В этом финальном выпуске мы обращаемся к музыке, чьи корни уходят в ту часть человеческого опыта, где звук никогда не был отделён от действия. Она возникла не как форма искусства, а как часть жизни прошлых поколений. Это та музыка, которая рождалась из быта, земли и ритма жизни — из чего-то настолько древнего, что мозг, кажется, узнаёт это раньше, чем сознание успевает осознать происходящее. Её не создавали по плану, не оформляли как жанр — она просто передавалась от поколения к поколению, иногда даже незаметно для самих носителей.
Речь пойдёт о народной и этнической музыке — той, которую нельзя до конца записать нотами. Которую кто-то играет, потому что так пела бабушка, потому что на этом ритме засыпают дети, а взрослые — возвращают себе целостность. Это музыка, которая звучит не для слушателя, а для общего пространства — семьи, круга, деревни. Она не требует анализа или особого внимания, но легко становится частью повседневности, частью того, как человек ощущает себя среди других.
Со временем, в долгом историческом процессе, этническая музыка начала обретать очертания жанра — хотя подогнать её в строгие рамки по-прежнему трудно. Возможно, поэтому сегодня столь популярен музыкальный эксперимент: артисты смело соединяют народные мотивы с самыми разными жанрами — от электроники до джаза — и находят в этом нечто живое, интригующее, по-настоящему современное.
В этой части мы разберём, как народная музыка влияет на мозг — не на уровне вкуса или привычки, а глубже: на уровне тела, ритма, памяти и группового сознания. Что общего у горлового пения и эмпатии? Почему барабаны вызывают готовность двигаться даже в покое? Как общение с культурным кодом активирует автобиографическую память?
Мистика ритма
Одним из самых очевидных эффектов становится способность ритма напрямую воздействовать на тело. Исследования показывают: когда мы слышим устойчивый, повторяющийся ритм — особенно от ударных инструментов, таких как барабаны, шейкеры или бубны — в мозге активируются не только слуховые, но и моторные области. Даже если вы остаётесь неподвижны, премоторная кора, мозжечок и соматосенсорные зоны начинают работать так, словно тело уже готовится к движению.
Этот феномен называется аудиторно-моторное сопряжение: звук — особенно ритм — моментально связывается с движением, даже если оно ещё не совершается. Именно этот эффект лежит в основе того самого покачивания в такт, которое начинается ещё до того, как мы это замечаем. Работы Джессики Гран и Петер Янаты, а также более поздние исследования Этьена Нозарадана* показывают: ритм буквально «захватывает» нейронные колебания, приводя их в синхрон с пульсацией музыки и ее ритмом.
Внутри мозга электрическая активность нейронов не хаотична — она "осциллирует", то есть колеблется в определённых частотах. Эти ритмы известны как нейронные осцилляции и различаются по частоте: дельта, тета, альфа, бета, гамма и так далее.
Когда человек слышит ритмический звук, особенно повторяющийся и предсказуемый, например, удары барабана — мозг начинает синхронизировать свои внутренние осцилляции с этим внешним ритмом. Это называется энтрейнмент (entrainment) — захват, "пристраивание" или просто "синхронизация".
Этот эффект описал в 2012 году Этьен Нозарадан в исследовании* с использованием EEG и MEG. Он показал, что при прослушивании ритма в мозге возникают колебания точно с такой же частотой, как и у музыкального произведения.
В этнической музыке этот ритм часто строится не на ровных долях, а на полиритмах: сложных ритмических слоях, типичных для народных традиций Африки, Индии, Латинской Америки. И это ключ: мозгу требуется не просто слушать, а всматриваться в звук телом. Именно это активно вовлекает мозжечок и моторные зоны, отвечающие за предсказание и координацию движения.
Полиритмия в музыке – это одновременное использование двух или более различных ритмических рисунков, которые нелегко воспринимаются как производные друг от друга или как простые проявления одного и того же метра. Это означает, что в рамках одной музыкальной композиции можно услышать несколько ритмических слоев, каждый из которых имеет свою собственную структуру и пульсацию.
