В какой момент надо отпускать повзрослевшее дитя? Нужно ли помогать ему в определении взглядов после совершеннолетия? Как происходит метаморфоза, подлая, потаённая, после которой сын становится неуправляем отцом? Такими вопросами задавались многие, если не все, родители и ответы на них почти всегда приводят к тупику сознания. Мы не в состоянии прожить жизнь за наших отпрысков, это никому и ненужно. Только душа болит и им, сынишкам и дочуркам, пора бы уяснить – мы всегда будем волноваться, и это не обсуждается.
Пьер, вдовец за пятьдесят, старается, как может, успевает работать путевым обходчиком и полноценно вникать в повседневные дела двух, уже достаточно взрослых, сыновей. Он не тратит время на посиделки после работы, не увлекается женщинами и очень редко, когда дома неладное, выпивает пару бокалов пива в местном баре. Больше всего на свете отец желает счастья парням. Делает всё, чтобы ребята состоялись в этой непростой рутине бытия. Только вот старший, Феликс, или по домашнему Фус, наслушавшись-начитавшись неонацистской литературы, прибился к ультра-правой группировке и становится настоящей головной болью для родного отче, который только теперь осознаёт свою беспомощность перед идеями, закрепившимися в молодом мозгу.
Венсан Линдон талантливый французский актёр. Снимается только во французских фильмах и имеет бесчисленные номинации, значительно меньше настоящих наград. Он не заметен широкой публике, хотя, если посмотреть фильмографию, почти всякий зритель хотя бы один раз да видел его хитрый прищур на экране. В данном случае он, не изменяя себе, снялся у сестёр Кулен, в самом что ни на есть французском фильме по роману французского же литератора. Своего рода «страйк», некий «комбо» из замечательных, самих по себе, составляющих, которые объединившись обязаны гарантировать публике шикарное зрелище. И в части работы Линдона никаких сомнений нет, а в остальном можно спорить и дискутировать.
Тихий сын, или в дословном переводе – Игра с огнём, и так и так подходящие наименования, затрагивает ту сторону сегодняшней действительности, которую принято именовать «неонацизм». Это так называемая неформальная группа, состоящая из разношёрстных организаций, объединённые крайним национализмом, нетерпимостью к мигрантам и агрессивным отношением ко всему, что противоречит их взглядам, а ещё, базово, футболом. Однако авторы снимают не изнутри ячейки, истоки и развитие таких идей в головах юнцов, а со стороны, на расстоянии протянутой отцовской руки. Глазами Пьера мы наблюдаем, урывисто, предельно лаконично, от того не вполне раскрываемо, как происходит трансформация хорошего, в сущности, парня.
Отец страдает, не находит себе места, но на удивление аудитории, в определённый момент отстраняется от проблем Феликса, давая ему полную свободу, когда наоборот, обязан был действовать. Это сложная дилемма, вмешаться во взрослую судьбу или нет. Настаивать, ломать, идти на конфликт, всегда непросто. Но старший сын тоже хорош, однажды, чуть было не треснув отца по загривку, отбил у него всякую охоту наставлять. Их у Пьера двое и младший Луи отрада для него. Соискатель на место в самой Сорбонне, он смягчает претензии родителя к Фусу, старается сгладить противоречия между ними. Может быть поэтому, отец расстаётся с надеждой наставить старшего на путь добра и созидания, хотя и не бросает в самых сложных ситуациях.
Создатели достаточно наглядно демонстрируют, в основном посредством артиста Линдона, историю ментального разрыва, по живому, двух единокровных родственников. Авторы не настолько глубоко копают, чтобы мы узрели момент истины, ту точку, в которой он, разрыв, стал возможен. Только ограничиваются иллюстрацией крупным планом багрового лица главного героя, его тщетных попыток бросить спасательный круг сыну, утопающему в ошибочных суждениях и радикальных настроениях. А ещё, впечатляющая придумка, противопоставляют порядок и внутреннее пламя жизни, горящее в груди Пьера тому хаотичному, бессистемному раздраю, что происходит с Феликсом. В первом случае монотонная пробежка по железнодорожным путям с сигнальным огнём, освещающим путь всем, кто захочет следовать за факелоносцем, во втором – слэм группировки бритоголовых под какофонию электронных звуков, пронизывающих всё тело до колик. Красивые и с нетривиальным подходом выполненные сцены.
Тихий сын – трагедия отца, не сумевшего уберечь родное дитя. Пусть он взрослый, однако, его пребывание в отчем доме в любом случае накладывает определённую ответственность. И если родитель, раз решив оградить сына от дурного влияния, привечает его вновь, тут уж держись до конца и будь зорок. Или же выгоняй без сомнений и торга, пусть делает что хочет, только без твоего ведома. Иначе придётся, стоя перед коллегией судей, косвенно брать вину на себя и дрожащим голосом лепетать о своём недогляде за, пока ещё, любимым чадом. И данное кино, вероятно, на такое восприятие и было нацелено с самого начала, ибо двуличие Пьера не поддаётся никакому оправданию.