ПУТЬ К РОЯЛЮ (Канун Дэйл)
(продолжение)
Майор Корифеел неулыбчиво пошёл к двум гражданам, представившимися свидетелями.
- Чего вам надо от международного следствия? - спросил он с глубоким неудовольствием.
Граждане, перебивая друг друга, зашмыгали носами.
- Ну? Я замер в обострённости.
- Я видел процесс убийства, - торопливо начал тот, кто был похуже одет.
- И я видел такое мероприятие, - спешно добавил второй, одетый ещё хуже первого.
Корифеел внимательно вгляделся в шаткую обувь трудящихся - то были шлёпанцы.
- И когда же это? - спросил он в порядке отчуждения.
Свидетели напряжённо переглянулись и покусали губы - каждый свои.
- Это было сегодня, - уверенно призадумался первый, - часа три отсюда назад.
- А то и четыре, - подтвердил второй, сплотившись с товарищем плечом.
Корифеел налился краской подозрительности:
- Какого же дьявола вы ходили тут в безлюдное время суток? Уж не побирались ли у проезжих иностранцев, а?
- Что вы, сэр, мы просто гуляли-погуливали: он со мной, а я, стало быть, наоборот, с ним. Просто нам вместе весело шагать. По просторам.
- И конечно, припивать? - в упор насмехнулся майор, - давно ли белая горячка-то отпустила?
- Непьющие мы, сэр, - сглотнул достоинство один худо одетый, - и добавил:
- Не лошади же.
- Кстати, о лошади, - перебил майор и указал локтём на запряжённое в карету животное, - кто управлял в ту секунду ходом коня?
Свидетель заулыбался:
- А никого и не было. Конь стоял. Карета стояла. Подошёл удлинённый сэр, достал с кармана пистоль, открыл в карете дверь и напустил туда пуль. Тогда-то оттуда человек и выпал.
- На землю?
- На неё, голубушку.
- Небось убитым сделался? А? Не показалось? Спьяну-то.
- Что вы, сэр. Не обучены мы пить. Поскольку неприятно.
Майор Корифеелл издали посмотрел в сторону мсьё Пеня, курящего отобранную у эксперта сигарету и беззаботно зевающего.
- Не тот ли? - небрежно спросил майор, - который стрелял?
- Тот, сэр. Позвольте отрогать?
- Ну давай. Если крещённый.
Свидетель робкой до безобразия походкой приблизился к высокому французу и потёр пальцами отворот его пальто.
- Да, сэр. Сомнений нету, - утвердил свидетель, бултыхая шлёпанцами, - он и есть, разухабистая его душонка.
Потом он руками оттеснил экспертов, изучавших труп, сам вгляделся покойному в лицо, пальцами открыл ему глаз и убеждённо сообщил:
- А это выпавший. Я, сэр, хоть мне это и нелегко, должен вам сказать: он мёртв.
- Да неужто? - насмехнулся Корифеелл, - а нам это и в голову не приходило.
Недовольные эксперты, беззвучно повозмущавшись, опять и с новой углублённостью возобновили изучение трупа.
Потом майор усилил пристрастие к показаниям:
- Стало быть, застрелил вон тот?
- Он, сэр, да пребудет в стыде его сопливая душонка.
- И сможете это доказать? - в упор спросил майор, - мне нужны веские и неопровержимые улики.
Свидетели нахмурились, хотя и не планировали этого.
- Нет, сэр. Для таких дел у нас кишка тонка.
Корифеелл обвиняюще вздохнул:
- Чего ж тогда лезете? Мешаете следствию, путаете органы. Нагнетаете в схемы туман.
Свидетели сразу оба подумали о себе плохо.
- Тогда мы лучше пойдём домой, - сказали они с неверием в благодарность, - дома и стены помогают.
- Только имейте в виду, - насквозь посмотрел Корифеелл, - у нас длинные руки.
Свидетели покосились на верхние конечности мсьё Пеня и решили, что так оно и есть, а майор с убийцей, скорее всего, заодно.
И палимые солнцем, ушли.
Корифеелл обратился к собаке, похожей на хорька и скучавшей:
- А ну, голубушка, покажи-ка себя. Поищи среди людей отщепенца.
Собака вздохнула, неохотно двинулась и, подойдя к высокому французу, стукнула его хвостом по ноге. Мсье Пень, довольный собой, по-французски рассмеялся.
