Замурчательного вечера, дорогие мои двуногие. Слышал, ищете чего-то... с перчинкой? А точнее- с ледяным дуновением с Волги? Устраивайтесь поудобнее, а я поведаю вам историю. Не про мышей и не про сметану- скукота! Нет, это сага о трех почтенных дамах и одном очень недовольном капитане.
Поверьте, после этого вы по-новому взглянете на старые теплоходы и скрип половиц. Готовы? Тогда прислушайтесь, и пусть ваша шерсть (ну, или волосы) встанет дыбом! История начинается...
Три подруги: Мария, Анна и Галина копили на эту мечту пять лет. Откладывали пенсию копейка к копейке, отказывая себе во всем: в новых очках, в лекарствах подороже, в поездках к внукам. Их наградой стал теплоход "Волгарь", плывущий из Нижнего Новгорода в Астрахань. Пять дней райского покоя, волжских просторов и вечерних посиделок на палубе под звездами. Они заказали самую дешевую каюту на нижней палубе, но для них это был люкс.
Первые два дня оправдали все ожидания. Солнце, ветер, плеск волн о борт, смех на палубе. Они, как девочки, щебетали, вспоминали молодость, любовались проплывающими мимо золотыми куполами церквей и бескрайними лесами. Вечерами пили чай в баре, слушая заезжего баяниста. Казалось, счастье наконец их догнало.
Первым звоночком стал холод. Не просто сквозняк от реки, а леденящий, пробирающий до костей холод, возникающий внезапно в их каюте №217, особенно по ночам. Кондиционер молчал. Батареи были теплыми. Но холод висел в воздухе плотной пеленой, заставляя их кутаться во все одеяла сразу.
Потом появился запах. Тяжелый, удушливый запах старого табака, смешанный с чем-то затхлым, словно из запечатанного на века погреба. Он приходил вместе с холодом, пропитывая постельное белье, их одежду и волосы. Анна, самая чувствительная, начала задыхаться по ночам.
Затем- звуки. Не гул двигателей или шаги по коридору. А скрип. Точный, размеренный скрип сапог по металлической палубе где-то прямо над их головой, в пустом ночном коридоре. Раз-два, раз-два. Как будто кто-то меряет шагами палубу. И шепот. Неразборчивый, шипящий, словно голос пропускали через ржавую воду. Он доносился из углов каюты, когда все уже молчали.
Они пытались жаловаться. Бортинженер посмеялся: "Дамы, это сквозняки и старые трубы поскрипывают! Вам бы водочки выпить, расслабиться!". Дежурный администратор вежливо выслушал, пообещал "разобраться", но в глазах читалось снисходительное "старческий маразм".
Но они-то знали. Они чувствовали. Особенно Мария. Ее лицо становилось пепельно-серым, когда холод накатывал особенно сильно. Она замирала, вглядываясь в темный угол у двери, где тени казались гуще.
Однажды ночью Галина проснулась от ощущения, что на нее смотрят. Она открыла глаза. Лунный свет слабо пробивался через иллюминатор. И в этом тусклом свете она увидела. У двери, сливаясь с тенями, стояла фигура. Высокая, в форме старого образца темный китель с потускневшими позументами, фуражка с кокардой. Лица не было видно, только черная проваливающаяся пустота под козырьком. Но она знала- он смотрит на них. От фигуры веяло таким холодом, что стекло иллюминатора мгновенно покрылось инеем. Галина хотела закричать, но голос застрял в горле ледяным комом. Она лишь судорожно схватила за руку Анну, спящую рядом. Когда Анна, бормоча, открыла глаза- фигура растаяла, как дым. Но холод и запах гнили остались.
С этого момента кошмар стал явью. Они боялись оставаться в каюте. Днем держались на людной палубе, ночью бродили по коридорам, боясь зайти в свою берлогу. Экипаж начал поглядывать на них с подозрением. Безумные старухи.
Правда выплыла случайно. Вечером в баре они разговорились со старым официантом, работавшим на "Волгаре" со времен СССР. Мария, дрожащим голосом, описала фигуру. Официант побледнел. Он оглянулся и понизил голос до шепота:
"Капитан Громов... Степан Ильич. Он командовал "Волгарем" в конце 70-х. Жесткий был, до занудства правильный. Говорят... ну, слухи ходили... что в 79-м году здесь, на теплоходе, пропала девчонка. Горничная молодая, красивая. Никто ничего не доказал, но шептались, что Громов к ней нездорово приставать любил. А потом, через месяц после ее исчезновения, самого Громова нашли в его каюте. Сердце, сказали. Но... лицо было перекошено таким ужасом, что санитары потом водки полбутылки выпили. И с тех пор иногда он возвращается. Особенно на этом маршруте. Говорят, ищет... или напоминает".