Можно сказать, что народная музыка не «играется» — она постепенно раскачивается. Причем делает это аккуратно и даже немного скрытно, пока мозг не перестаёт её анализировать и просто начинает жить в ней, полностью поглощенный ритмом и атмосферой. Именно поэтому этнические ритмы эффективны в трансовых практиках. А также, что отдельно интересно, могут иметь лечебный эффект, что применяется в перкуссионной терапии, регуляции дыхания и некоторых видах нейрореабилитации.
Исследование еще 2009-ого года показало, что ритмическая стимуляция помогает при нарушениях двигательной координации. А еще через 3 года вышла статья, показывающая, что совместное ритмическое движение повышает болевой порог — благодаря выбросу эндогенных опиоидов.
Когда поёт не один голос, а целые поколения
Теперь давайте посмотрим на народную музыку с совсем другой стороны. Во-первых, с более философской точки зрения, а во-вторых, сдвинем фокус с индивидуального на коллективное. Если вдуматься, то народная музыка — это, по сути, архив человеческой среды, сохранённый не столько в словах (если они вообще есть), а в интонации, ритме и общем околомистическом погружении в далекое прошлое. И мозг это воспринимает не как «песню», а как сигнал, пришедший из другого, во многом уже позабытого мира. При этом с явным акцентом на родовой и культурный слой.
Исследования показали: при прослушивании этнической музыки, особенно вокальной (горловое пение, крестьянские протяжные песни, тувинские или балканские напевы), активируются височные доли и медиальная префронтальная кора — зоны, связанные с самоощущением, социальной привязкой и автобиографической памятью. Активация этих структур обращает нас к памяти, причем, как через ощущения, так и через прямую привязку к воспоминаниям.
Поэтому народная музыка так часто вызывает эмоции, которые сложно объяснить. Эмоции, сильно отличающиеся от того, что могут выдать иные жанры. Здесь пересекается мистика загадок прошлого и ритмичность настоящего, что ещё глубже — по сравнению только с физическим аспектом, описанным выше — погружает нас в "транс". Это не воспоминания в чистом виде, но доступ к чему-то, что лежит глубже обычной, "привычной" нам памяти.
Слышать вместе
Особенно интересно, как все это работает в групповых форматах. Ведь этника не так часто ассоциируется с сольным исполнением. В первую очередь на ум приходят ситуации, когда большое число людей выступает вместе — в совместном пении, танце или игре на музыкальных инструментах. Чего стоит только вспомнить народные праздники и гуляния. Здесь музыка превращается в инструмент нейронной и физиологической синхронизации.
Это было зафиксировано как в экспериментальных условиях, так и в полевых исследованиях традиционных музыкальных практик — например, в ритуальных кругах в Африке, в шаманских песнопениях Амазонии, в монгольских песнях с горловыми обертонами. Даже современные исследования показывают, что при групповом пении участников синхронизируются не только тета и альфа‑ритмы мозга, но также и дыхание с сердечным ритмом. Например, в эксперименте с шведскими школьниками участники, исполняя однотонное пение, песню или мантру, демонстрировали совпадающую пульсацию — благодаря выстраиванию дыхания и акцентации фраз. Медленная, структурированная мелодия приводила к значительному успокоению — дыхание и ритм сердца были согласованы, а участники ощутили некое состояние общности.
Причем это подтверждает не только физиологическую, но и нейрохимическую связь: совместное пение вызывает выброс окситоцина — гормона доверия и социальной близости — при падении уровня стресса. Участники сообщают о усилении чувства принадлежности, снижении тревоги и росте взаимопонимания.
Также есть серия исследований, которые показывают тот же химический эффект повышения болевого порога, о котором мы говорили в прошлом разделе, работаем и на групповом уровне. Музыкальная синхронность усиливает социальную сплочённость, снижает тревожность и даёт отчётливое чувство «мы».
И это ключевой момент: этническая музыка не требует обязательного музыкального образования, не просит «правильно» понимать или тонко анализировать. Она делает всех участников единого действа частью происходящего. Совместите этот факт с погружением в прошлое и с четко выраженным трансовым эффектом — и вот готовый рецепт той самой мистической атмосферы, которая создает народная и этническая музыка.