Всё как на ладони в моём вагоне — и счастье, и усталость людей, и маленькие привычки, без которых поезд был бы тише, но и скучнее. Каждый рейс мне как новая глава… Знакомо? Наверное, если хоть раз ехали далеко, через ночь, вместе со мной.
— Здравствуйте, билетик, пожалуйста…
Голос мой уставший, но сдержанный до автоматизма. За смену сто таких приветствий — не меньше. Кто с кивком, кто с ворчанием — на всех настроения не напасёшься.
Я всегда думал, что проводник — вроде “невидимки”. Ну кто там всерьёз замечает — чай приносит, бельё раздаёт, шваброй шаркает, слова какие-то между делом шепчет... Только раздражает одно: уважения к простым правилам многим не хватает.
Вот, к примеру, эта женщина у пятого купе, вечно открытые окна, когда жара. Сквозняк на весь вагон! Я прохожу, прошу — вы бы слышали, каким тоном отвечает:
— Ну и что, я же деньги заплатила! Дышать нечем!
Не объяснишь ведь — у всех в вагоне должно быть по-честному, по-общему... Привыкли, что если заплатил — значит, всё позволено. Сто раз поясняешь, а в ответ — губы в трубочку, глаза в потолок.
Или другой тип пассажира: любители поесть среди ночи. Только уложил всех, свет приглушил — и тут начинается. Хруст, пакеты, шуршание... Порой ощущение, что везу не людей, а ночной супермаркет. Мешает, между прочим, и мне, и соседям. Разбуди кого среди ночи — не всегда добрым словом помянут.
Самое сложное — просьбы “по мелочи”, в самый неподходящий момент.
— Молодой человек, вы не найдёте мне зарядку для телефона?
— Мне чай БЕЗ сахара, вот в таком стакане, и погорячее, пожалуйста…
— Простите, откройте дверь, мне срочно пройти к соседям, но только тихо — моя внучка спит!
И всё это одна смена. А бывает и за ночь.
Бывает, заезжий шутник между станциями распахнёт дверь тамбура — воздух пусти, мол. Отвечаю строже обычного, не потому что вредный, а потому что знаю: сквозняк — враг. Один всплеск — простынет пол-вагона, другой раз обмёрзнет ручка двери и не закроешь потом.
Но, честно… Есть вещи, которые раздражают больше всего. Как думаете, что?
Это когда человек относится к тебе — как к чему-то само собой разумеющемуся. Мол, проводник всегда на месте, всегда ухожен, вежлив, исправит любую поломку, найдет тапочки, вернёт паспорт, подскажет, где выход в Тюмени… Обидно иногда. Не потому что жалко себя — а просто устаёшь быть тенью, за которую никто толком спасибо не скажет.
Хотя, справедливости ради, встречаются и хорошие люди. Такие, после которых на душе долго тепло. Однажды бабушка пронесла через пол-вагона вязанный шарфик — “мол, вы ж здесь всегда как на морозе, а тут вам подарок”. Чайку предложат, спасибо скажут словами простыми… И вот оно, чудо. Все раздражения, все мелочи — куда-то улетают.
Но работы другой не хочу. Проводник — не только разносчик белья и контроль билетов. Когда поезд идёт через ночь, через дождь или по заснеженным рельсам — я тут за безопасность, за настроение, даже за частичку домашнего уюта.
Иногда из окна увидишь — кто-то машет рукой, провожая близких. А я — немножко и провожающий, и встречающий, и незримый хранитель человеческой дороги… Всё что мне нужно — чтобы не забывали: проводник — это не винтик. Это человек, у которого в каждом рейсе новый дом, полусонные соседи и чужие заботы, ставшие близкими.
...Улыбнулся бы вам сейчас, если бы вы поздоровались — искренне, с душой.
А если бы вдруг захотелось перекусить ночью — чаю согрею. Но, пожалуйста, потом аккуратно уберите мусор.
Вот и вся философия.
Вы спрашиваете, почему я до сих пор здесь, почему не поменял работу на что-то более спокойное и приятное? А расскажу.
Есть в этой жизни что-то, что не поймёшь ни одной зарплатной ведомостью, ни строгим графиком, ни бытовой злостью. Может, это привычка — вот так, ранним утром, ещё сонным, встретить новый рейс; или странное чувство ответственности, когда за твоей спиной шестьдесят человек, и у каждого — своя история, свои заботы, свои страхи.
Вот, например, ночь. Все улеглись, покачивается вагон, и только слабый свет коридора да перестук рельсов. Я прохожу — тише мыши. Кто-то читает под потолочной лампой (отсюда “звёзды” на лицах), кто-то тихо плачет — бывает… Сразу видно: едет человек не отдыхать, а куда-то вынужденно. Глаза в потолок, руки в замок.
— Всё ли в порядке? — всегда такой вопрос в запасе.
Обычно кивают: да, всё; а ты видишь — нет, не всё. И если останется хоть пять минут на разговор — остаёшься человеком, а не только проводником.
Впрочем, и весёлого хватает. Дети... Люди думают, я не люблю детей. Не правда! Я их обожаю — вот только, если б хоть чуть-чуть тише. Помню, лето, жара, вагон забит под завязку. Мальчишка, весь в веснушках, устроил гонки по проходу между сиденьями. Сначала молчал — подглядывал украдкой за мамой, а потом подошёл:
— Дядя, а ты тут всегда живёшь?
