— Мам, я люблю её. Уходи, — сказал сын.
А я только посуду домыла.
Стою с мокрыми руками над раковиной, а в груди словно что-то оборвалось. Оборачиваюсь — Максим держит за руку девицу, которую привёл час назад. Светлана, кажется. Или Снежана? Не помню уже. За последний год их было столько, что имена путаются.
— Максимка, что ты говоришь? — шепчу я, не веря своим ушам.
— То и говорю. Мы с Ланой хотим побыть одни. Посуду помоешь завтра.
Лана. Значит, Светлана. Запомню теперь надолго.
Девчонка смотрит на меня с такой наглостью, что хочется дать ей пощёчину. Накрашенная, как матрёшка, в обтягивающем платье, которое больше похоже на майку. Волосы жёлтые, словно солома, а ногти длинные, как когти.
— Слушай, Максим, — начинаю я, стараясь говорить спокойно, — это мой дом. Я здесь живу тридцать лет. Твой отец построил эту кухню своими руками.
— Папы уже три года нет, — отрезает сын. — И дом теперь мой.
— Как это твой? — не понимаю я.
— А так. Я единственный наследник. Захочу — продам. Захочу — сдам в аренду.
Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Максиму двадцать восемь лет, работает программистом, зарабатывает хорошо. После смерти мужа мы жили мирно, я готовила, убирала, стирала. Он помогал с деньгами на продукты и коммунальные услуги. Всё было нормально до тех пор, пока не появилась эта Лана.
— Максим, что с тобой происходит? — спрашиваю дрожащим голосом. — Ты же мой сын.
— И что? — пожимает он плечами. — Мне уже не пятнадцать лет. Хочу жить своей жизнью.
Лана хихикает и гладит его по руке своими накрашенными когтями.
— Макс, не нервничай. Твоя мама поймёт. Правда, тётя Вера?
Тётя Вера! Мне пятьдесят один год, а эта девчонка называет меня тётей.
— Меня зовут Вера Петровна, — говорю я с достоинством.
— Ну хорошо, Вера Петровна. Вы же понимаете, что молодым людям нужно личное пространство?
— Личное пространство? — повторяю я. — В моём доме?
— В доме Макса, — поправляет она с улыбкой.
Максим кивает.
— Мам, не усложняй. Сходи к тёте Гале, она же тебя всегда приглашает.
Галина — моя младшая сестра. Живёт одна в однокомнатной квартире, работает медсестрой. Конечно, приглашает в гости, но не на ночёвку же.
— Максим, — тихо говорю я, — мне некуда идти.
— Придумай что-нибудь, — отмахивается он. — Или сходи в церковь. Ты же верующая.
— В церковь? — не понимаю я.
— Ну да. Поставь свечку, помолись. А мы тут пока... — он смущённо улыбается и обнимает Лану за талию.
Я понимаю, что сейчас расплачусь. Отворачиваюсь к окну, смотрю на двор, где играют соседские дети. Когда Максим был маленьким, я тоже водила его на эту площадку. Мы лепили песочные замки, катались на качелях. Он обнимал меня и говорил: "Мамочка, я тебя никогда не брошу".
— Хорошо, — шепчу я. — Схожу к Гале.
— Вот и отлично! — радуется Лана. — А мы пока приготовим ужин.
— Что приготовим? — удивляется Максим. — Ты же не умеешь готовить.
— Закажем пиццу, — смеётся она. — Или суши.
Я беру сумочку и иду к двери. В коридоре останавливаюсь, оборачиваюсь. Хочу что-то сказать сыну, но он уже целуется с этой девицей прямо на моей кухне.
Выхожу на улицу. Вечер тёплый, июньский. Иду по знакомой дороге к сестре и думаю о том, как всё изменилось. После смерти мужа Андрея мне казалось, что жизнь закончилась. Но Максим поддерживал меня, говорил, что мы справимся вместе. И справлялись. До сих пор.
У Галины звоню в домофон.
— Верочка? — удивляется сестра. — Что случилось?
— Можно зайти?
— Конечно, поднимайся.
Галина встречает меня в халате, с полотенцем на голове.
— Ты что, волосы красишь? — спрашиваю.
— Да, надоело ходить седой. Решила в рыжий перекраситься. Как думаешь, подойдёт?
Я пытаюсь улыбнуться, но вместо этого начинаю плакать.
