Рефрейминг — это когда берёшь явление, переносишь его в другой контекст, и оно начинает играть новыми красками. Ну или хотя бы перестаёт быть таким бесконечно ужасным, как сейчас.
Пример рефрейминга — авокадо. Пока оно звалось фруктом, все плевались и недоумевали, зачем такую гадость вообще выращивают. Но стоило переселить его к овощам, оно словно обрело вторую жизнь: «А ничего, на картофан смахивает». (Правда, это не мешает оставаться авокадо фруктом и по сей день).
Можно рефреймить не только авокадо. А вообще всё, что угодно. Вот в твоей жизни произошла неприятность. Да, что там неприятность, катастрофа. Тебя уволили, выставили взашей, наплевав на заслуги. А у тебя кредит. Нет, два. А ещё прожорливые дети. Трое.
Доброжелатели пробуют утешать:
(Дальше следуют примеры плохого рефрейминга в порядке деградации)
— Да, круто они с тобой, конечно. Но зато теперь ты сможешь полностью посвятить себя вышиванию, как ты любишь! И попробовать найти работу, где начальник не такой козёл.
Это рефрейминг типа «кризис — время возможностей», «всё, что не делается к лучшему», «у всякой медали две стороны» и прочие бодрые лозунги.
Да, так-то оно, может быть, так. И любое изменение, раскачивание сложившегося обихода дают пространство для манёвра к новым целям и достижениям, главное разглядеть путь. Но это будет потом, а пока эти возможности более чем далеки и туманны, а беспощадная реальность — вот она, здесь, даже руку не надо протягивать: досада, обида, унизительное сожаление в глазах бывших коллег. Да, потом всё, может быть, наладится. Но плохо-то мне сейчас.
— Вот, разнылся. А могло быть хуже! Скажи спасибо, что с руками, ногами, здоровый, без работы не останешься. Вон люди в Африке без работы, без еды, обезвоженные, все худенькие, чумазые, а ты в общем неплохо живёшь, грех жаловаться.
Послушай, меня совершенно не волнует судьба народов Африки. Вернее волнует, но когда у меня у самого всё хорошо и безоблачно, тогда я могу переживать обо всём на свете, я даже могу начать подписывать петиции в защиту зелёных зон и этнологических кружков, но сейчас мне все остальные до лампочки, я думаю только о себе. И сравниваю текущую ситуацию не с тем, как могло быть, а с тем, как на самом деле было, вот только что, ещё день назад. А было, как ни крути, лучше. Это более реальный и живой образец, чем все ваши мрачные фантазии вместе взятые, что было бы, родись я на несколько тысяч километров южнее посреди джунглей или попади под поезд. Мне хватает реальных проблем, чтобы ещё добавлять к ним вымышленные.
— Ну, значит, так предначертано. На всё воля Бога/Аллаха/Анубиса/Осириса/Тора/Зевса/Нептуна/Посейдона/Яхве/Баала/Атмана…
— Спасибо, утешил. Значит, меня ещё за что-то невзлюбило некое всемогущее сверхсущество, стоящее во главе мира, да так, что лично распорядилось лишить оклада менеджера в 20 тысяч рублей? Остаток жизни обещает быть чудесным. А теперь пошёл вон.
Успокоимся. Вдохнём, выдохнем. Не всякий рефрейминг плох, и пример с авокадо это явно доказывает. Осталось только подобрать правильную перспективу, поймать нужный угол обзора, так, вот, ещё левее, выше… стоп!
Кажется, оно.
В общем, дальше речь пойдёт о некоторых вещах, о которых можно подумать, когда тебе плохо. И глядишь: уже вроде и не так плохо.
1. Делай, что должен, и будь, что будет.
Гениальный принцип, вне всякого сомнения. Его вариацией является фраза: «Я сделал всё, что мог». Ах, как мне мечтается, чтобы под конец жизни, глядя на разбитое корыто и мечты с общипанными крыльями, у меня хватило оснований произнести эти несколько слов. Я сделал всё, что мог. Я честен перед собой, я не боялся трудностей, не выпускал из рук штурвала, не терял из вида призрачной Ультима Туле. А удача — разве на неё можно обижаться? Она абсолютно слепа, и не ведает, кого одаривает милостью. В следующей жизни я попробую ещё раз.