Сначала растерялся даже, а потом засмеялся: ну честно, ведь частично — правда. Дом, к которому не привязываешься. Дом, в котором каждый день — новые лица, но одни и те же просьбы. Дом, в котором кофе пьют на рассвете, а ночью ищут потерянную серёжку, огрызаясь от холодной злости.
А ещё — свадьбы. Однажды едем по весенней тайге, за окном — сугробы, а у нас во втором купе — молодожёны. Смеются, фотографируются на телефон, на память просят расписаться на билете… Я улыбаюсь про себя: таких не встретишь в тамбуре с сигаретой, таких хочется охранять от всех сквозняков мира.
Кого ещё помню? Однажды на полный вагон — парад капризов. У одной — подушка не того формата, у другого — чай не той температуры, третьему — простыни натирают аллергичное тело… Я кручусь, а внутри — злость. Ну почему люди не поймут, что проводник — не волшебник. Здесь, внутри этих восьми вагонных метров, я и электрик, и сантехник, и психолог, и вахтёр… Единственная мечта к середине рейса — чашка чая без чей-нибудь просьбы. Просто так поседеть в уголке и послушать поезд…
Иногда среди ночи кто-то (вечно!) перепутает станции. “Когда Курган?!” — голос резкий, полусонный. И ведь объясняешь — ещё час, а он уже оделся, готов к бегству. Смешно, если б не было так часто.
А знаете, что больше всего злит? Откровенное хамство. Когда заходит пассажир, даже не смотрит в твои глаза. Словно в зоопарк пришёл и выбирает место получше. “Давай, быстро!” — кидает рюкзак. Как будто я не человек, а часть оборудования. В такие минуты стискиваешь зубы, считаешь до пяти. Потом вспоминаешь бабушку с шарфиком… и отпускает.
Но если честно, главная беда не в этом — нет. Хуже, когда устаёт душа: всё время на виду, всегда быть собранным, не показывать раздражения. Постоянно следить, чтобы всё было чисто, чтобы никто не забыл телефон, не потерял кошелёк… Чтобы никто (дай бог!) не упал с верхней полки ночью. Проснуться, разобраться, помочь.
— Почему проводник так важен? — спросите вы.
А потому что за восемьдесят километров от ближайшего посёлка, среди поля или тёмного леса, вы — только пассажиры, а я здесь всё. Спросят — отвечу; заболеют — вызову врача, дам воды, успокою; если что случится — я последний, кто останется, и первый, кто спасёт.
Бывало, что и двери приходилось открывать в снегу, и сумки нести до перрона один за троих. А что? За дверью — ночь, метель, никого, а вы мои — на это время — люди. И не важно, что утром вы забудете моё лицо, главное — уехать с улыбкой.
А ещё немаловажно: вагон — живой организм. Тут нет случайных вещей, нет бесполезных движений. Моя задача — сделать так, чтобы в этом коридоре, пусть на одну ночь, каждый почувствовал себя чуть ближе к дому. Даже те, кто едет “от” — а не “к”. Особенно они.
Ну что… Я снова слышу перешёптывания, колышется свет, мимо коридора шагает пожилая пара — видно, зашли не на свои места. Сейчас пойду помогать, улыбнусь, найду нужное. Всё по привычке, всё с лёгкой грустью — ведь мой поезд не вечен, утром останусь один, пока не позовут снова в рейс.
Но если спросят, счастлив ли проводник? Скажу: не знаю. Просто живу. Как вагон — от остановки к остановке.
…И вот он, финал — утро, когда сквозь мутные окна вползает рассвет. По вагону разносится запах кофе и свежего хлеба, кто-то уже собирает чемоданы, вспыхивают короткие фразы — “не забыл? закрой окно! возьми билет!” — суета, спешка, привычная неразбериха у перрона.
Я стою в тамбуре, смотрю на пассажиров, которые выходят — кто поспешно, кто нехотя, кто оглянется ещё раз через плечо. Иногда встречается взгляд благодарный, бывает даже кто рукой помашет. Чаще всего — никто. Но ничего, я к такому уже привык.
Остаётся только тёплая усталость, словно ты всю ночь держал в ладонях маленький мир — со всеми его радостями, причудами, нервами, запахами и звуками. Нет, меня не обижают ни капризы, ни ночные перекусы — всё это мелочи, морщины на лице большого семейного вечера. Проводник в поезде, как ни крути, не просто сторож покоя — он тот, кто даёт дому движение, а дороге — уют… Пусть короткий, пусть до ближайшей станции, до следующего прощания.
...Иногда мне кажется: ведь если снять всех этих людей, разложить их заботы по полочкам — получится роман. Только мы, кто ездит с рейса на рейс, знаем, чего на самом деле стоит обычная поездка. За девять часов — сотня человеческих судеб. За одну бессонную ночь — целая жизнь маленького вагона.
А когда поезд опустеет и двери захлопнутся, останусь я — тот, кого не запомнят. Останусь смотреть на перрон, медленно провожая глазами каждое утро. Потому что даже там, где все спешат забыть встречных, проводник продолжает нести свою вахту — между чужих дней, между двух городов, в промежутке между чужой радостью и своим скромным счастьем.
...Вот так и уходит мой вагон — в следующий рейс, на встречу новому рассвету. А я?
Я просто снова стану ждать — новых людей, новых историй.
Снова налить чай, раздать бельё, улыбнуться, даже если не спал всю ночь. Потому что так надо. Потому что кто-то обязательно спросит:
— Проводник, а сколько ещё ехать?..
Ставьте лайки! 👍Подписывайтесь на канал! 👇
Впереди много интересного!