Валентина Сергеевна аккуратно разложила на тарелке бутерброды — с колбасой, с сыром, с красной икрой. Максим любил разнообразие. Рядом поставила стакан свежевыжатого апельсинового сока и чашку кофе — ровно так, как он предпочитал. Два кусочка сахара, немного молока.
— Максимушка, завтрак готов! — позвала она, направляясь к его комнате.
Дверь была закрыта. За ней слышалось тихое постукивание клавиш — сын работал. Валентина Сергеевна улыбнулась. Уже седьмой час утра, а он не спит. Наверное, опять всю ночь провел за компьютером, создавая свое произведение.
— Сынок, поешь сначала, — тихонько постучала она. — Горячее остынет.
— Сейчас, мам! Дописываю важный фрагмент!
В голосе звучала такая увлеченность, что сердце матери наполнилось гордостью. Ее Максим — творческая натура. Не то что все эти серые люди, которые с утра до вечера торчат в офисах. Он пишет книгу. Большую, серьезную книгу, которая когда-нибудь прославит их фамилию.
В дверь позвонили. Валентина Сергеевна глянула в глазок — соседка Нина Ивановна. С утра пораньше. Наверное, опять жаловаться приперлась.
— Добрый день, Валя, — Нина Ивановна протиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Максим твой как — всё сидит дома?
— Работает, — коротко ответила Валентина Сергеевна. — Трудится не покладая рук.
— Да какая это работа! — всплеснула руками соседка. — Второй год на шее у матери висит! Мужик уже взрослый, двадцать пять лет! Пора бы самому зарабатывать!
— Максим пишет книгу, — гордо сказала Валентина Сергеевна. — Серьезную литературу. Не каждый способен на такое.
— Книгу! — хмыкнула Нина Ивановна. — А ты читала хоть строчку?
— Он еще не закончил. Не хочет показывать незавершенное произведение. Это понятно — художник должен быть уверен в совершенстве своего творения.
Соседка покачала головой и ушла, пробормотав что-то про «слепую материнскую любовь».
Валентина Сергеевна вернулась на кухню и снова проверила завтрак. Бутерброды остыли. Она подогрела кофе и еще раз позвала сына.
— Максим, милый! Поешь, пока не остыло совсем!
— Иду, иду!
Через пять минут он появился на кухне — высокий, худощавый, в мятой футболке и спортивных штанах. Волосы растрепанные, глаза красные от недосыпа.
— Привет, мам. Спасибо за завтрак.
— Как работа? Много написал?
— Да, — он жевал бутерброд, не поднимая глаз. — Очень продуктивная ночь была. Прорыв, можно сказать.
— А когда покажешь мне? Хоть кусочек?
— Мам, ну не мучай. Рано еще. Нужно довести до совершенства.
Он допил кофе и поцеловал ее в щеку.
— Спасибо. Пойду дальше работать.
Валентина Сергеевна проводила его любящим взглядом. Такой талантливый, такой увлеченный своим делом. И пусть соседи судачат — они просто завидуют.
Через неделю позвонила сестра Максима — Лена. Голос у неё был раздражённый.
— Мама, когда ты перестанешь баловать Максима? Он же совсем от рук отбился!
— О чем ты говоришь? — удивилась Валентина Сергеевна.
— Вчера встретила его в торговом центре. В дорогом магазине одежды. Примеряет куртку за тридцать тысяч! Говорю — откуда деньги? А он смеётся — мама дала.
— Ну и что? Человек должен прилично выглядеть.
— Мама! Ты с ума сошла! У него нет работы! Он на твоей шее сидит! А ты ему на куртки тридцать тысяч даёшь!
— Лена, не кричи на меня. Максим пишет книгу. Это тяжелый творческий труд.
— Какую книгу?! Ты хоть видела эту книгу?
— Он не хочет показывать незаконченное произведение.
— Мама, опомнись! Никакой книги нет! Он тебя обманывает!
— Лена, я запрещаю тебе так говорить о брате!
— Хорошо, — голос дочери стал холодным. — Тогда сама разбирайся. Только потом не жалуйся.
