оглавление канала, часть 1-я
Коротко у них не получилось. Говорить начал Избор, странник с зелеными, как хвоя кедра, глазами.
- Я ушел далеко на запад, по дороге предупреждая об опасности тех, кто оставался в скитах и городищах. Говорил им, чтобы уходили на юг как можно дальше, объясняя, что грядет. Дойдя до края земель наших, до большой воды, я, с теми, кто шел со мной, повернул на юг. По нашим пятам шел огонь. Ночами я видел зарево пожарищ на севере, а днем небо покрывалось темными мрачными тучами, и солнце едва могло сквозь них пробиться. Ветер доносил до нас запах гари, и ни одной ночи мы не знали покоя от гула и дрожания земли. – Он замолчал на мгновение, низко опустив голову. Было заметно, что воспоминания даются ему нелегко. Все терпеливо ждали. Волк положил сочувственно руку на плечо товарища. Избор поднял голову и глянул с затаенной болью на друга. Тяжело вздохнув, он кивнул, мол, не волнуйся, все в порядке, и продолжил говорить. Голос его сделался глухим, когда он продолжил: – Не все сумели дойти до безопасного места. Весь наш путь можно было проследить по пепелищам, оставленным от сожженных крод. Мы уже почти достигли границ с Аримией[1], отгороженной от наших земель кий-тай[2], когда ЭТО случилось. Земля дрожала у нас под ногами, горы плясали, словно живые, казавшиеся незыблемыми скалы летели вниз, будто мелкие камушки из рук несмышленого отрока, засыпая целые пропасти и ущелья, а новые вершины вздымались, словно разгневанная Мать-Земля выталкивала их из своего чрева. С неба шел черный снег, и солнце больше не пробивало эту мертвенную пелену. Те, кто сумел выжить после этого, отправились дальше, в наши старые земли, называемые «земли сынов Перуна[3]». Часть наших Родов там поселилась очень давно, после того как погибла наша земля Даария. К тому же, наши Волхвы уже носили туда местным племенам часть мудрости наших Вед под названием «Мудрость миросияния», которую те называли РИГВЕДА. И нас они приняли, как братьев. Начались Великие Холода, длившиеся семь лет… Но там было чуть теплее, и в многочисленных подземных городищах ни уничтожающий огонь, ни лютый холод нам более не грозил. Когда мы вышли наружу, то удивились переменам, произошедшим с нашей Мидгард-Землей. Но думаю, вам сейчас нет нужды выслушивать мои пояснения о смысле и сути произошедших процессов. – Он тяжело вздохнул и добавил: - Мой рассказ подошел к концу. Позже, в одной из вылазок, я встретил Волка. И мы решили, что нам пора возвращаться домой. Наше место здесь, где сгорели кроды наших предков… - Он, нерешительно улыбнувшись, поглядел на всех нас, будто ища поддержки и одобрения.
Варна, скорбно поджав губы, тихо проговорила:
- Ну что ж, брат… Мы сумели пережить нелегкие времена. Тем яростнее должна быть сейчас наша схватка за право наших Родов жить спокойно на своей земле.
Затем она вопросительно глянула на Волка. Тот, криво усмехнувшись, произнес:
- Моя история чуть проще. Мы вели родовичей на юг в страну сынов Перуна. По дороге на нас несколько раз нападали темные. Часть отроков мы, увы, потеряли. Потом я с воинами занимался тем же, чем и здесь: мотались по всем землям, собирая отставших или прячущихся от темных. А после встречи с Избором… - Он вдруг замолчал, улыбнулся, что сделало его лицо совершенно другим, и торопливо закончил: - Ну, а дальше вы знаете, Избор вам уже поведал. А теперь, скажите мне, как вы пережили те страшные годы? Как старец? Жив ли? Много ли наших выжило?
