— Мам, а почему бабушка говорит, что ты не работаешь?
Анна замерла над клавиатурой. Соня стояла в дверях с мокрыми волосами после душа и смотрела своими серьезными восьмилетними глазами.
— Откуда такой вопрос, солнышко?
— Она вчера тете Зине сказала, что папа один всю семью содержит, а ты только по дому ходишь.
Вот и началось. Анна закрыла ноутбук и повернулась к дочери. За спиной у Сони маячила фигура Тамары Ивановны в розовом халате с цветочками.
— Соня, иди завтрак готовь для бабушек, — строго сказала свекровь. — А то они проснутся, а стол не накрыт.
— Тамара Ивановна, я сама...
— Ты работаешь, — ехидно улыбнулась та. — Не отвлекайся.
Соня убежала на кухню, а Анна осталась наедине со своими мыслями. Вторая неделя этого кошмара. Когда Тамара Ивановна появилась на пороге с тремя подругами, Анна сначала растерялась. Потом попыталась возмутиться. Но свекровь быстро поставила все на свои места.
— Максимка разрешил, — заявила она, проходя в дом с чемоданом. — Мы тут отдохнем немножко. На природе полезно для здоровья.
За ней потянулись три дамы в возрасте. Зина, Люда и Галя. Все бывшие коллеги по институту, все с горящими глазами и готовностью к приключениям.
— Какая у тебя дача хорошая, Тома, — восхитилась Зина, оглядывая гостиную. — Сразу видно, что сын заботится.
Анна хотела сказать, что дача съемная и что они с Максимом снимают ее на лето за свои деньги. Но Тамара Ивановна опередила.
— Да, Максим старается. Работает не покладая рук, чтобы семью обеспечить.
И посмотрела на Анну так, будто та была дополнительной статьей расходов.
Первые дни прошли в суете. Анна готовила завтраки, обеды, ужины. Гостьи требовали особого меню. У Зины гастрит, у Люды диабет, у Гали просто привередливый характер.
— Аннушка, а творожок у тебя какой жирности? — спрашивала Люда, придирчиво изучая упаковку.
— Обычный, какой в магазине был.
— А мне нужен обезжиренный. Ты не могла бы съездить?
Анна ездила. Покупала обезжиренный творог, диетические хлебцы, травяные чаи. Дети смотрели на нее удивленно.
— Мам, а почему ты все время на кухне? — спросил Артем.
— Потому что гости, сынок.
— А когда они уедут?
Хороший вопрос. Анна и сама не знала.
Работать стало невозможно. Только откроет ноутбук, как тут же раздается:
— Аннушка, а где у тебя сахар?
— Аннушка, а можно чайку попить?
— Аннушка, а что у нас на ужин?
Проект горел. Заказчик ждал перевод к концу недели, а Анна даже половину не сделала. Ночами сидела за компьютером, когда все спали. Утром вставала разбитая и снова шла на кухню.
— Ты что, больная? — спросила Тамара Ивановна, увидев ее заспанное лицо. — Совсем бледная какая-то.
— Не спала ночью, работала.
— Работала, — фыркнула свекровь. — Сидишь дома, в интернете ковыряешься. Это разве работа?
Анна промолчала. Объяснять бесполезно. Тамара Ивановна считала, что настоящая работа — это когда каждое утро идешь в офис и сидишь там до вечера. А то, что Анна переводит технические тексты для крупных компаний и зарабатывает неплохие деньги, для свекрови не существовало.
К концу первой недели нервы у всех были на пределе. Дети стали капризными. Соня огрызалась, Артем плакал по любому поводу. Гостьи жаловались на шум.
— Дети совсем распустились, — заявила Галя за ужином. — В наше время такого не было.
— Это потому что мать постоянно занята своими делами, — поддержала Тамара Ивановна. — Вместо того чтобы детьми заниматься, сидит за компьютером.
Анна сжала кулаки под столом. Хотелось встать и крикнуть, что она работает, чтобы помочь семье. Что проект, который она переводит, принесет им дополнительные деньги на отпуск. Что она встает в пять утра и ложится в час ночи, чтобы все успеть.
Но она молчала. Как всегда.