- Зря настроение не понижаете, - урезонил его майор, - всё вокруг не в вашу пользу. Как видите, наш сотрудник-собака изобличил вас с потрохами. Подозрение на вас легло ещё ближе к телу.
Пень игриво отпарировал:
- А меня и подозревать не надо. Убил я - и отмахнуться от этого факта вам не удастся. Хоть бы уж наручники мне навесили, что ли. Долго я буду ходить, как дурак, с чистыми руками? Перед людьми совестно.
Приехало ещё две кареты. Из министерства чужестранных дел. Вышли оттуда международные люди, взволнованно приблизились к собранию. Приехал и глава АББЫ, сэр Погребаленс.
Прежде всего он глухо пробасил:
- Что тут у вас?
Майор Корифеелл с грустью отчеканил:
- Убийство французского консула, сэр. Скоро обеденный перерыв, но судя по обстоятельствам, обед пройдёт без консула.
- Это ничего, - пробурчал Погребаленс, - посольство обед может и отменить. Каждый день обедать - это и так чересчур. Как бы нам с вами, майор, изловчиться и не допустить начала международной войны. Вот в чём окисление нашей задачи на ближайший час.
- Я думаю о том же, сэр, - замогильно кивнул майор, - но вынужден сказать: идей пока не имею. Если мы докажем, что безобразие учинил подданный Франции, то это вселит в нас надежду. Но если организатором гадости окажется наш соотечественник - не сдобровать европейскому континенту. Война будет неизбежной. Французы - весьма обидчивые людишки. Огорчаются даже по мелочам.
- Французский почерк настроений нашему ведомству известен, - сказал Погребаленс голосом учителя, - большая недостача позитива в том, что вы не имеете идей. Это яркий показатель тусклости работы. Хотя б убийцу уже определить смогли?
- Это-то конечно, сэр, - быстро ответил майор, - если хотите, можете с ним поболтать. Вон он, возвышающийся над людьми. Это он. Но... сказать по правде, верить ему - последнее дело - он пьян, как синий мерин. Мы очень надеемся на труп. Его педантичное изучение, я уверен, даст нам богатый материал.
Погребаленс со смурным лицом подошёл к экспертам. Вокруг них уже толпились международные люди, включая министра. Министр скорбно куксил губы:
- М-да, - бормотал он в беспорядке мыслей, - хороший человек ушёл, крепкий специалист-международник, мощный дипломат. В свои девяносто семь он всё ещё мог узнавать родных.
Эксперты подняли на него рыбные взгляды. В знак согласия покивали и снова погрузились в изучение трупа.
Чужестранных дел министр с беспокойством осмотрел окружение на предмет того, кто тут есть. Увидел сэра Погребаленса, подал ему руку. Потом Корифеелла увидел, Бесстрейда - той же рукой на них махнул.
- Неприятности, - поделился министр соображением, и Погребаленс возразить не решился.
- Что думаете об этом? - спросил мистер Гробоносселл (так звали министра).
- Мыслей много, - поведал Погребаленс чудовищную ложь, - преступник будет найден. И ответит по всей суровости международных заповедей. Мы это дело так не оставим.
- Подключайте все службы государства. Военную разведку, Скотланд-Яд... а вон те двое в штатском, это кто ещё такие? - министр с большим неудовольствием указал носом в сторону меня и моего друга Чеснока Холста, который вернулся из отлучки в глубину сквера.
- Это стажёры Скотланд-Яда, - пояснил вместо шефа его подчинённый майор Корифеелл, - вон тот плюгавый - некто Бесстрейд, инспектор. Он этих двоих и стажирует.
- Хм... - нахмурился министр, - для стажировок это явно не то место. И время не то. Бесстрейд... что-то знакомое прозвище...
- Он в каждой "Таймс", сэр. Это в Скотланд-Яде - фигура. Личность уважаемая.
- А позовите-ка мне его.
Корифеелл самым небрежным пальцем поманил инспектора, и через секунду со словами "именем Конституции" Бесстрейд собственноручно предстал перед министром.
- Ну, любезный, - спросил Гробоносселл, - как вам всё это? Версии, подозрения?
Бесстрейд твёрдо сказал:
- Я размышлял об этом. Думаю, тут действовала не одна банда.