Мать, поднимаясь на ноги, улыбнулась:
- Скажу коротко: все живы… А теперь вам нужно отдохнуть, а у нас есть важное дело. Мы и так уже задержались достаточно. – И она принялась объяснять: - Видите эту вершину? Это Медведь-камень. Поднимитесь на нее и увидите внизу за хребтом долину. Ступайте туда. Там наш скит. Думаю, старец очень порадуется, узнав о вашем прибытии. У нас очень мало опытных воинов, и твой меч, и лук, и верная рука пригодятся нашим людям, - кивнула она Волку. А затем, глянув на Избора, добавила: - Как и твои знания… И еще… На долине лежит заклятие, и каждый, в ком не течет кровь Рода, видит там внизу, по ту сторону гор, только одну сплошную топь. Но, думаю, твоего мастерства будет достаточно, чтобы пройти этот барьер самому и провести Волка. Ну, а нам сейчас пора. Солнце уже поднялось над лесом, и нам нужно спешить…
Волк, вслед за матерью, вскочил на ноги и с мольбой в голосе произнес:
- Возьми меня с собой… Я не спрашиваю, что у вас за дело, но, зная тебя, уверен, что оно очень рискованное и опасное. И еще одна пара зорких глаз и сильных рук вам не будет помехой… - Взгляд его темно-серых глаз был таким умоляющим, таким просящим, что Варна только головой покачала.
Шершню показалось, что между Волком и его матерью есть какая-то давняя и крепкая связь. Хоть воин и был ненамного младше годами его матери, но вел себя с ней, словно она была старцем, а он несмышленым отроком. Надо как-нибудь потом, когда Варна будет в спокойном и благостном расположении духа, расспросить ее побольше о Волке. Но, разумеется, только не сейчас. Сейчас ему нужно было быть незаметным, дабы карающий меч (разумеется, в переносном смысле этого слова) материнского гнева за его ослушание не обрушился ему на голову, ну, или, по крайней мере, на какую другую более мягкую часть тела.
Меж тем, отвечая на просьбу воина, Варна, не раздумывая, коротко кивнула:
- Добро… Идем с нами.
Но тут поднялся Избор и, чуть насупившись, произнес:
- Помнится, в прежние времена мы с тобой бывали не в одной переделке. Пускай я, возможно, не такой сильный воин, как Волк, но и я кое-что умею и могу быть вам полезным…
Не выдержав его серьезного насупленного взгляда, Варна тихонько рассмеялась.
- Ну что ж… Я буду только рада, коли с нами в походе будут такие отважные воины и добрые друзья. Но должна вас предупредить, что дело, которое нам предстоит, непростое. На реке Ёрзе у темных есть свои подземелья, в которых происходит что-то недоброе. Нам следует выяснить, что они задумали, и по возможности разорить это гнездо, чтобы ни один «птенец», выпестованный Кащеями, не смог «вылететь» оттуда.
После этих слов Волк с Избором воодушевились, а Шершень насупился. Значит, опять?! Опять ему предстоит быть только на подхвате?! А он-то надеялся… Эх… И на кой ляд он ослушался мать! Получилось перемещение, так уж сразу и героем себя почувствовал… А тут, на тебе! Другие герои подоспели… И стало Шершню так горько и досадно на самого себя, что и не выскажешь. Лютый, почуяв его состояние, подбежал к юноше, заглянул в глаза, в которых светилось: «Я с тобой, друг…», а потом вдруг осторожно лизнул ему руку. Шершню даже как-то стало сразу совестно. Этот новый Лютый никогда не проявлял подобной нежности. А тут видно, почуял, как у него на душе-то паршиво, вот и кинулся утешать. А он-то сам, хорош!! Раскис, раскиселился, словно и не воин вовсе! А ведь ему, между прочим, стихия воздуха подвластна! К тому же, перемещение вот уже удается почти без особого труда. Нет… Рано он загрустил, ой, рано! Да и мать… Вряд ли она его в такой опасный поход просто так-то взяла. Значит, и ему будет дело!
Только на закате они, наконец, добрались до истоков Ёрзы. Речка была не особо широкой, но глубокой и бурной, питаясь снегами, таявшими на вершинах гор. От ее ледяной прозрачной воды сводило челюсти. Мощный голубовато-бирюзовый поток с веселым гомоном играючи перекатывал по дну здоровенные камни, ломая словно спички попадающиеся на пути куски сухих бревен. Выбрав укромный уголок среди громадных валунов на берегу, они остановились на отдых. Костер разводить не стали, чтобы не привлекать к себе внимания. Наскоро перекусив тем, что было в заплечных дорожных мешках, устроили совет. Первым заговорил Избор.
- Надобно поиск провести, разведать, есть ли кто из ворогов поблизости… И далеко ли до места? Где эта пещера?
