Дождь. Опять дождь. Не просто капли по стеклу — а будто кто-то сверху опрокинул ведро, да не одно, а сразу сотню. И каждая капля находит дорогу внутрь. Не через окно, не через дверь — через ту самую крышу, которая уже больше похожа на решето. Шифер трещит, листы хлопают на ветру, как паруса у разбитой лодки, а вода течёт прямо в коридор. Ставишь тазики — переполняются. Кидаешь тряпки — промокают. Закрываешь глаза — а в ушах уже этот вечный звук: кап-кап-кап...
Но крыша — это ещё цветочки. За ней — пятьдесят пар глаз, которые смотрят на тебя из-под натянутого брезента, из щелей в самодельных будках, из-под лавок, где они жмутся от сырости. Пятьдесят собак, которые верят, что ты что-то придумаешь. А ты... ты просто стоишь посреди этого ада и думаешь: «Господи, да когда же это кончится?»
Вольеры. Слово, от которого у меня уже сводит зубы. Сколько раз я писала, просила, умоляла... «Нужны вольеры! Хотя бы самые простые, чтобы не под открытым небом!» А в ответ — тишина. Ну или: «Ой, а