Трубку бросили. Валентина Сергеевна долго сидела с телефоном в руках. Почему все настроены против Максима? Почему никто не понимает, что у него особый дар?
Месяц спустя деньги на карте закончились раньше обычного. Валентина Сергеевна удивилась — вроде крупных трат не было. Максим попросил только на новый телефон — старый сломался. И еще немного на какие-то творческие расходы.
Пришлось занимать у подруги до пенсии. Та выслушала просьбу молча, потом вздохнула:
— Валя, что ты с собой делаешь? Живёшь от пенсии до пенсии, а сыну денег даёшь. На что он их тратит?
— На творческие нужды.
— Да какие нужды? Чтобы книгу написать, нужны только ручка и бумага!
— Сейчас все на компьютерах пишут. Это требует затрат.
Подруга покачала головой, но деньги дала.
Вечером Валентина Сергеевна решилась на откровенный разговор с сыном.
— Максим, у нас финансовые трудности. Может, стоит подумать о подработке? Хотя бы временной?
Он поднял глаза от телефона.
— Мам, ты же понимаешь — творчество не терпит суеты. Если я пойду работать, то не смогу сосредоточиться на книге. А я уже так близко к завершению.
— Близко? — обрадовалась она. — Насколько близко?
— Ну... месяц-два ещё. Может, три. Нужно отшлифовать некоторые моменты.
— И что потом? Как будем издавать?
— Об этом пока не думаю. Сначала закончить нужно.
Он снова уткнулся в телефон. Валентина Сергеевна хотела спросить еще что-то, но не решилась. Не стоит отвлекать художника от работы.
Проблемы начались внезапно. Сначала позвонила какая-то незнакомая женщина.
— Это мать Максима Волкова? — голос дрожал от злости.
— Да, слушаю.
— Ваш сын — мошенник! Обманул мою мать на сто тысяч рублей!
— Что? О чем вы говорите?
— Он познакомился с ней в интернете! Обещал жениться! Говорил, что нужны деньги на документы для развода с первой женой! Моя мать — пенсионерка, она поверила! А теперь он пропал!
— Вы ошибаетесь, — твердо сказала Валентина Сергеевна. — Мой сын дома, он пишет книгу.
— Да пошли вы! — прокричала женщина в трубку. — Мы в полицию заявление подадим!
Через час позвонила еще одна. Потом третья. Все с похожими историями — Максим знакомился с одинокими женщинами, входил в доверие, выманивал деньги под разными предлогами.
Валентина Сергеевна не верила ни единому слову. Ее сын не способен на такое. Это какая-то ошибка, путаница.
Она зашла в его комнату. Максим лежал на кровати с наушниками, что-то смотрел на телефоне.
— Сынок, мне звонили какие-то женщины. Обвиняли тебя в мошенничестве.
Он даже не поднял глаз.
— Мам, ну ты же знаешь — мошенников много. Наверное, кто-то представляется моим именем.
— Да, конечно, — облегченно вздохнула она. — Я так и думала.
На следующий день Валентина Сергеевна решила сделать генеральную уборку. Максим ушел в магазин, и она зашла в его комнату. Обычно он не разрешал там убираться — говорил, что боится, что мама случайно что-то сдвинет или удалит на компьютере.
Комната была в беспорядке. Везде валялись грязные вещи, пустые стаканы, тарелки. Валентина Сергеевна собрала посуду, начала складывать одежду.
Компьютер был включен. На экране горел какой-то сайт знакомств. Валентина Сергеевна подошла ближе — вдруг сын исследует интернет для своей книги? Может, пишет роман про современную любовь?
На экране была открыта переписка. Максим писал какой-то женщине по имени Галина:
"Галочка, моя дорогая! Я так соскучился! К сожалению, у меня опять проблемы — нужно срочно оплатить лечение мамы. Врачи говорят, операция нужна немедленно. Не могла бы ты помочь? Я знаю, просить неловко, но больше не к кому обратиться. Как только получу наследство от тети, сразу верну..."
Валентина Сергеевна прочитала и перечитала. Не понимала. Какое лечение? Какая операция? Какая тетя?