Этот принцип прекрасен. Но он подразумевает полную ответственность за свой выбор. Этот случай, когда ты решаешь, каким маршрутом поедешь дальше: прямо или в объезд. И с полным осознанием сделанного выбора решаешь ехать по объездной дороге, потому что взвесил все «за» и «против» и пришёл к выводу, что так доберешься быстрее. И когда сразу же за поворотом ты встаёшь в чудовищную пробку, в которой проведёшь ближайшие несколько часов, и никуда на свете уже не успеешь, ты не злишься на себя. А спрашивается, за что злиться? Ты сделал всё, что мог. Ты сделал выбор, который, на твой взгляд, являлся лучшим. Ты не маг-чародей-экстрасенс-пророк, чтобы предвидеть непредвиденное: здесь отродясь не бывало заторов. Но самое главное — ты сделал этот выбор осознанно. А поэтому просто расслабься. Лучший выбор теперь — не отравлять самобичеванием и унынием ещё несколько драгоценных часов.
Такой рефрейминг может сработать только при условии, что ты искренне действовал из благих побуждений. Если же ты намеренно совершал поступки, способные ухудшить ситуацию — что же, дурак, сам виноват. Так тебе и надо.
2. Правило ложки дерьма.
Человеческая природа устроена таким занятным образом, что вес и влияние хороших событий и плохих — далеко неодинаковы. Ложка дерьма, добавленная к чану с борщом, неминуемо превращает последний в чан с дерьмом. А наоборот, чтобы ложка борща обладала подобным чудодейственным свойством — замечено не было. Из-за этого даже небольшое несчастье способно омрачить в целом счастливую и благополучную жизнь. Человеческий мозг — отличный механизм, чтобы безраздельно фокусироваться на негативных мелочах, вгрызаться и въедаться в них, упиваться ими, ныть по их поводу, жаловаться, игнорируя всё остальное. Позитивные, радостные вещи, на фоне которых разворачивается очередная неприятность, намного более крупные и значительные, остаются вне поля зрения, принимаются как скучная данность, как что-то, на что нет нужды направлять осознанное внимание.
Так что наш мозг просто создан для страданий — это чуткий датчик, настроенный на улавливание даже слабого намёка на неблагополучие. «Он на меня не так посмотрел», «в маршрутке нахамили», «я бы мог и остроумней ответить», «все кроссовки заляпались», «у яхты не тот оттенок синего». И согласись, это довольно несправедливо. Почему какая-то досадная мелочь (или пусть не совсем мелочь) должна перевешивать всё хорошее, что есть в моей жизни? Почему это хорошее — такое скромное, неприметное, ссутулившееся, вечно где-то возле стеночки, на заднем плане, боится голову поднять?
Эй, слышишь, хорошее? Я хочу чтобы ты не стеснялось, чтобы ты не позволяло всяким дурацким недоразумениям заслонять себя. Я хочу видеть тебя чаще. Твою улыбку, тапочки, морщинки возле глаз, как ты покрываешься зеленными листиками, слышать, как шелестишь страницами, как звенишь велосипедным звонком, хочу, чтобы ты слепило глаза, проскальзывая между занавесок, пело, пахло талым снегом, смеялось, наливалось упругостью в мышцах, орало мне в трубку дурным голосом, целовало, рычало первой грозой, облизывало руку тёплым языком, норовило затечь в уши соленной водой. Я не хочу больше терять тебя из виду.
Хочу помнить о том, что ты вечно засужено и недооценено. Что законы мира таковы, что ты постоянно продуваешь в неравной схватке. Помнить при любой погоде. А особенно, когда мне плохо.
3. Не разочаруй зрителя.
А это, пожалуй, моё любимое. На тебя смотрят. Миллионы глаз каждую секунду. Даже, если не смотрят, иногда полезно думать, что смотрят. Что ты на сцене или среди декораций фильма, самозабвенно отыгрываешь данную тебе роль. Зритель, на самом деле, уже давно заскучал. Нет, а ты сам смог бы смотреть эту вялотекущую галиматью? Пробуждение-завтрак-работа-обед-работа-ужин-комп-сон. Да, иногда случаются весёлые выходки (ну как весёлые: стоишь и плюёшься с балкона), иногда даже постельные сцены (правда, все как одна по шаблону, при выключенном свете, кто там вообще что разглядит. К тому же реальный секс ужасно некинематографичен: надсаженное пыхтение, красные лица, взмыленные тела).