— А помнишь, Тома, как мы в молодости отдыхали? — мечтательно сказала Зина. — Никаких забот, никаких проблем.
— Да, — кивнула Тамара Ивановна. — Тогда женщины знали свое место. Семья была на первом месте, а не всякие там карьеры.
Анна поднялась из-за стола и пошла мыть посуду. Руки тряслись от злости.
Утром следующего дня случился первый серьезный инцидент. Анна пыталась работать в спальне, когда услышала крики из гостиной.
— Артем, немедленно выключи этот ужас! — вопила Галя. — Мне нужна тишина для отдыха!
— Но это мой любимый мультик, — всхлипывал мальчик.
— Мне все равно! Я старше, значит, мое мнение важнее!
Анна выскочила из комнаты. Артем стоял посреди гостиной с пультом в руках, а Галя нависала над ним, красная от возмущения.
— В чем дело?
— Ваш сын мешает мне отдыхать! — заявила Галя. — Включил какую-то ерунду на полную громкость!
— Это обычный детский мультфильм. И громкость нормальная.
— Для меня слишком громко! У меня мигрень!
— Галина Петровна, это дом моих детей. Они здесь живут.
— Как это дом детей? — вмешалась Тамара Ивановна. — Дом принадлежит взрослым. Дети должны слушаться старших.
— Мама, — тихо сказал Артем, подходя к Анне. — А почему тетя кричит на меня?
— Не знаю, сынок.
— Я знаю почему, — встряла Галя. — Потому что его никто не воспитывает. Мать занята своими компьютерами, а отца дома нет.
Все. Хватит.
— Галина Петровна, прекратите.
— Что прекратить? Правду говорить?
— Вы не имеете права делать замечания моим детям.
— Еще как имею! Я старше и опытнее!
— Вы гость в этом доме!
— Какой гость? — возмутилась Тамара Ивановна. — Это дача моего сына!
— Выгоню всех! — взорвалась Анна. — Съемная дача, которую мы с Максимом снимаем за наши деньги.
Повисла тишина. Гостьи переглянулись. Зина и Люда смущенно отвели глаза.
— Ну и что? — нахально спросила Тамара Ивановна. — Максим работает, зарабатывает. А ты что делаешь?
— Я тоже работаю.
— Сидишь дома — это не работа.
— Я зарабатываю деньги. Переводами. Это работа.
— Подработка, — махнула рукой свекровь. — Копейки какие-то.
Анна почувствовала, как внутри что-то лопнуло. Все накопившееся за эти дни вырвалось наружу.
— Копейки? Я в прошлом месяце заработала семьдесят тысяч рублей! Это больше, чем ваша пенсия за полгода!
Тамара Ивановна побледнела.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?
— А как вы смеете приезжать в наш дом без приглашения и командовать здесь?
— Это дом моего сына!
— Съемный! За наши деньги! И если вам здесь не нравится, можете уехать прямо сейчас!
Анна развернулась и пошла к себе. Руки дрожали так сильно, что она не могла набрать номер Максима. Наконец дозвонилась.
— Максим, приезжай. Сейчас же.
— Что случилось?
— Твоя мать. Приезжай, или я сама их всех выгоню.
— Аня, успокойся...
— Не говори мне успокоиться! Я больше не могу! Две недели я их обслуживаю, готовлю, убираю, а они еще и детей моих воспитывают!
— Хорошо, хорошо. Завтра приеду.
— Не завтра. Сегодня.
— Аня...
— Максим, если ты сейчас не приедешь, я беру детей и уезжаю в город. И больше сюда не вернусь. Клянусь тебе.
В трубке повисла тишина.
— Хорошо. Выезжаю через час.
После разговора с мужем Анна заперлась в спальне и дала волю слезам. Плакала от бессилия, от усталости, от обиды. Дети тихонько постучали в дверь.
— Мам, можно войти?
— Заходите.
Соня и Артем забрались к ней на кровать. Соня обняла маму за шею.
— Мам, а ты из-за нас плачешь?
— Нет, солнышко. Не из-за вас.
— А из-за чего?
— Из-за того, что устала очень.
— А мы можем тебе помочь?
