — Но он тебя любит. И если ты скажешь, что хочешь проводить время с ними не только за ремонтом, а за разговорами, ужинами, прогулками — он услышит.
Игорь обнял её.
— А завтра? — спросил он. — Что завтра?
— Завтра я к Кате, — сказала Маша. — Обещала. А ты...
— К родителям, — кивнул Игорь. — Помогу с террасой. Но сначала поговорю. Серьёзно.
— Уверен?
— Нет, — он усмехнулся. — Но ты права. Мы не говорим о важном.
Они вернулись в комнату, и Маша почувствовала, что между ними что-то изменилось. Стало легче.
Утром её разбудил запах кофе. Игорь стоял у кровати с подносом: две чашки и бутерброды с сыром.
— Завтрак в постель? — удивилась Маша. — Это что, теперь так будет?
— Хочу начать традицию, — Игорь сел рядом. — Воскресенье для нас. Без суеты, без дел. Только мы.
Маша улыбнулась, взяв чашку.
— Ты правда поедешь к отцу? — спросила она.
— Да, — Игорь кивнул. — Но сначала поговорю. По-настоящему.
Они завтракали молча, наслаждаясь моментом. Когда Маша собиралась к Кате, Игорь поймал её у двери:
— Маш, а завтра? Сделаем что-нибудь вдвоём?
Она обернулась и увидела в его глазах тепло и надежду.
— Конечно, — она поцеловала его. — Что-нибудь только для нас.
Вечером Игорь вернулся с красными глазами. Маша не стала расспрашивать — всё было ясно. Она просто обняла его.
— Он сказал, что не хотел быть обузой, — прошептал Игорь. — Что ремонт — это повод быть вместе. Что он боится, что если всё закончить, мы перестанем приезжать.
Маша гладила его по спине, слушая.
— Мы говорили два часа, Маш. О маме, о её болезни. О том, как он боится остаться один. О том, как он мной гордится. Он никогда этого не говорил!
Они сидели, прижавшись друг к другу, и Маша думала, как странно устроена жизнь. Как мы прячемся за делами, не говоря главного. И как всё меняется, когда решаешься быть честным.
— А терраса? — спросила она после паузы.
— Что терраса?
— Сделали?
Игорь рассмеялся.
— Нет. Пили чай на этой террасе. Просто сидели. И знаешь, отец сказал, что она его устраивает такой, какая есть.
Маша улыбнулась, прижимаясь к нему.
— В следующие выходные, — сказал Игорь, — поедем к моим. Просто так. Без ремонта. Не против?
— Нет, — ответила Маша. — Совсем не против.
И вдруг она рассмеялась.
— Что? — Игорь удивился.
— Катя сегодня сказала, что они с Димой купили дом. Старый, весь в ремонте. И им нужна помощь...
Игорь застонал, закрыв лицо руками:
— Только не говори, что ты согласилась!
Маша наклонилась к нему и прошептала:
— Я сказала, что знаю одного опытного прораба. С золотыми руками.
Она выдержала паузу и добавила:
— Я не собираюсь тратить все выходные на ремонт у твоих родителей, — Маша сняла рабочую куртку. — Потому что Виктору Ивановичу надо помочь с кое-чем поважнее. С домом Кати!
Игорь смотрел на неё, а потом расхохотался — так искренне, как давно не смеялся.
— Ты невероятная, — сказал он. — Просто невероятная.
— Знаю, — Маша улыбнулась. — Поэтому ты меня и любишь.
В тот момент она была уверена: они справятся. С родителями, с друзьями, с ремонтами — со всем. Потому что наконец начали говорить. По-настоящему.