Мария вскрикнула и уронила стакан. Вода разлилась по столу, как чернильное пятно. Ее лицо было искажено паникой. Анна и Галина смотрели на нее, не понимая.
"Маша? Что с тобой?" – прошептала Галина.
"1979... – выдохнула Мария, глядя куда-то сквозь них, в прошлое.
– Мы же... мы же были здесь! Помните? Я... я тогда работала на кухне сезонной помощницей! На этом теплоходе! Ту девушку... Лену... я видела, как она спорила с капитаном вечером перед тем, как... как она исчезла. Он был страшен! Он... он схватил ее за руку, тащил куда-то... А мы... мы с подружкой испугались. Убежали. Никому не сказали. Потому что боялись, что нас уволят, обвинят... Мы же молчали!".
Тишина, наступившая после ее слов, была громче любого крика. Холод, которого не было минуту назад, снова сдавил их, как тисками. Запах старого табака и гнили стал невыносимым. И в этот момент погас свет в баре. Только луна бросала сизые блики на столы.
Раз-два. Раз-два.
Четкий скрип сапог раздался в пустом теперь зале. Шаги приближались к их столику. Из темноты у барной стойки выплыла высокая фигура в потемневшей форме капитана. Фуражка низко надвинута. Там, где должно было быть лицо- лишь бездонная, втягивающая свет чернота. От него веяло ледяным дыханием речного дна и смертью.
Он остановился в метре от них. Его черная голова медленно повернулась к Марии. Тишину разорвал шепот, звучавший так, будто он шел изо всех углов комнаты сразу, насквозь промороженный и полный нечеловеческой ненависти: "В и д е л и...
М о л ч а л и..."
Мария замерла, ее глаза стали огромными от ужаса. Анна и Галина вцепились друг в друга, не в силах пошевелиться.
"Т е п е р ь... В с е... П л а в а т ь... С о... м н о й..."
Фигура сделала шаг вперед. Ледяной холод обжег их лица. Запах затхлой воды заполнил легкие. Мария закашлялась, хватая ртом воздух, которого не было.
Внезапно свет мигнул и зажегся. Фигура исчезла. Но холод и запах остались, как клеймо. В баре было пусто, кроме перепуганного бармена, выглядывающего из-за стойки.
Они не помнили, как добрались до каюты. Они не спали. Сидели на кроватях, обнявшись, дрожа. Каждое движение теплохода, каждый скрип заставлял их вздрагивать. За дверью, в коридоре, снова заскрипели сапоги.
Раз-два. Раз-два.
Шаги остановились прямо у их двери. Долгие, мучительные минуты тишины. Потом тихий, леденящий душу скрежет, словно кто-то медленно проводил ржавым гвоздем по металлу двери снаружи. Сверху вниз. Один раз. Два. Три.
Утром они были первыми у трапа в ближайшем порту. Бросили все вещи в каюте. Не слушая уговоров администратора, не глядя на удивленные лица других пассажиров, они бежали по сходням на берег как ошпаренные. Сели на первую электричку до дома. Молчали всю дорогу.
Круиз закончился досрочно. Мечта обернулась кошмаром. Они больше не копили. Даже думать о Волге боялись. Но хуже всего было то, что они унесли с собой холод. Он поселился внутри, в костях. Особенно у Марии. Она стала видеть его силуэт в фуражке в углу своей комнаты по вечерам, когда за окном темнело. Слышать скрип шагов на пустой лестничной клетке. Чувствовать тот самый неповторимый запах старого табака и речной глубины.
И шепот. Всегда один и тот же, леденящий душу шепот, приходящий с холодными сквозняками:
"П л а в а т ь... П о р а... В с е... С о... м н о й..."
Они сбежали с теплохода. Но призрак Капитана Громова нашел дорогу на берег. Он требовал свою дань за молчание. И его круиз только начинался.
Фу-у-ух! Вот и доплыли... Вернее, доползли до берега. Не самая веселая прогулка получилась у наших бабулек, правда? Мур... Жаль их, искренне жаль. Копить пять лет, чтобы встретить такого гостя. Мораль? А мораль проста, друзья: во-первых, никогда не копите слишком долго- жизнь коротка. Во-вторых, если видите несправедливость- мяукайте громче! Молчание, как оказалось, может аукнуться самым леденящим образом, даже спустя десятилетия. И в-третьих, некоторые призраки могут найти дорогу даже с речного дна прямо в вашу спальню. Так что спите крепче... или не спите вовсе! А мне пора- лунная дорожка зовет. Сладких вам снов! До новых историй, мурлыки!