Она прокрутила переписку выше. Максим рассказывал этой Галине, что он одинокий вдовец, воспитывает больную мать. Что мечтает о серьезных отношениях. Что готов переехать к ней, только нужно решить материальные вопросы.
Руки дрожали. Валентина Сергеевна открыла другую вкладку браузера. Еще одна переписка — с Тамарой. Здесь Максим представлялся успешным бизнесменом, у которого временные трудности с бизнесом. Просил денег в долг.
Третья вкладка — разговор с Ириной. Здесь он был художником, которому нужны деньги на выставку.
В каждой переписке — разные истории, разные легенды. Но суть одна — выманить деньги.
Валентина Сергеевна опустилась на стул. В голове шумело. Значит, никакой книги нет. Никогда не было. Максим два года обманывал одиноких женщин, выманивал у них деньги. И жил на эти деньги. И на ее пенсию.
Дверь хлопнула — сын вернулся из магазина.
— Мам, я дома! — крикнул он из прихожей.
Валентина Сергеевна закрыла браузер и вышла из комнаты. Ноги подкашивались.
Максим стоял на кухне, доставал из пакета дорогие продукты — красную рыбу, деликатесный сыр, хорошее вино.
— Решил маму побаловать, — улыбнулся он. — Ты так хорошо обо мне заботишься.
Она смотрела на него и не узнавала. Этот человек — ее сын? Тот малыш, которого она качала на руках, которому читала сказки, которым так гордилась?
— Максим, — голос дрожал. — Мне нужно с тобой поговорить.
— О чем? — он начал раскладывать продукты по холодильнику.
— О твоей работе.
— А что о ней?
— Покажи мне книгу.
— Мам, ну сколько можно! Я же говорил — не готова еще!
— Максим, — она подошла ближе. — Я видела твой компьютер.
Он застыл, держа в руках пачку сыра. Медленно обернулся.
— Что ты видела?
— Переписки. С женщинами. Галиной, Тамарой, Ириной.
Молчание. Максим поставил сыр на стол, не отводя от матери глаз.
— И что?
— Ты их обманываешь. Выманиваешь деньги.
— Доказательства есть?
Тон изменился. Исчезла вся ласковость, вся сыновняя нежность. Голос стал холодным, почти враждебным.
— Максим, как ты мог? — шептала Валентина Сергеевна. — Это же преступление! Ты обманываешь людей!
— А ты обо мне думала? — он шагнул к ней. — Два года я кормлю эту семью! Приношу в дом деньги! А ты что? Пенсию свою грошовую?
— Но это нечестно! Эти женщины доверяют тебе!
— Дуры они! — рявкнул Максим. — Сами виноваты! Повелись на красивые слова!
— Максим!
— Что Максим? Я что, должен был всю жизнь на твоей шее висеть? В офисе за копейки работать? У меня мозги есть! Я их использую!
Валентина Сергеевна смотрела на сына и понимала — это не тот ребенок, которого она вырастила. Или вырастила именно такого?
— Ты вернешь им деньги, — твердо сказала она.
— Что?! — он засмеялся. — Да ты спятила! Какие деньги? Ничего я никому не должен!
— Должен! Это мошенничество!
— Докажи! — он подошёл вплотную. — Попробуй доказать!
Валентина Сергеевна отступила. В глазах сына было что-то страшное — злость, презрение. Как будто смотрел на врага, а не на мать.
— Максим, что с тобой стало?
— Со мной? — он усмехнулся. — Со мной всё нормально. Это ты годами растила слабака. Твоими методами я бы всю жизнь нищим остался.
— Я хотела, чтобы ты был честным человеком.
— Честным? — он фыркнул. — Посмотри вокруг, мам! Честные люди в нищете живут! А я живу хорошо! И буду жить!
— За счет обманутых женщин?
— За счет своего ума!
Валентина Сергеевна села за стол. Ноги не держали. В груди что-то болело — будто сердце разрывалось.
— Ты понимаешь, что я должна заявить в полицию?
Максим медленно повернулся к ней.
— Что?
— Я не могу молчать. Эти женщины — они доверяли тебе. Отдавали последние деньги.