— Можете. Будьте хорошими и не шумите сегодня.
— Хорошо, — серьезно кивнул Артем. — А бабушка с тетями скоро уедут?
— Не знаю, сынок.
— А я хочу, чтобы уехали, — тихо сказала Соня. — Они злые.
— Не говори так. Они просто... другие.
— Мам, а папа приедет?
— Да, приедет.
— И заберет бабушку?
— Посмотрим.
Вечером приехал Максим. Застал жену в слезах, детей испуганными, а мать с подругами в состоянии праведного гнева.
— Максимка, — набросилась на него Тамара Ивановна. — Ты видишь, как твоя жена себя ведет? Нас оскорбляет, детей настраивает против бабушки!
— Она нам нахамила! — поддержала Галя. — Накричала на меня за то, что я сделала замечание мальчику!
— Какое замечание?
— Попросила потише включить телевизор. А она как закричит!
Максим посмотрел на Анну. Она сидела на кухне, обхватив руками чашку с остывшим чаем. Глаза красные, лицо осунувшееся.
— Мам, идем поговорим.
Они вышли на веранду. Анна слышала обрывки разговора.
— Она работает, мам. Серьезно работает.
— Какая работа? Дома сидит!
— Она переводчик. Зарабатывает хорошие деньги.
— Не может быть.
— Может. И еще как может. Больше твоей пенсии.
Голос Максима становился все жестче.
— Ты приехала сюда без приглашения. Привезла подруг. Анна вас кормит, убирает за вами, а вы еще и претензии предъявляете.
— Я твоя мать!
— И что? Это дает тебе право хамить моей жене?
— Я не хамлю!
— Хамишь. И еще как хамишь. И подруги твои тоже.
— Максим!
— Что Максим? Ты думаешь, я не вижу, что происходит? Анна работает по ночам, потому что днем вы ей не даете. Дети нервничают. Жена на грани срыва.
— Она сама виновата! Не умеет с людьми общаться!
— Мам, хватит. Завтра вы все уезжаете.
— Как это уезжаем? У нас путевки до конца недели!
— Какие путевки? Вы сами себе путевки выписали?
— Максим, ты что, с ума сошел? Из-за этой...
— Осторожнее, мам. Это моя жена. И мать моих детей.
— Она тебя против меня настроила!
— Никто меня не настраивал. Я сам все вижу. И мне не нравится то, что я вижу.
Анна слушала и не верила своим ушам. Максим впервые в жизни говорил матери правду. Впервые встал на ее сторону.
— Мам, я тебя люблю. Но я не позволю никому, даже тебе, унижать мою семью.
— Я не унижаю!
— Унижаешь. Постоянно говоришь, что Анна не работает. Что она плохая мать. Что я один все содержу.
— Но это же правда!
— Неправда. Анна зарабатывает. Хорошо зарабатывает. И она прекрасная мать.
— Максим...
— Все, мам. Разговор окончен. Завтра утром вы уезжаете.
Утром гостьи собирались в напряженной тишине. Тамара Ивановна демонстративно не разговаривала с Анной. Зина, Люда и Галя шептались между собой и бросали осуждающие взгляды.
— Ну и семейка, — громко сказала Галя, затаскивая чемодан в машину. — Сына против матери настроили.
— Да уж, — поддержала Зина. — В наше время такого не было.
— В наше время много чего не было, — спокойно ответил Максим. — И это хорошо.
Анна стояла у крыльца и молчала. Максим загружал багаж.
— Мы больше сюда не приедем, — заявила Тамара Ивановна, садясь в машину.
— Хорошо, — спокойно ответил Максим.
— И внуков своих не увидишь!
— Это вы решайте, мам.
— Максим, ты пожалеешь об этом!
— Возможно. Но пока не жалею.
Машина уехала. Анна и Максим остались стоять на пустой дороге.
— Я плохая жена? — тихо спросила Анна.
— Ты лучшая жена, какую только можно представить.
— А мать?
— И мать тоже лучшая.
— Тогда почему твоя мама меня так не любит?
— Не знаю. Может, завидует.
— Чему?
— Тому, что я тебя выбрал. А не ее.
Анна заплакала. От облегчения, от усталости, от благодарности.
