— Мам, а где Найда? — первое, что спросил Максим, когда вошёл.
Я вытирала руки кухонным полотенцем. Три месяца думала, что скажу ему. А сейчас стояла и молчала.
Он загорел, вырос. В новой форме выглядел взрослым. Но спросил про собаку, как маленький.
— Она болеет, — сказала я. — Тяжело болеет.
Максим бросил рюкзак и сразу пошёл её искать.
Найда лежала на своей подстилке за холодильником. Там она всегда пряталась, когда плохо себя чувствовала. Раньше отлёживалась день-два и выходила. А теперь лежала уже неделю.
Двенадцать лет для овчарки много. Ветеринар сказал: «Сердце слабое, почки тоже. Долго не протянет». Ела плохо. Пила мало. Голову поднимала только на звук шагов.
— Найдочка, — Максим присел. — Я вернулся.
Она подняла голову. Медленно. Посмотрела на него. Хвост слегка шевельнулся.
— Мам, она помнит меня!
Я кивнула.
Максим сел на пол. Найда положила голову ему на колени. Он гладил её по морде, по ушам. Говорил тихо. А она смотрела на него не отрываясь.
Мы взяли её щенком. Максиму было восемь лет. Он выбрал самую маленькую — серую, с белым пятном на груди. Назвал Найдой.
Они росли вместе. Она провожала его до школы. Встречала у калитки. Спала возле его кровати. Когда Максим болел — лежала рядом. Когда расстраивался — клала морду ему на колени.
Потом он поступил в военное училище. Уехал.
Первые месяцы Найда каждый вечер сидела у калитки. Ждала до темноты. Я звала её домой — не шла. Потом поняла, что он не придёт так скоро. Перестала ждать каждый день.
Но когда Максим звонил по видеосвязи, она узнавала его голос. Подбегала к телефону, ткнулась носом в экран, тихо скулила.
— Найдочка, моя хорошая, — говорил он. А она махала хвостом.
— Скоро приеду, — обещал он. Но время тянулось.
А Найда старела. Сначала медленно — поседела морда, стала меньше бегать. Потом быстро. За полгода сильно сдала.
Весной её задела машина. Не сильно, но лапу повредила. Потом одно за другим — то аппетит пропал, то тяжело стала вставать по утрам.
— Возраст, — говорил ветеринар. — Помогайте, как можете.
Я думала — сказать Максиму или нет? Он заканчивал службу. Зачем расстраивать, если он всё равно ничего не изменит?
Три недели назад Найда совсем слегла. Перестала выходить гулять. Ела только если миску поднести к морде. И то немного.
Врач приехал, осмотрел её. Покачал головой:
— Дня три, может неделя. Сердце останавливается.
Вечером я позвонила Максиму. Сказала, что Найда болеет. Он сразу: «Приеду. Оформлю отпуск».
— Не надо. Тебе месяц остался. Дождётся она месяц.
Он помолчал.
— А если не дождётся?
— Дождётся, — сказала я. Хотя сама не верила.
Но Найда держалась. День за днём. Неделю. Две недели.
Врач удивлялся: «Она должна была уже... Но живёт. На чём — не понимаю».
А я понимала. Она ждала.
Когда я подходила к ней с едой, она поднимала голову и смотрела на дверь. Проверяла — не Максим ли идёт. Убеждалась, что я одна, и снова опускала морду на лапы.
— Ещё неделя, — говорил Максим по телефону.
— Ещё три дня.
— Завтра выезжаю.
Найда совсем ослабла. Встать не могла. Дышала тяжело. Но когда я приносила воду — пила. Когда разговаривала с ней — слушала.
— Держись, девочка. Он едет.
И она дождалась.
Максим сидел рядом с ней уже час. Найда была спокойна. Не металась, не хрипела. Лежала с головой у него на коленях и смотрела на него.
— Ты знала, что я приеду, — говорил он. — Да?
Хвост чуть шевельнулся.
Мы просидели так до вечера. Максим рассказывал про службу, про друзей. Найда слушала. К ночи даже поела немного. Первый раз за неделю.
— Может, поправится? — спросил Максим.
Я не ответила. Врач предупреждал: «Это бывает перед концом. Последние силы».
Утром Найда не вставала. Дышала очень тихо. Глаза открывались, но мутные. Максим сидел рядом, гладил её, разговаривал.
В обед она посмотрела на него долго. Внимательно. Потом тихо вздохнула. И перестала дышать.
Мы похоронили её в саду под яблоней. Там она любила лежать летом в тени. Максим копал сам. Молча. Поставили деревянный крестик с табличкой: «Найда. Верный друг».
Вечером сидели на кухне. Пили чай.
— Она ждала меня, — сказал Максим.
— Ждала.
— Целый месяц. Больная. Могла умереть раньше.
— Могла. Но не захотела.
Он посмотрел в окно, где виднелась яблоня.
— Я думал, она меня забыла. Два года же прошло.
— Она помнила. Каждый день. Когда ты звонил — бежала к телефону. Когда твоё имя называли — уши поднимала.
Максим помолчал.
— Думаешь, она поняла? Что я рядом?
— Конечно. Поэтому и умерла спокойно. Дождалась тебя.
— Хорошо, что я успел.
— Она не сомневалась, что успеешь.
Прошло полгода. Максим работает, живёт своей жизнь. Но каждые выходные приезжает. И обязательно подходит к яблоне. Стоит у крестика. Что-то рассказывает Найде.
Я смотрю на него и думаю: собаки любят просто. Без условий. До конца.
Найда могла умереть месяц назад. Но ждала. Потому что знала — он вернётся. И она должна его встретить.
Хотя бы в последний раз.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.