Кухня в нашей двушке на окраине Москвы гудела, как растревоженный улей. Моя невестка Марина носилась от столешницы к раковине, размахивая ножом, будто дирижёр палочкой. Только вместо симфонии получался какой-то авангардный хаос. На плите шипела сковородка с чем-то неопределённым, из духовки тянуло гарью, а на линолеуме блестела лужица оливкового масла — хоть коньки надевай. Я, Людмила Петровна, стояла в углу, скрестив руки, и молча наблюдала за этим цирком. В свои шестьдесят три я уже научилась не лезть без спроса, но, честно говоря, зрелище было то ещё.
— Людмила Петровна, вы бы отошли от кухни, — бросила Марина, не поднимая глаз от лука, который она кромсала с таким усердием, будто он её лично оскорбил. — Тут и без вас тесно.
Я только хмыкнула. Не то чтобы я рвалась к плите — сил на это уже не те, да и давление скачет. Но её тон всё равно задел. Я готовила борщи и котлеты, когда Марина ещё в песочнице куличики лепила. Мои пироги с капустой весь подъезд на уши ставили — соседи до сих пор вспоминают. А тут — «отойди». Ну, думаю, ладно, посмотрим, что ты наколдуешь, шеф-повар.
Марина, надо отдать должное, старалась. Она хватала то баночку с солью, то перец, то какие-то заморские специи с этикетками на английском, которые, судя по цене, стоили как половина моей пенсии. Всё это она называла «современной кулинарией». Я же, глядя на её суету, вспоминала свою молодость. Как мы с мамой варили компот в огромной кастрюле, как всей семьёй лепили пельмени на Новый год, как запах свежеиспечённого хлеба заполнял нашу маленькую хрущёвку. Тогда всё было проще, но, чёрт возьми, душевнее.
— Людмила Петровна, ну хоть посуду помойте, что ли, — снова уколола Марина, вытирая пот со лба рукавом модной футболки. — Стоите, как ревизор.
Я пожала плечами и взяла губку. Спорить не хотелось. Мой сын Артём, её муж, должен был вернуться с работы часов в семь, и Марина явно хотела его поразить. Она уже неделю твердила, что устроит «настоящий ресторанный ужин». Я, признаться, не особо верила в эту затею. Марина больше по смузи и авокадо-тостам, а тут вдруг — ужин, как в ресторане. Но я молчала. Пусть молодёжь учится на своих ошибках.
К шести вечера кухня напоминала поле после битвы. На столе громоздились миски с обрезками моркови и лука, сковородки с подгоревшим мясом, а в раковине тонула куча ложек и вилок, будто Марина решила перепробовать все рецепты из интернета. Из духовки пахло чем-то, что явно не дожило до съедобного состояния. Марина называла это «соус демиглас», но я бы сказала, что это больше похоже на угольки в жидком виде. Я заварила себе кофе — старый добрый «Якобс» из жестяной банки — и села в уголке, чтобы не мешать.
— Всё под контролем! — бодро заявила Марина, но её глаза бегали, как у школьницы перед экзаменом. Она глянула на часы, потом на плиту, и вдруг, словно по наитию, схватила телефон.
— Алло, доставка? — зашептала она, отойдя к окну. — Мне нужно срочно. Салат цезарь, стейк рибай, картофель по-деревенски. За час успеете? Да, и упакуйте так, чтобы не видно было, что из ресторана.
Я чуть не поперхнулась кофе. Вот это номер! Полдня изображала Гордона Рамзи, а теперь заказывает еду из ресторана и собирается выдать за свою. Я сделала вид, что ничего не слышала, и продолжила натирать тарелки, но внутри всё кипело. Это ж надо — такую аферу провернуть! Я бы, может, и посмеялась, если бы не её самоуверенный тон утром.
Когда Артём пришёл домой, стол уже был накрыт, как в глянцевом журнале. Салат цезарь блестел свежими листьями, стейк дымился, а картофель по-деревенски выглядел так, будто его только что выкопали и зажарили в идеальной корочке. Марина надела фартук — чистый, между прочим, ни пятнышка — и сияла, как медная сковородка.
— Ну, как тебе? — спросила она, поправляя волосы. — Я старалась.
Артём, уставший после смены в офисе, только кивнул, восхищённо глядя на стол.
— Марин, ты просто молодец, — сказал он, отрезая кусок стейка. — Это лучше, чем в том ресторане на Тверской!
Мне не хотелось её разоблачать — не из доброты, а потому что Артём выглядел таким счастливым, и портить ему вечер не хотелось. Но её самодовольная улыбка всё же раздражала.
— Людмила Петровна, что молчите? — Марина посмотрела на меня с лёгкой насмешкой. — Не вкусно?
— Вкусно, — ответила я спокойно. — Только, Марин, в ресторанах иногда забывают убирать улики. Вон, из твоего «демигласа» пакетик от доставки торчит.
Она покраснела, как свёкла. Артём замер с вилкой в руке, потом расхохотался.
— Марина, ты серьёзно? — он покачал головой, но без злобы. — Зачем было так выкручиваться?
Марина начала бормотать что-то про нехватку времени и желание сделать приятное. Я не стала её добивать — хватило и того, что она сама себя выдала. Взяла ещё кусок картошки и подумала, что, может, и правда не стоит лезть со своими борщами в их молодую жизнь. Но в следующий раз я покажу, как готовят настоящий ужин. Без доставки.
Прошёл месяц. Марина больше не рвалась к плите с таким рвением, а я не лезла с советами. Мы с ней как будто заключили перемирие: она заказывала свои «ресторанные» ужины, а я по выходным пекла пироги. Артём был доволен, и это главное. Но однажды, в субботу, Марина вдруг подошла ко мне с блокнотом в руках.
— Людмила Петровна, а как вы делаете тесто для пирогов? — спросила она, потупившись. — Ну, такое, чтобы пышное было.
Я улыбнулась. Может, не всё потеряно.
— Садись, — сказала я, пододвигая миску. — Сейчас научу. Только масло на пол не лей, договорились?
Мы засмеялись. Впервые за долгое время кухня не гудела, как улей, а пела, как старый патефон, — уютно, по-домашнему. Может, мы с Мариной и не станем лучшими подругами, но пироги печь вместе — уже неплохое начало.