Дети выбежали из дома.
— Мам, а бабушка больше не приедет? — спросила Соня.
— Не знаю, солнышко.
— А я знаю, — сказал Артем. — Она приедет. Но не с тетями. И не надолго.
Умный мальчик.
Следующие дни прошли в блаженной тишине. Анна наконец смогла нормально работать. Закончила проект, получила деньги, взялась за новый заказ. Дети успокоились, перестали капризничать.
— Мам, а хорошо, что мы одни? — спросил Артем за ужином.
— Хорошо, сынок.
— А я думала, что гости — это всегда хорошо, — задумчиво сказала Соня.
— Не всегда, солнышко. Иногда гости бывают тяжелыми.
— А бабушка тяжелая?
— Бабушка... сложная.
— А что это значит?
— Это значит, что с ней трудно, но мы ее все равно любим.
Через месяц Тамара Ивановна действительно позвонила. Голос был натянутый, но уже не злой.
— Максим, как дела?
— Нормально, мам.
— А дети как?
— Хорошо.
— Может, я приеду на денек? Внуков проведать?
— Приезжай. Но предупреждай заранее. И одна.
— Хорошо.
— И мам...
— Да?
— Извинись перед Анной.
— За что?
— Сам знаешь за что.
— Максим...
— Мам, если хочешь видеть внуков, извинись перед их матерью.
Она приехала в воскресенье. Привезла подарки детям. Поздоровалась с Анной сдержанно, но без агрессии.
— Анна, я... — начала она за обедом и замолчала.
— Да?
— Я хотела извиниться. За то, что было.
— Спасибо.
— Как работа?
— Хорошо. Проект закончила, новый начинаю.
— Интересно, наверное.
— Да, интересно.
— А много зарабатываешь?
— Достаточно.
— Хорошо. Это хорошо.
Тамара Ивановна посидела с внуками, почитала Артему книжку, поиграла с Соней в куклы. Уехала вечером.
— Спасибо, — сказала она Анне на прощание.
— За что?
— За то, что не запретила Максиму со мной общаться.
Анна пожала плечами.
— Вы его мать. Это ваши отношения.
— Да. Но ты могла бы и запретить. После того, что было.
— Могла бы. Но не стала.
— Почему?
— Потому что дети должны знать свою бабушку. Даже если она... сложная.
Тамара Ивановна кивнула и села в машину.
— Я больше не буду приезжать с подругами, — сказала она через открытое окошко.
— Хорошо.
— И буду предупреждать заранее.
— Это правильно.
— И... я подумаю над тем, что ты сказала. Про работу.
— Хорошо.
Машина уехала. Вечером Анна сидела на веранде с ноутбуком. Работала над новым проектом. Дети играли в саду, Максим читал книгу.
— О чем думаешь? — спросил он.
— О том, что иногда нужно взорваться, чтобы что-то изменилось.
— Жалеешь?
— Нет. Совсем не жалею.
— А я жалею, что не сделал этого раньше.
— Почему не сделал?
— Боялся. Она же мать.
— И что?
— Думал, что должен ее слушаться. Всегда.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что взрослый сын не обязан слушаться маму. Особенно если она не права.
Анна посмотрела на детей. Соня строила замок из песка, Артем помогал ей. Они смеялись и спорили, как обычные дети.
— Знаешь, что самое главное я поняла?
— Что?
— Что дом — это не стены. Дом — это когда тебя уважают. Даже если он съемный.
Максим кивнул.
— Точно. И еще я понял, что мама всю жизнь боялась, что я ее брошу. А в итоге сама чуть не довела до этого.
— Не довела. Мы же общаемся.
— Да. Но по-другому. По-честному.
Анна закрыла ноутбук и посмотрела на мужа.
— А знаешь, что еще я поняла?
— Что?
— Что я хорошая мать. И хорошая жена. И хорошо работаю.
— Конечно, хорошо.
— Нет, ты не понимаешь. Я сама это поняла. Впервые за много лет.
Максим улыбнулся.
— Вот это самое главное.
Хорошо, когда дом принадлежит тебе. Даже если он съемный. Главное, чтобы в нем тебя любили и уважали.