Мне 31. Я мама. И вроде бы у меня всё, что нужно для счастья: муж, дочь, уютная квартира. Но когда я остаюсь одна на кухне ночью, с чашкой холодного чая, я чувствую пустоту. Такую, что ком в горле и слёзы подступают сами собой.
А начиналось всё как в романах. Мы с Антоном познакомились на вечеринке у друзей. Он шутил, делал коктейли, смеялся заразительно. А потом проводил меня домой и спросил:
— Хочешь кофе утром? У меня вкусный.
И остался. С тех пор мы были вместе.
Я всегда знала, что он не суперэмоцианальный. Не тот, кто будет писать длинные сообщения или закидывать цветами. Но он был рядом. Он чинил розетки, он держал меня за руку, когда у меня умирала бабушка. Он был моим тылом.
Мы поженились через год. Работали оба, ездили в отпуск, смотрели сериалы запоем, делали ремонт. Иногда спорили, конечно. Но потом мирились, пили вино и засыпали, переплетясь. Я думала, это и есть настоящее — не идеальное, но тёплое.
Когда я забеременела, он был рад. Немного растерян, да, но рад.
— Наша девочка будет умнее тебя и красивее меня, — говорил он, гладя живот.
Я смеялась.
Беременность была тяжёлая. Токсикоз, отёки, боль в спине. Я ушла с работы на шестом месяце и начала «сидеть дома». Но дома я не сидела. Я гладила, мыла, готовила, изучала всё про роды, пеленание, кормление.
Антон стал раздражённым.
— Ты вечно уставшая. От чего ты устаёшь-то, Настя?
— Просто плохо сплю. Тяжело уже.
— Ну блин. А мне легко, думаешь?
Я тогда не придала значения. Думала — это у всех. Но потом родилась Мила. И всё рухнуло.
Первые три месяца я будто жила в другом мире. Кормления по часам, колики, слёзы — и мои, и Милы. Антон помогал… первые дни. А потом будто ушёл в себя. Он стал приходить поздно, молча ужинать, смотреть YouTube до глубокой ночи. На Милу смотрел с любовью, но как будто снаружи. А на меня — как на мебель.
Я старалась. Боже, как я старалась! Красилась, готовила что-то новое, даже один раз надела кружевное бельё, которое еле втиснулась после родов. А он сказал:
— Ты же не спала толком. Ляг, отдохни, не надо этого.
И ушёл в зал.
Я перестала быть женщиной. Стала функцией. Жена-мама-кухня.
Он стал упрекать.
— Почему в квартире срач?
— Ты опять забыла купить корм коту.
— С Милой ты что, вообще не можешь справиться?
И вот стою я на кухне, в пижаме с пятном молока, волосы грязные, глаза на выкате — и думаю:
Это я не справляюсь? Или мы оба не справились с тем, что стали родителями?
Интим? Его не было. Просто исчез. Я пыталась подойти. Он отшучивался, говорил, что устал. А потом — просто не замечал. Иногда я думала: может, у него кто-то есть? Но телефон был чист. Скорее, ему просто стало всё равно.
Я много плакала по ночам. А днём улыбалась Милке. Она — моя радость. Но даже самая любимая дочка не заменит объятий мужа.
Недавно я вымыла пол, сварила суп, накормила Милу, играла с ней два часа подряд. А потом попросила:
— Антон, можешь её подержать минут 20? Я просто в душ схожу.
Он фыркнул:
— Ну офигеть. Ты же весь день дома. Я с работы пришёл, а ты отдохнуть хочешь?
И в этот момент я поняла: он больше не мой партнёр. Он мой третий ребёнок.
Я думаю о разводе. Честно. Но страшно. Работы нет. Квартира не моя. Мама — в деревне. На руках Мила. Куда? Как?
Я смотрю на себя в зеркало и думаю: а где я? Где та Настя, что была до всего этого?
Наверное, надо начинать с малого. Не ради Антона. Ради себя. Ради Милы.
Найти онлайн-подработку. Выйти на улицу не в халате, а с укладкой. Заговорить с другой мамой в парке. Позвонить подруге, которой давно не писала.
Я не знаю, спасём ли мы с Антоном брак. Но я точно должна спасти себя.
Подписывайтесь на канал. Здесь говорят честно, по-настоящему, без масок. А если вы узнали себя — напишите в комментариях. Мне не хочется быть одной. Может, и вам тоже.