Потом смело добавил:
- Не исключаю также силы реакции и весь коллективный Север.
Министр сморщил свой единственный нос.
- Весьма размыто, размыто, любезный. Не очень ясно, кого именно садить.
В помощь инспектору подоспел майор АББЫ, заверив министра, что полное изучение трупа даст ответ на все вопросы.
По просьбе министра подозвали и нас. Корифеелл вежливо крикнул:
- Мистер Холст, доктор Вотштон, будьте добры, пожалуйста.
Мы подошли. Гробоносселл изумлённо посмотрел на моего друга:
- Что, действительно? Чеснок Холст - это вы?
- Да, - поспешил подтвердить за Холста Бесстрейд, - это действительно он. Кстати, неплохо стреляет и боксирует. Ну и остальное со временем придёт. Задатки имеются.
Министр несколько поднял себе настрой:
- И что, мистер Холст? Раз уж вы здесь, небось и соображение какие-либо содержите?
Холст поджёг трубку и задымил:
- Соображение самые обыкновенные, ничего конкретного. Но если б мне увидеть полный список штата французского посольства, его обслуживающего персонала и график их отпусков, я б назвал и имя, и фамилию организатора этого убийства.
Всё произошло чрезвычайно скучно. Тот человек сегодня утром угнал экипаж из городской конюшни номер 30, привёз сюда консула, остановил лошадь и убежал. Мсьё Пень беспрепятственно консула застрелил, притворился частным сыщиком и пришёл в Скотланд-Яд. В надежде навести полицию на ложный след и выдать за убийцу какого-нибудь английского гражданина. И тогда, он надеялся, вспыхнет международный конфликт.
Министр надул губы:
- Но пограничные войска действительно приведены в боевую готовность. Весь британский флот поднят по полундре и смотрит в океан через подзорные трубы. Обстановка и вправду тревожная. Мы с минуты на минуту ждём от Парижа ноту. Почему вы так уверены в том, что сказали?
- Я просто могу это вам наглядно показать, - пожал плечами Холст, - по следам всё отчётливо видно.
Министр оживился:
- Покажите, сделайте одолжение.
- Идёмте.
Прежде всего Холст указал на каменную брусчатку под колёсами кареты.
- Вот сюда спрыгнул так называемый кэбмэн, видите? След чуть глубже остальных следов. Как известно, при приземлении вес человека увеличивается, видите?
- Честно сказать, я вижу только глупые камни, - признался сэр Гробоносселл.
- Это у вас от волнения. Тогда верьте мне на слово. Рельеф следа указал мне на французский стиль пошива, а кроме того, на порядочную изношенность обуви. Ясно, что человек эту обувь долго не менял. Почему - вот краеугольный вопрос. Ответ очевиден: потому что не было возможности. Мсьё консул мог поехать только со знакомым. Лица он всё ещё различал, как вы сами и подтверждаете. Лица мог, а куда залезает - ему было не важно, потому что невдомёк. Он в карету и полез. Своя она или чужая - этого понять ему было не под силу. А между тем карета наверняка угнана - я вижу на ней номер конюшни, и её, я думаю, уже там потеряли. Преступник украл в посольстве флаг Франции и прилепил его к борту кареты. Для неприкосновенности. И привёз консула сюда.
Министр нетерпеливо перебил:
- Почему вы решили, что этот кэбмэн именно из посольства?
- Потому что только там люди ходят в обуви данного образца, в Англии её не продают. Дальнейшее мне показала траектория следов и особенности бега преступника. Я обратил внимание на некоторые шарахания бегущего и невыгодные посторонние броски. Явно он во время передвижения взволнованно кидался. Я прикинул угол выпадов и взял его синус. Синус оказался достаточно существенной величиной, из чего напросился вывод: прямо бежать ему было сложнее, чем двигать ногами в стороны. Это означало: на нём были брюки кучера. Поэтому я уверен - человек этот - обслуживающий персонал, и служит он, скорей всего, в конюшне французского посольства.
- Но зачем ему, эдакой гниде, понадобилась вдруг смерть их же посла? - удивлённо воскликнул Гробоносселл, - я не могу этого понять.
Холст затянулся дымом:
- Здесь у меня уверенности нет. Но, судя по изношенности подошв, предположить могу.
