Алексей в четвертый раз протер уже чистый стол и посмотрел на часы. Половина седьмого. Через час Света узнает, что они больше не будут жить в этой квартире. Не потому, что их выгонят, а потому, что у них есть своя.
— Леш, ты чего такой нервный? — Света расставляла бокалы. — Документы из банка спрятал?
— В спальне. В твоей шкатулке.
Свидетельство о собственности на трехкомнатную квартиру в новом доме. Оформленное вчера. Сегодня, на пятилетие свадьбы, он собирался положить ключи рядом с тортом. Сюрприз, ради которого два года возил заказы на выходных, копил с каждой зарплаты, врал, что задерживается на работе.
Из детской доносился смех. Маша учила брата строить замок из конструктора, Егор старательно выполнял указания сестры. Скоро у них будет своя комната. Две комнаты.
— Только давай без споров с папой сегодня. — Света поправила его воротник. — Ну пожалуйста.
Три года без споров. Три года «временного» проживания в квартире Виктора Петровича. Когда тесть при гостях рассказывал, как «помогает молодежи встать на ноги», Света улыбалась благодарно. Когда он пересчитывал чеки из магазина, намекая на траты, она уводила детей гулять.
Алексей гладил в кармане маленькую коробочку с ключами и представлял лицо тестя через час.
— Кто там? — Виктор Петрович направился к двери, хотя звонили не ему.— Это Ира с Сергеем, — сказала Света.
— Я хозяин — я открываю.
Шестьдесят два года, выправка офицера, привычка командовать. Бывший подполковник, который в гражданской жизни так и не научился просить — только приказывать.
В прихожей загомонили. Светина сестра тащила огромный букет, Сергей — торт, мать — пакет с подарками. Алексей стоял у стены, держал бутылку красного сухого и отсчитывал минуты до своего момента.
— Проходим, рассаживаемся, — Виктор Петрович указал на стол. — Алексей, делай что должен.
Наливать. Подавать. Убирать. Алексей откупоривал бутылку и думал о том, что это последний ужин в этой квартире. Последний раз, когда тесть говорит ему, что делать.
— За нашу Светлану, — Сергей поднял бокал. — За счастье в доме.
В доме. Алексей коснулся кармана с ключами и едва сдержал улыбку.
Первые полчаса прошли спокойно. Ира расспрашивала про Машину школу, мать хвалила салат, Сергей рассказывал про отпуск. Алексей слушал и ждал момента для своего сюрприза.
— Света, а помнишь, как мы с тобой мечтали о собственной квартире? — начал он.
— Мечтали, мечтали, — перебил Виктор Петрович. — А воз и ныне там.
Стол затих. Алексей почувствовал, как привычное напряжение сжимает виски.
— Виктор Петрович, если вы имеете в виду...
— Я имею в виду, что три года живешь у меня на всем готовом. Три года, Алексей! — Тесть отложил вилку. — Сергей за это время и квартиру купил, и машину поменял.
— Папа, не надо, — тихо попросила Света.
— Надо! Пора правду сказать!
Ира взяла мужа за руку. Мать начала складывать салфетки, словно готовясь к отступлению.
— Знаешь что, зять? — Виктор Петрович встал. — Ты просто не вписался в семью. НЕ ВПИСАЛСЯ! Понял?
Алексей медленно поднялся, полез в карман. Коробочка с ключами была там — маленькая, теплая от его ладони.
— Я не вписался?
— Именно! — Тесть шагнул ближе. — Три года я смотрю, как моя дочь мучается с неудачником! Как внуки ютятся черт знает где!
Света молчала, глядя в тарелку. Алексей ждал, что она что-то скажет. Заступится. Хотя бы попросит не кричать при детях.
— Света? — позвал он.
Жена не подняла головы.
— Она устала, — продолжал Виктор Петрович. — Устала притворяться, что все нормально. Только не решается тебе сказать.
— Сказать что?
— Что в тридцать лет жить как студенты в общаге — это не жизнь!
Алексей посмотрел на жену. На тещу, которая старательно не встречалась с ним взглядом. На Иру, сжавшую губы.
— Хватит, — Виктор Петрович ударил ладонью по столу. — Собирай вещи. Завтра чтобы духу твоего здесь не было.