— Верочка, что случилось? — пугается Галина.
Рассказываю ей всё. Сестра слушает молча, только качает головой.
— Ну и сволочь, — наконец говорит она. — Извини, что о племяннике так, но по-другому не скажешь.
— Галя, он влюблён. Люди под влиянием любви совершают глупости.
— Какая любовь? — фыркает сестра. — Этой Лане от него что надо? Деньги, квартира, машина. Вот что ей надо.
— Может быть, она действительно его любит?
— Верка, ты наивная, как ребёнок. Я этих девиц насмотрелась в больнице. Приходят с богатенькими дедушками на обследование. Ухаживают, заботятся. А как дедушка помрёт — сразу наследство делить начинают.
Галина заваривает чай, достаёт печенье.
— Оставайся на ночь, — предлагает она. — На диване поспишь. А завтра поедем к Максиму разбираться.
— Не надо, — качаю головой. — Не хочу ссориться с сыном.
— А он с тобой не поссорился, что ли? Вера, опомнись! Ты всю жизнь на него положила. Когда Андрей умер, можно было личную жизнь устраивать. Женихи были.
Это правда. После похорон мужа ко мне сватался Василий Иванович, сосед по даче. Вдовец, хороший человек. Но я отказала. Максим тогда поступал в институт, нужно было готовиться, помогать.
— Я не могла бросить сына, — объясняю.
— И что получила взамен? — спрашивает Галина. — Он тебя из дома выгнал ради первой встречной девки.
— Не первой встречной. Он сказал, что любит её.
— Верка, он двадцать раз говорил, что любит. Помнишь Катю? Тоже любил. А потом бросил ради Иры. Иру бросил ради Марины. Марину ради Оксаны. Продолжать?
Я молчу. Галина права. Максим влюблялся часто, но быстро остывал. Обычно романы длились месяца два-три, не больше.
— Эта Лана чем-то особенная? — продолжает сестра. — Красивее других? Умнее?
— Не знаю, — честно отвечаю. — Видела её впервые.
— А сколько ей лет?
— Молодая. Лет двадцать пять, наверное.
— Ага. А работает где?
— Не спрашивала.
— Потому что не работает, — уверенно говорит Галина. — Таких я знаю. Живут за счёт мужчин. Переезжают от одного к другому.
Мы пьём чай, и Галинин телефон звонит. Она смотрит на экран и удивляется:
— Максим? — показывает мне. — Твой сынок звонит.
— Не бери, — прошу я.
— Почему?
— Не хочу с ним разговаривать.
Но Галина уже берёт трубку:
— Алло, Максим? Да, мама у меня. Что случилось?
Говорит она недолго, потом кладёт телефон и смотрит на меня странным взглядом.
— Что он сказал? — спрашиваю.
— Просил передать, чтобы ты завтра не приходила. Они с Ланой едут к её родителям знакомиться.
— К родителям? — сердце снова начинает колотиться.
— К родителям, — повторяет Галина. — Значит, всё серьёзно.
Я ставлю чашку на стол и понимаю, что жизнь действительно изменилась навсегда. Максим теперь не просто влюблён. Он готов жениться.
— Галя, — шепчу я, — что мне теперь делать?
— Жить своей жизнью, — отвечает сестра. — Тебе пятьдесят один год. Это не старость. Можно ещё много чего успеть.
— Например?
— Например, найти себе мужчину. Или работу интересную. Или поехать путешествовать.
— На что путешествовать? Пенсии маленькие, а до пенсии ещё далеко.
— Тогда работай. В нашей больнице санитарки нужны. Платят немного, но на жизнь хватит.
— Я же никогда не работала санитаркой.
— Научишься. Ты умная женщина, Вера. Просто за двадцать восемь лет забыла об этом.
Ночую у сестры на диване. Сплю плохо, всё время думаю о Максиме. Представляю, как он знакомится с родителями Ланы, как они пьют чай, как обсуждают свадьбу. А меня там нет.
Утром Галина уходит на работу, а я остаюсь в её квартире. Смотрю в окно, читаю газеты, смотрю телевизор. К обеду не выдерживаю и звоню Максиму.
— Мам, привет, — голос у него весёлый. — Как дела?
— Хорошо, — вру я. — А у вас как?