- Сделайте милость, - министр сделался возмущённым от ужасных действий французского конюха.
- Возможно, ему очень давно не давали отпуска, а он сильно хотел домой. Вот и всё.
- Что, для этого надо было убивать?
- Ну да. Это самое простое. Он подговаривает соотечественника Пеня, наверно, что-нибудь ему платит. Посол убит. Международный скандал. Французское посольство в знак протеста и перед началом войны будет отозвано, вынуждено покинет Англию и уедет во Францию. Таким образом, и он, конюх, тоже. А в Париже тепло, там его мама. Однако, сэр, это только моё предположение. Данных очень мало.
Чужестранных дел министр даже захлебнулся от гнева:
- Да это как же такое возможно! Устроить мировую войну ради собственных мерзких амбиций! Да и кому! Какому-то таксисту! Конюху!
Он, забыв, что высокий министр, напрямую прокричал мьсё Пеню:
- А ну-ка идите сюда! Да, вы, человек бесконечного роста! С вами буду говорить я, глава ЧИДа!
Пень охотно приблизился.
- Вопрошайте, сэр.
- Ваша работа? - министр пальцем указал на окружённый экспертами труп.
- Так точно, - с удовольствием согласился Пень.
- Кто из посольства вас надоумил? Конюх?
- А вы любопытный англичанин, - смеясь погрозил пальцем Пень, - ох вы хитрецы. Всё вам расскажи.
Даже эксперты ошалели от такой дерзости вертлявого весельчака, они на мгновение оставили труп без внимания и вытянули рты в шеренгу.
- Ну вот что, гражданин, - разозлился вдруг майор Корифеелл, - в конце концов, вас допрашивает министр островного государства! Перестаньте вихляться. Выпрямитесь.
- "Выпрямитесь". Вы так и хотите, чтоб я переломился.
- Отвечайте на вопрос.
- С какой стати?
- Потому что вы арестованы.
- А я гражданин чужой страны.
Майор Корифеелл сплюнул:
- Вот же чёрт, тоже верно. Ну тогда задержаны.
- Это меняет дело. Я готов. Но только на суде.
Эксперты, успокоившись, вновь занялись изучением трупа.
Майор Корифеелл грустно посмотрел на шефа:
- С этими французами сплошная канитель, - вздохнул он с чувством брезгливости и некоторого горя.
Погребаленс решил проявить удаль:
- Француз! - крикнул он зловеще, - сейчас я стану вас бить - будьте внимательны.
- Вы с ума сошли! - остановил его министр, - он иностранец. А кроме того, в этом сквере есть кладбище, и там захоронено множество уважаемых людей древности. Не надо искажать их покой грубыми вещами.
Послышался топот, подъехала карета с французским флагом.
- Ну вот, - напрягся министр и вздохнул, - наверно, привезли ноту. Сейчас начнётся предъявление всех наших вековых грехов.
Ровным шагом подошёл человек дипломатических очертаний, седовласый и гордый. Сдержанно кивнул английскому министру.
- Сэр! Я уполномочен моим правительством вручить вам ноту.
И с этим мутнообещающим словом протянул лист бумаги.
Все английские мистера склонились и увидели на листе пятилинеечный нотный стан с изображением скрипичного ключа. Справа от него стояла нота. Между второй и третьей линией.
- Это "ля", - тихо шепнул Погребаленс, - когда-то мы громили музыкальную школу за вольнодумные песни, и эту ноту я запомнил. Чисто французский звук.
Министр вопросительно глянул на иностранного коллегу:
- О ля-ля?
- Уи, мсьё. О ля-ля. Переверните лист.
Гробоносселл неохотно выполнил указание, и мы увидели текст:
"Франция горячо благодарит английских друзей за бескорыстно оказанную услугу по выводу консула ВесельЕ в состояние покоя. Поскольку никакой возможности его уволить у премьер-министра не было - Ж.Ж. ВесельЕ проявлял упрямство и ни за что не хотел покидать свой пост, хотя сам представлял собою не более, чем деревянную колотушку, не способную даже к простому ориентированию на рабочем кресле, что сильно затрудняло сотрудничество таких держав как наши обе. По оглашении вами лиц, причастных к устранению настырного старика, данные лица будут французской стороной представлены к награде - торту "Наполеон"."
(потом)