— Мам, — голос стал опасно тихим. — Ты об этом никому не расскажешь.
— Расскажу.
— Нет, не расскажешь. Потому что тогда все узнают, какого сына ты вырастила. Как тебе это понравится?
— Мне всё равно.
— Врёшь. Тебе не всё равно. Ты гордилась мной. Рассказывала соседкам про талантливого сына-писателя. А теперь что? Скажешь, что он мошенник?
Валентина Сергеевна молчала. Максим был прав — ей будет стыдно. Но это не важно.
— Я все равно заявлю в полицию.
— Хорошо, — он пожал плечами. — Заявляй. Только знай — я тебя больше матерью не считаю.
— Максим!
— Человек, который предает собственного сына, мне не мать.
Он развернулся и пошел к выходу.
— Куда ты?
— К друзьям. Подумаю, что делать с предательницей.
Дверь хлопнула. Валентина Сергеевна осталась одна на кухне среди дорогих продуктов, купленных на обманутые деньги.
Всю ночь она не спала. Думала, плакала, металась по квартире. К утру приняла решение.
Первым делом позвонила Лене.
— Мама? Что случилось? Ты плачешь?
— Лена, ты была права. Максим... — голос сорвался. — Он мошенник.
Рассказала всё. Дочь слушала молча.
— Мама, поезжай к нам. Немедленно.
— Не могу. Должна сначала в полицию заявить.
— Мама, подумай! Это же твой сын!
— Именно поэтому и должна. Я его такого вырастила.
Заявление писала полтора часа. Руки дрожали, слова путались. Следователь — молодая женщина лет тридцати — слушала сочувственно.
— Вам тяжело, я понимаю. Но вы поступаете правильно.
— Я плохая мать, — шептала Валентина Сергеевна. — Избаловала его. Всё позволяла.
— Не вините себя. Каждый человек делает свой выбор.
Когда выходила из отделения, увидела Максима. Он стоял у ворот, курил. Увидев мать, бросил сигарету.
— Ну что, настучала?
— Максим, это твой последний шанс. Верни людям деньги, попроси прощения. Возможно, они не будут настаивать на наказании.
— Я ничего возвращать не буду.
— Тогда мне тебя жалко.
— Меня? — он засмеялся. — Да я найду способ выкрутиться! А вот ты останешься без сына! Подумай об этом!
Он ушел, не оборачиваясь. Валентина Сергеевна смотрела ему вслед и понимала — она действительно потеряла сына. Но не сегодня. Потеряла его давно. Просто не хотела этого замечать.
Суд прошел быстро. Максима приговорили к трем годам условно — с обязательством возместить ущерб. Большинство пострадавших согласились на рассрочку.
Валентина Сергеевна пришла на процесс. Сидела в последнем ряду, смотрела на сына в костюме, который изображал раскаяние перед судьей.
После приговора он подошел к ней.
— Довольна? — спросил тихо.
— Нет, — ответила она. — Мне больно. Но я сделала то, что должна была.
— Ты больше не мать мне.
— А ты больше не сын мне. Не тот сын, которого я хотела вырастить.
Он посмотрел на неё долго, потом кивнул.
— Ладно. Может, так и лучше.
Ушел, не попрощавшись.
Валентина Сергеевна переехала к дочери. Лена встретила с объятиями, без упреков. Внучка Катя сразу прижалась к бабушке:
— Бабуля, ты теперь будешь с нами жить?
— Буду, солнышко.
— А дядя Максим где?
— Дядя Максим... научился жить сам.
Вечером, когда Катя уснула, Лена обняла мать.
— Мам, ты правильно поступила. Я тобой горжусь.
— Я потеряла сына.
— Ты спасла его. Может, он когда-нибудь поймет.
Валентина Сергеевна не ответила. Она больше не строила иллюзий. Максим выберет свой путь — какой захочет. А она будет жить дальше. Поможет растить внучку. И постарается не повторить ошибок.
Материнская любовь — великая сила. Но любовь без границ разрушает и мать, и ребенка. Она поняла это слишком поздно. Но поняла.
И это уже было что-то.