— Отлично! Представляешь, Ланины родители нас пригласили к себе на дачу. Будем шашлыки жарить, в речке купаться.
— Это здорово, — стараюсь говорить радостно.
— Мам, а ты не могла бы завтра прийти? Нужно в квартире прибрать. А то мы вчера... ну, ты понимаешь, немного устроили беспорядок.
— Конечно, приду.
— Спасибо! Ты лучшая мама на свете!
Кладу трубку и понимаю, что ничего не изменилось. Максим по-прежнему считает, что я должна за ним убирать, готовить, стирать. Но теперь ещё и уходить из дома, когда ему захочется остаться с девушкой наедине.
Галина возвращается с работы усталая, но в хорошем настроении.
— Знаешь, — говорит она, — я сегодня с заведующей разговаривала. Она сказала, что если ты согласишься работать санитаркой, то можешь завтра же выйти. Зарплата маленькая, но стабильная. И общежитие дают.
— Общежитие?
— Ну да. Комната небольшая, но своя. Душ и кухня на этаже. Зато никто не выгонит.
Я думаю об этом предложении всю ночь. С одной стороны, страшно начинать новую жизнь в пятьдесят один год. С другой стороны, что мне остаётся?
Утром иду к Максиму. В квартире действительно беспорядок. Пустые бутылки, грязная посуда, на полу крошки и какие-то пятна. В спальне постель не заправлена, на полу разбросана одежда — мужская и женская.
Убираю молча. Максим спит до обеда, потом встаёт, завтракает и собирается к Лане.
— Мам, спасибо, что прибрала, — говорит он на ходу. — Я, наверное, сегодня ночевать не приду. Мы с Ланой в театр идём, а потом к ней.
— Максим, — останавливаю его, — мне нужно с тобой поговорить.
— О чём? — он нетерпеливо смотрит на часы.
— О нас. О том, как мы будем жить дальше.
— Как жили, так и будем. Ничего не изменилось.
— Изменилось, Максим. Вчера ты выгнал меня из дома.
— Не выгнал, а попросил уйти на пару часов. Это разные вещи.
— Для меня одинаковые.
Он вздыхает и садится на диван.
— Мам, ну что ты хочешь от меня? Я взрослый мужчина. Имею право приводить домой девушек.
— Имеешь. Но это не значит, что я должна убегать каждый раз, когда тебе захочется побыть наедине.
— А что предлагаешь?
— Предлагаю тебе съехать. Сними квартиру, живи со своей Ланой.
Максим смеётся:
— Зачем мне снимать квартиру, если у меня есть своя?
— Тогда я съеду, — говорю тихо.
— Куда?
— Галина предложила работу в больнице. Дают общежитие.
Максим молчит несколько минут. Потом спрашивает:
— А кто будет готовить? Убирать? Стирать?
— Лана, — отвечаю.
— Она не умеет.
— Научится. Или ты сам научишься.
— Мам, ты что, серьёзно?
— Очень серьёзно.
Он встаёт, ходит по комнате.
— Послушай, — наконец говорит, — давай договоримся. Я предупреждаю тебя заранее, когда Лана приходит. Ты уходишь к Гале на пару часов, потом возвращаешься. Всё как раньше.
— Нет, — качаю головой. — Не хочу больше так жить.
— Почему?
— Потому что это унизительно. Я не домработница, Максим. Я твоя мать.
— И что?
— А то, что мать нужно уважать. А не выгонять из дома ради девочки, которую ты знаешь две недели.
— Месяц, — поправляет он.
— Месяц, две недели — какая разница? Ты же сам говорил, что влюбляешься быстро и быстро остываешь.
— Но Лана другая!
— Чем другая?
— Она... — Максим задумывается. — Она красивая. И весёлая. И она меня понимает.
— А я тебя не понимаю?
— Ты не понимаешь, что мне нужна личная жизнь.
— Понимаю. Но у меня тоже есть право на достойную жизнь.
Максим смотрит на меня удивлённо, словно впервые слышит что-то подобное.
— Мам, — говорит он помягче, — ну не сердись. Мы же всегда ладили.
— Ладили, пока ты был один. А теперь у тебя появилась Лана, и ты стал другим.
— Каким другим?
— Жестоким. Равнодушным. Ты даже не спросил, где я буду ночевать, когда выгнал меня вчера.
— Я знал, что ты к Гале пойдёшь.