Вопрос был обращен к матери. Варна отвечать не торопилась, задумчиво глядела на воду несколько минут. Все остальные терпеливо ждали, не задавая больше вопросов. Наконец, она заговорила спокойным твердым голосом:
- Обычный мысленный поиск вести опасно. Их логово недалече, и там, наверняка, есть знающие. И любой поиск на человечьей волне они сразу почуют. Надобно сделать небольшую вылазку. Мы пойдем с Лютым… - Поймав на себе напряженный, почти кричащий взгляд сына, добавила: - Яровит тоже пойдет. А вы пока здесь передохните, но не высовывайтесь. Ежели что, я вас кликну…
Не дожидаясь возражений или вопросов, она легко скользнула под полог леса, который здесь разросся сильнее. По тому, что здесь обгорелых остовов деревьев было не так уж и много, было понятно, что опустошающий огонь задел эти места только краем. Шершень, гордый и счастливый, что мать взяла его в разведку с собой, поправив за спиной лук, а на поясе боевой чекан, с места перешел на легкий шаг. Он двигался за Варной быстро, лишь едва касаясь земли и ловко перепрыгивая с камня на камень, стараясь, в отличие от матери, держаться ближе к громыхающему потоку, понимая, как бурлящая энергия водной стихии прикроет его будто защитным куполом от любых нежелательных мысленных вторжений.
Спустившись вниз по течению, он услышал шум падающей воды. И тут же из леса раздались резкие пищащие-щелкающие звуки, издаваемые птицей сойкой. Не медля, он устремился на зов. Мать ждала его у разлапистой старой ели с обгоревшей на одну треть кроной. Присев на корточки, она тихо прошептала:
- Поменяй личину на волчью… Так тебя не заметят. Будь осторожен. Пещера сразу за водопадом по левому берегу. Перейти лучше здесь, не так широко, как после водопада. И я тебя прошу…, - Она сурово глянула на сына, давая понять, что подобная просьба была равнозначна приказу. А еще в ее красноречивом взгляде Шершень прочитал, что ослушания, какое он себе позволил давеча, Варна более не потерпит. - … Никуда не суйся. Твоя задача – хорошо замаскироваться и наблюдать. Каждая мелочь может оказаться важной.
Шершень коротко кивнул головой. Он был ей благодарен за то, что она не стала задавать ему вопроса наподобие «ты меня понял?» или еще какого-нибудь в таком же роде. Значит, видит в нем не малого отрока, капризного и брыкливого, но воина, достойного уважения. И от этого в душе у него окрепла уверенность в собственных силах и возможностях.
Личина волка далась ему без особого труда. И это было не диво, коли всю жизнь его пестовал волк. Солнце уже село за горы, разбрасывая прощальные алые брызги по закатному сине-сиреневому небосводу. Из леса выползали темно-фиолетовые сумерки, смешиваясь с легкими волнами белесого тумана, тянущегося от воды. Легко перепрыгивая с камня на камень, они перебрались на другой берег. После переправы Лютый молча исчез в прибрежных зарослях. Шершень знал, что в нужный момент волк появится безо всякого зова. Дойдя до места, где вода Ёрзы с грохотом обрывалась мощным потоком вниз, они залегли за камни. Варна была сурова и сосредоточена. По напряженному невидящему взгляду, устремленному в пустоту, Шершень догадался, что мать все же послала мысленный поиск, но только волчий. Да, мало кто из знающих обладал умением обращаться в личину зверя. В камень, дерево – это сколь угодно, а вот в зверя… Например, он знал, что старец Световлад может надеть на себя личину медведя, а Невед может обернуться лисой. Но таких было мало. А уж посылать на звериной волне поиск, и из этих редких могли лишь только единицы. И среди них была его мать, и, к слову говоря, он сам.
Через несколько мгновений Варна, словно очнувшись, прошептала ему в самое ухо, так как звуки голоса из-за грохота воды были едва различимы:
- Они там… Немного, с десяток. Что-то затевают. Подойдем поближе… - И она стала спускаться с крутизны вниз.
[1] Аримия – Древнеславянское название Китая.
[2] Кий – тай – Великая китайская стена. Кий – со старославянского изгородь, забор, тай – большой, высокий.
[3] Сынов Перуна земли – древнеславянское название Персии