Кому бы вообще пришло в голову такое снимать? Но твой зритель ангельски терпелив, и всё ещё ждёт, что экшн вот-вот начнётся.
И наконец, в кое-то веки, что-то происходит. Герой застаёт свою благоверную с другим. Зритель, уже было задремавший от монотонности постановки, не веря своим глазам, даже приподнимается в кресле. Ну, надо же, хоть какое-то развитие событий.
А герой вместо того, чтобы с достоинством отыграть предложенные обстоятельства — с должным драматизмом и ироничной улыбкой на лице, приосаниться, почувствовав на себе усиленный пучок внимания смотрящего пространства, начинает вести себя как побитая псина. Ноет в трубку, норовит напиться при любом удобном случае, с жалким видом волочится туда, где его не ждут. И видит в случившемся — глупую ошибку мироздания, что-то — чего не должно было происходить, что-то лишнее, вредное, напрасное.
Эй ты, герой без героини! Ты понимаешь, что, если не эти — пускай досадные, пускай болезненные, пускай надрывные, но яркие события — твоя жизнь превратилась бы в сплошную зону комфорта, ровное затхлое слюнявое трусливое благополучие. За ней не только наблюдать тошно, да и жить её неинтересно.
А поэтому — пока не услышишь кодовое «снято», и на площадке не раздадутся аплодисменты — не выключайся, не прячься, отыгрывай, сука, до конца. Что там у тебя по сценарию? Страдания по ушедшей любви, предательство близкого человека? Ха, у тебя ещё и главная роль? А что же ты ещё и недоволен? Прочувствуй это, проживи это, отыграй, как твой любимый актёр, не разочаруй зрителя. А то следом за ним разочаруется главный продюсер.
И твоё шоу, наконец, закроют как провалившийся проект. А вообще, между нами говоря, давно пора.
Бонус
Трубки, шланги — запустили свои щупальца, теперь не отпустят. Хорошо вот, что не совсем тихо — гудит родимый, накачивает меня кислородом. Как воздушный шарик. Серый потолок с кривой трещиной. Примерно так я и представлял конец. Наверное, скажут: он своё пожил, грех, роптать. А бы ответил им (если бы мог): А чёртас два. Что я пожил? Где я пожил? Самое главное так и не сказано, самые заветные встречи так и не состоялись, самые дорогие люди до сих пор не обняты, самое важное по-прежнему отложено на потом. На какой «потом», скажите, пожалуйста? Я же знал, что никакой «потом» не настанет, что это вечное забалтывание себя, вечное размазывание по поверхности, распыление на мелочи, на частицы, крупицы, так что меня толком и не было. А жизнь, была ли? Будто померещилась. Господи, как же обидно.
Господи? Теперь ты вспомнил господи, безбожник старый? Может, ещё будешь молить о чуде? Ну а что, сколько ты слышал историй про чудесные спасения. А ты прожил долгую жизнь, а ничего такого и близко не встречал. Может тебя обделили? Недодали положенного чуда. Тогда сейчас самое время. Хотя бы на день. Дай мне вернутся назад. Куда угодно, в какой угодно год. В какой-нибудь две тысячи двадцатый пятый. Сколько мне тогда было? Страшно вспомнить.
…цать четре? …цать пять? А было ли это? Будто померещилось…
И вот перед тобой какая-то дурацкая статья про рефрейминг. А за окном постепенно занимается, набирается сил новое весна, дыхание её всё глубже, дни её всё длиннее.
А это — ты! Да, посреди этой комнаты, весны, этих дней, этого мира — ты! И пути ещё не пройдёны, нити не оборваны, всё ещё может быть. Можно прямо сейчас встать на ноги и пойти, куда захочешь, и дышать, как хочешь, и, боже мой, родители, друзья — они все здесь со мной, какой прекрасный год!
Стоп. Меня тут не должно быть. Я же там, где этот потолок, эта трещина, эти проклятые трубки. Что, если это сон? В таком случае, это жестокий сон.
Что там обычно делают, чтобы проснуться? Нужно набраться смелости и ущипнуть себя. Если это сон, я не хочу его видеть. Это для меня чересчур.
Итак. На счёт три ущипну себя за руку. Раз, два, три.
Ну, давай же.
ЧД