— А если бы Галины не было дома? Я бы на улице ночевала?
Максим молчит.
— Максим, — говорю я твёрдо, — я завтра иду устраиваться на работу. Через неделю переезжаю в общежитие.
— Не надо, мам. Давай ещё раз попробуем договориться.
— Поздно. Я уже решила.
Он хватает меня за руку:
— Мам, ну что ты! Как же я без тебя? Кто будет готовить мой любимый борщ? Кто будет гладить рубашки?
— Лана. Или ты сам.
— Я же не умею!
— Научишься. Тебе двадцать восемь лет, Максим. Пора становиться самостоятельным.
— Но я же программист! У меня работа сложная, голова устаёт. Мне нужно, чтобы дома был порядок и уют.
— Тогда женись на Лане. Пусть она создаёт тебе уют.
— А если мы расстанемся?
— Найдёшь другую.
Максим опускается на диван и закрывает лицо руками.
— Мам, я не хотел тебя обижать, — говорит тихо. — Просто... мне хочется быть счастливым.
— И мне тоже хочется быть счастливой, — отвечаю я. — Только моё счастье не в том, чтобы убегать из собственного дома.
— А в чём?
— Не знаю пока. Но обязательно узнаю.
Через неделю я действительно переезжаю в больничное общежитие. Комната маленькая, но чистая. Есть кровать, стол, шкаф, умывальник. Окно выходит во двор, где растут старые липы.
Работа санитарки оказывается не такой уж сложной. Убираю палаты, мою полы, помогаю медсёстрам. Зарплата действительно маленькая, но на скромную жизнь хватает.
Максим звонит каждый день первую неделю. Жалуется, что дома беспорядок, в холодильнике пусто, Лана не умеет готовить. Потом звонки становятся реже.
Галина навещает меня каждые выходные. Рассказывает новости, приносит продукты.
— Знаешь, — говорит она однажды, — Максим вчера звонил. Спрашивал, не передумала ли ты вернуться.
— И что ты ответила?
— Сказала, что не знаю. Это же твоё решение.
— А как дела у него с Ланой?
— По-моему, не очень. Он какой-то грустный был по телефону.
Я не удивляюсь. Галина оказалась права — Лана действительно искала богатого мужчину. Но Максим, при всех своих достоинствах, не миллионер. Программист с обычной зарплатой, владелец двухкомнатной квартиры в спальном районе — не самая завидная партия для молодой красавицы.
Проходит месяц. Я привыкаю к новой жизни. У меня появляются подруги среди коллег, я записываюсь на курсы английского языка при больнице, начинаю читать книги, на которые раньше не хватало времени.
И вдруг звонит Максим:
— Мам, можно к тебе приехать?
— Конечно.
Он приезжает вечером, усталый и какой-то потерянный. Сидим в моей маленькой комнате, пьём чай.
— Как дела? — спрашиваю.
— Лана от меня ушла, — говорит тихо.
— Сочувствую.
— Она сказала, что я не оправдал её ожиданий. Что она думала, я богатый, а оказалось — самый обычный человек.
— И что ты ответил?
— Ничего. А что отвечать? Она права. Я действительно самый обычный.
— Максим, — говорю я мягко, — обычный — не значит плохой.
— Мам, — он смотрит на меня виноватыми глазами, — прости меня. Я вёл себя как последний эгоист.
— Прощаю.
— Может быть, ты вернёшься домой?
Я долго молчу. Потом качаю головой:
— Нет, Максим. Я не вернусь.
— Почему?
— Потому что мне здесь хорошо. У меня есть работа, подруги, планы на будущее. Я живу для себя впервые за много лет.
— А как же я?
— А ты живи для себя. Найди девушку, которая будет любить тебя, а не твои деньги. Создавай семью, рожайте детей. Живите счастливо.
— Но я хочу, чтобы ты была рядом.
— Я всегда буду рядом, сынок. Просто не в одной квартире. Буду приходить в гости, мы будем встречаться, разговаривать. Но жить я буду отдельно.
Максим уходит расстроенный, но я не сомневаюсь в своём решении. Иногда нужно потерять что-то важное, чтобы понять, что действительно ценно в жизни. Максим это поймёт. Рано или поздно, но поймёт.
А я буду жить своей жизнью. Той жизнью, которую выбрала сама.