— Ты выгоняешь отца двоих детей?
— Я освобождаю свою дочь от неудачника.
Алексей достал коробочку, поставил рядом со Светиной тарелкой.
— Открой.
Света подняла глаза, взяла коробочку дрожащими пальцами. Внутри лежали два ключа на брелоке-домике.
— Это что?
— Ключи от нашей квартиры. Трехкомнатной, в Солнечном. Документы оформил вчера.
Тишина была такой плотной, что слышно стало, как тикают часы на стене.
— Я хотел подарить их тебе на годовщину, — продолжал Алексей. — Но, видимо, я действительно не вписался.
Он взял куртку с вешалки.
— Завтра заберу вещи. И детей.
Неделю Алексей жил у друга Максима и не брал трубку. Квартира стояла пустая — без мебели, со свежей стяжкой на полу и голыми стенами. Строители обещали закончить через месяц. Света звонила каждый день. На восьмой день он ответил.
— Лешенька, дети не понимают, где ты. Маша плачет.— Скажи дедушке — он все объяснит. Он же главный в семье.
Пауза.
— Леш, приезжай. Поговорим нормально.
— Нормально? Как на твоем дне рождения?
Он приехал за вещами днем, когда Виктора Петровича не было. Дети повисли на нем, Света стояла в дверях кухни с заплаканными глазами.
— Папа, ты больше не будешь с нами жить? — Маша держала его за руку.— Буду. Только не здесь. Скоро у нас будет свой дом.— А где он?— Пока строится. Но скоро будет готов.
Света попыталась заговорить, но он покачал головой.
— Потом. При детях — потом.
Через две недели Света пришла к нему.
— Леш, когда закончится этот театр?
— Какой театр?
— Ты обиделся, понятно. Но дети страдают.
— Дети не страдают. Я вижусь с ними каждый день.
Он налил ей чай.
— Света, твой отец сказал, что я не вписался в семью. При всех. А ты молчала.
— Я растерялась.
— Три года ты растерялась. Каждый раз, когда он меня унижал.
Она заплакала.
— Что ты хочешь услышать?
— Ничего. Я хочу, чтобы ты поняла: я больше не вписываюсь в вашу семью. Зато у меня есть своя.
— И что теперь?
— Теперь дети будут жить со мной. В нашей квартире.
Месяц спустя Алексей въехал в свою квартиру с детьми. Маша и Егор носились по комнатам, выбирали, где поставить кровати.
— Папа, а дедушка Витя к нам придет? — спросила Маша.
— Не знаю. Он же сказал, что папа не подходит для семьи.
Света забирала детей на выходные, но они все чаще просились остаться дома. Дома — так они теперь называли квартиру.
В субботу утром позвонили в дверь. Алексей открыл — на пороге стоял Виктор Петрович с пакетом игрушек.
— Где мои внуки?
— Спят еще.
— Я к ним пришел.
Алексей не отошел от двери.
— Простите, а вы кто?
— Как это кто? Я дедушка!
— А я не вписался в семью, как вы сказали. Значит, и дети мои — не ваши внуки.
Виктор Петрович побагровел.
— Ты что, с ума сошел? Это МОИ внуки!
— Ваши внуки живут с человеком, который не вписался в семью. Странно, правда?
— Папа, кто там? — Маша выглянула из комнаты.
— Дедушка Витя пришел.
— А он будет с нами жить?
— Нет. Дедушка считает, что мы ему не семья.
Маша подумала и скрылась в комнате. Виктор Петрович стоял с пакетом игрушек и не знал, что сказать.
— Алексей, хватит дурить. Пусти к детям.
— Вы же меня выгнали. При всех. Помните?
— Ну... я погорячился.
— А я — нет. До свидания, Виктор Петрович.
Алексей закрыл дверь. За ней еще минуту стояли, потом послышались шаги по лестнице.
— Папа, а дедушка расстроился? — спросил проснувшийся Егор.
— Наверное. Но он сам выбрал — кого считать семьей, а кого нет.
Дети завтракали, болтали, строили планы на день. Алексей смотрел на них и понимал: он наконец-то вписался. В свою жизнь, в свой дом, в свою семью.
Надеюсь, было интересно? Поддержите подпиской 🔥 комментом👇и лайком👍